Присяга

Туман захватил даже зеленые громады гор вдалеке, скрывая излюбленный вид. Серебристая мгла цеплялась за вершины башен, пряталась в бойницах, лениво стекала по черепичным кровлям, приглушая каждый звук. Она захватила даже неприступный румынский замок, что неизменно сдался октябрьскому явлению без малейших колебаний. Влад вышел на балкон ещё до рассветного звона колоколов. Свежий поток ветра беспечно играл с темными прядями. Прохлада запускала ледяные руки под тонкую ткань рубашки, а узорчатая плитка холодила босые стопы. Но в сердце пел неясный восторг, согревая юношу изнутри. Возможно это так себя проявляло наступившее девятнадцатилетие. Он стоял, опершись ладонями о влажный камень перил. Мысли захлестнули разум, мягко увлекая прочь от действительности. Влад отрешенно глядел на растворённую туманом долину, позабыв о собственном местонахождении. Будущее тянуло к себе — широкое, манящее, как лента дороги, и одновременно пугало бездонной неопределённостью. Надежда присутствовала всегда. Но с годами её вытесняло все большее количество тревог. Много ли ещё подобных особенных октябрьских рассветов доведется ему встретить? В легендах, что он самолично прочел за многие годы увлечения фольклором и тех, что ещё в глубоком детстве рассказывала ему мать, из тумана всегда выходила нечисть. Сбивающая с дороги путников, зазывающая чудесным пением и эфемерными образами любимых, которые некогда были утеряны навеки. Еще ни один его день рождения не обходился без этой таинственной дымки. Должно ли это что-то значить?… За спиной скрипнула дверь спальни. Увлеченный потоком раздумий, юный граф не обратил внимания. Цепкие пальцы холода, успевшие за это время набрать обороты, уступили горячим, слегка шершавым рукам, нагло забравшимся под ткань. — Ты сбежал. Это плохо, ведь хорошее утро должно начинаться с поцелуев. — Сонный голос замаячил над ухом. Влад даже не дрогнул. Он быстро узнал бесцеремонного гостя, с первого прикосновения. Снова высокоинтеллектуальная реплика. Юноша невольно закатил глаза, оборачиваясь и собираясь пресечь этот беспредел на корню. Однако, разобраться юный аристократ не успел. Раздраженный взгляд встретили теплые кофейные глаза с той самой щенячьей ноткой и искорками смеха, пляшущими в самой глубине. Его губы накрыли привычным поцелуем, заставив слегка наклониться под рост избранника. — Гэбриэл!… — Недовольно шипел Цепеш, в конце концов едва вырвавшись из тисков удовлетворенного любовника. — Что, Гэбриэл?… Обычно, тебя все устраивает. — Мальчишка явно был доволен собой и не испытывал ровно никаких угрызений совести. — Ты даже не спросил о чем я думаю… — Как всегда. О том, что ты думаешь слишком много. И я с тобой полностью согласен. — Теплые руки вновь коснулись его, но на этот раз легли на озябшие плечи. — Ты не должен мучить себя. — Нет, не об этом. Я боюсь будущего. У меня ощущение, что что-то не так. — Прерывисто бросил Влад, опуская взгляд. — Будто все уходит из под моего контроля, а время утекает, словно песок сквозь пальцы. — Обычно банальные фразочки моя прерогатива… — Усмехнулся Валериус. — Лучше выражения сейчас и не подобрать… — Начал юноша, но был прерван. Гэбриэл мягко взял его за подбородок, заставляя смотреть на себя. Бледное лицо оказалось в теплой чаше из ладоней. — Влад. Это лишь твои мысли. И я дам тебе два обещания.Ты самый удивительный человек из всех, кого я когда-либо знал. А я… я всегда буду рядом. И если понадобиться, отдам свою жизнь за тебя. Но это время нам отпущено. Дано, чтобы любить друг друга. Я буду каждый раз любить тебя, как в последний, это моё второе обещание… — Действительно, амбассадор крылатых фраз… Что же это ты, рыцарем себя возомнил? — Хмыкнул граф, едва удерживая себя от того, чтобы закатить глаза. — А пусть и да. — Родные глаза знакомо загорелись воодушевлением. Гэбриэл припал на одно колено, склоняя голову. Каштановые пушистые кудри театральным эффектом рассыпались по плечам. — Меча у меня нет. — Усмехнулся Влад, запуская слегка дрожащую от контраста температур руку в волосы, однако, был немедленно остановлен. — Издавна мы знаем, что у клятв не бывает хороших концов и они все ведут к могиле, но я рискну, поклясться не титулу или короне, а тебе. Пусть имя моё будет для тебя синонимом верности. Клянусь быть подле тебя и оберегать от врагов, да неверных решений всю Вашу жизнь, граф, что моими стараниями будет долгой и процветающей. — Возлюбленный почти ласково взял руку юного наследника, касаясь губами костяшек. Цепеш ожидал привычного насмешливого взгляда, но встретил лишь серьезный, даже слегка чопорный взор, уверенного в своих словах человека. — Гэбриэл… Я принимаю твою клятву… — Растерянно прошептал он, все ещё пораженный. Кто бы мог подумать, что его Гэбриэл, беспечный и шутливый, пойдёт на такой шаг, так ещё и отнесется к этому так серьёзно? В груди что-то болезненно дрогнуло — смесь благодарности и внезапного осознания ответственности, словно он не только принял рыцарскую клятву, но и сам пообещал нечто очень-очень ценное. Он поднялся с колена смущённо, как будто опасался нарушить эту хрупкость мгновения. На его лице вновь проступила тень привычной улыбки. Влад протянул руку и коснулся его виска, убирая упрямую прядь с лица. На церковной башне громогласно зазвонили колокола, прерывая тишину и знаменуя начало нового дня. Туман продолжал подниматься от земли, лениво поглощая пространство. В нём исчезали широкие тропы, растворялись выси гор и терялись очертания домов. Влад чуть прикрыл глаза и позволил себе короткий, почти незаметный выдох. Он поклялся всегда быть рядом с ним. Гэбриэл — синоним верности… Дымка уважительно обошла лишь одно место — небольшой холм остался нетронутым. На его вершине возвышалось яблоневое дерево. Хрупкие влажные ветки склонились под тяжестью наливных алых плодов. Желтые листья обрамляли картину, завершая ее. Яблоню явно лелеяли — множество лет ненастий так и не смогло сгубить ее. Лишь в одном месте отсутствовала кора. Незаточенным карманным ножом были выцарапаны кривые буквы, сливающиеся в единую анаграмму: первые буквы имен наследников двух враждующих между собой кланов.