Проблемы Светлейшего престола

      К лорду Гийону я с первой же встречи проникся сильнейшим отвращением. Сладкоречивый, преувеличенно добродушный, льстивый и изворотливый — он бы и близко не подошел к Светлейшему престолу, если бы не ритуальные танцы вокруг приличий и клятые связи, позволившие зятю бывшего Светлейшего владыки без мыла пролезть на почетную должность Правой руки.       Стоило на полгода смотаться из столицы по аванпостам и полузаброшенным храмам, и предыдущая Правая рука был смещен за регулярные пьяные дебоши, его место занял Гийон, а жреческие саны поделили между собой детки влиятельных родителей. Апогеем тупости стала унылая жемчужно-золотистая гусеница из элитных жрецов, которую я и созерцал со своего двухметрового помоста.       Максимально вежливым голосом, стараясь смотреть Гийону за плечо, чтобы не нарваться на приторную до оскомины улыбочку, я уточнил:       — Вы совсем с ума посходили, что ли?!       — Ваше Светлейшество, что не так? — всплеснул лорд пухлыми ладонями и свел тщательно выщипанные брови домиком, надеясь меня разжалобить.       — Вы серьезно не видите проблемы? — Я тоже умел играть бровями, поэтому вскинул левую как можно изящнее и оправил обновленный церемониальный наряд Светлейшего главы, состоящий из просторной белоснежной ночнушки в пол, щедро расшитой золотой нитью.       — Мы разработали лучшие костюмы…       — Лучшие?.. Вот это убожество вы называете «лучшим»? Жрецы теперь не только ничего не видят, но еще и не слышат! Большая часть этих людей отправится работать по деревням и трактам. Как вы думаете, насколько быстро их сияющие одежды придут в негодность? А золотые шлемы с капюшонами? Полдня на солнце — и носителю гарантирована головная боль или даже обморок. Я уже молчу про общую боевую пригодность! Воины не смогут ни увидеть, ни услышать противника. Кто, еще раз, был автором этой потрясающей идеи? Я хочу его увидеть! Ну или хотя бы опишите траву, под воздействием которой все это создавалось.       — Люди издалека должны видеть, что войско Света спешит им на помощь! — чопорно возвестил Гийон. Улыбки на его лице больше не было, зато появились капли пота, подсказывающие, что я на правильном пути.       — Так нашейте эмблемы Светлейшего престола им на грудь, выйдет куда проще и дешевле. — Я прищурился, пытаясь через яркий солнечный свет, отражающийся от золотых украшений и капюшонов, рассмотреть облачение повнимательнее, и чуть не подавился воздухом, когда осознал: — Погодите. У них что, нет прорезей для носа в масках?       — Простым смертным не следует видеть лица жрецов Светлейшего престола, Ваше Светлейшество.       Гийон выпрямился, вскинул чуть скошенный подбородок и открыто посмотрел мне в глаза, показывая, что за свое детище будет бороться до конца. Прикинув, кто может стоять за ним и оказывать давление, а также припомнив родословную и уровень его достатка, я решил поиграть. Когда-то давно старый друг дал мне весьма удачное прозвище «кот»: я обожал сначала разнюхивать правду, а потом наблюдать, как окончательно завирается жертва.       — Лорд Гийон, я уже десятый раз подаю жрецам ручной сигнал «подойдите сюда», и хоть бы один дернулся. Они глухи, слепы, не смогут подкрасться к противнику ни ночью, ни днем, и легко запутаются в этих балахонах в бою. Из чего я делаю вывод, что ваше предложение — хорошо спланированная диверсия, направленная на выведение элитного войска из строя. С кем из темных жрецов вы поддерживаете связь? Сами скажете или мне позвать ищеек?       — Ваше Святейшество, я бы никогда!.. — Гийон побледнел и плюхнулся на колени, молитвенно складывая перед грудью ладони. Наконец я увидел на его одутловатом лице искренние эмоции — ужас и отвращение. Настоящая амброзия для моей душеньки, раздразненной неповиновением подчиненных.       Разумеется, никаким шпионом он не был. Я лучше многих знал владыку Темнейшего престола, и тот ни за что не опустился бы до такого идиота в шпионах. Но не помешало бы выведать имя организатора феерической дурости, поэтому я отбросил жалость и нажал посильнее:       — Интересно… Так ты и впрямь собирался отмывать деньги на одежде жрецов. И на самих жрецах тоже. Прием, питание, размещение в казармах — какие богатые перспективы, а? Ай-ай-ай, лорд Гийон, как неправедно с вашей стороны.       Гийон попытался подползти и облобызать подол ночнушки, бормоча, что хотел как лучше, и ткани были взяты от лучших мастеровых столицы, чем косвенно подтвердил причастность к пакости гильдий. Брезгливо поморщившись, я наклонился к нему и сменил насмешливый тон на низкое шипение:       — До конца дня соберите вещи и покиньте дворец. К следующей неделе вас не должно быть в столице.       — Вы не можете так поступить! Меня избрали голосованием, я буду жаловаться…       — Или ты тихо уйдешь сам, сохранив земли и деньги, или я натравлю на тебя дознавателей. Они быстро выяснят, откуда у тебя в закромах столько. Или ты забыл, кем я был до того, как сел на престол?       Гийону очень хотелось оспорить приказ, он даже открыл рот, но сдался и обмяк, напоровшись на благостное выражение лица и символ гильдии ищеек — маленькую металлическую сороку — в моих пальцах. Смазанно поклонившись, он поднялся и уполз в нору зализывать раны и паковать сумки, а я подозвал к себе жрецов. Пришлось звать дважды — капюшоны поверх тяжелых золотых шлемов нехило глушили звук.       Бело-желтая шеренга приблизилась чуть ли не крадучись. По наклонам и поворотам голов я определил, на кого люди ориентировались больше всего, и ткнул в него пальцем:       — Поднимись на помост и сними шлем.       Под уродливой маской-шлемом-капюшоном, спаянным по нелепой затее Гийона в одно текучее нечто, пряталось харизматичное лицо мужчины средних лет. Русый, с ветвистым шрамом на массивном подбородке и большими карими глазами, в которых, как в зеркале, отражались здоровая опаска, благородство и ум. То что надо.       — Как звать?       — Аверон, Ваше Светлейшество.       — Годар. С этого момента ты — Правая рука Светлейшего престола. Если спросят об основании назначения, скажешь, что по моему высочайшему приказу. Даю неделю на разработку пяти вариантов нового облачения, чтобы немарко, без помпы и не мешало дышать, смотреть и слушать. Никаких гильдий, исключительно швеи-одиночки. Посоветуйся с сослуживцами, если надо, ваша одежда должна работать на вас, а не мешать. Заведи себе толкового писаря и тщательно перепроверь всех, кто занял должности в течение последнего полугодия. И проследи, чтобы Гийон покинул город с концами. Все ясно?       — Да, Ваше Светлейшество, — Аверон поклонился и приложил кулак к сердцу. К моему большому удовольствию, он не выказал ни страха, ни повышенного подобострастия, ни отвращения. Идеальнее кандидата на роль Правой руки я бы не подобрал при всем желании.       Дверь в главную залу отворилась с отчетливым скрипом, впуская одинокого путника в поношенной одежде серо-буро-черного цвета. На его поясе висели потертые короткие парные ножны, за плечами болталась вместительная котомка, нижнюю часть лица скрывала тряпка. Знакомый образ растревожил мысли и пробудил болезненно-сладкие воспоминания — мы слишком давно не виделись вне узорчатых стен тронных зал.       — Свободны, — бросил я жрецам, не отрывая взгляда от пришельца. — И дверь потом смажьте, невозможно же.       Путник дождался, пока молчаливые жрецы во главе с Авероном покинут залу, подошел вплотную к помосту и снял маску.       — Ночная сорочка? Серьезно? Это ты настолько обнаглел, что к своим жрецам в исподнем выходишь, или Светлейший престол экономит на всем, начиная с главы?       Ехидство всегда было второй натурой Бонара, но я не жаловался — пикироваться с ним было не менее интересно, чем кувыркаться в придорожных трактирах во времена нашей бурной юности.       Подставив руки, он позвал:       — Прыгай, мелочь, я поймаю.       Я подобрал подол церемониальной тряпки и без раздумий спрыгнул с двухметрового помоста, прекрасно зная, что точно поймает. Ревнивец тут же закутал меня в свой плащ, знакомо пахнущий дымком от костра, ветром и можжевельником. В раскосых синих глазах, окруженных сеточкой ранних морщинок, плескалась нежность, и я поспешил ответить на нее неряшливым, голодным поцелуем. От прокатившейся по телу похоти ослабели колени и сбилось дыхание. Сознание помутилось, и я еле успел поймать загребущие лапы, полезшие изучать чувствительное местечко пониже спины.       — Нет, Нари, не в двух шагах от Светлейшего престола!       — Это всего лишь красивый резной стульчик, Ги. Я полгода тебя не видел, дай потискать, — отмахнулся Бонар, играя и посасывая мочку покрасневшего уха. Знал ведь, паршивец, что меня от этого размазывает, как горячее масло по хлебу.       — Ты бесконечно наглый самодовольный сластолюбец, — пробормотал я, по чуть-чуть поддаваясь мозолистым теплым рукам, пролезшим под плащ и устроившимся на пояснице.       — А ты — до оскомины чопорный святоша. Все нервы мне истрепал, зараза светлая. Я чуть руку не стер в кровь, не уезжай больше так надолго.       Синие омуты наполнились расстройством, обидой и немой мольбой. Будь я менее опытным или знай его хуже, точно повелся бы на спектакль одного актера, но мы были знакомы почти пятнадцать лет, не раз делили постель, плащ, пищу и седло, и я лишь легонько щелкнул насмешника по курносому носу:       — Не верю, Нари, играй убедительнее.       — Обнаглевшая мелочь! — Бонар искренне рассмеялся, но быстро посерьезнел, обнял меня до боли в ребрах и прошептал, согревая дыханием шею: — Я очень скучал, Ги.       — Я тоже. Живо в спальню, хочу тебя до одури!       Мои главные недостатки — нежелание вслепую подчиняться правилам светлого ордена и непомерное любопытство — не раз выходили мне боком в ученичестве, но именно они позволили пройти стремительный, почти невозможный путь от простого ищейки до Светлейшего владыки. И они же привели меня в постель изворотливого и хитрого темного, о чем я еще ни разу не пожалел.       — Не о том думаешь, кошатина светлая, — Бонар навис надо мной хмурой тучей и несильно цапнул за ключицу, ревнуя даже к мыслям.       Гильдии, интриги, Гийон и нелепая желто-белая гусеница за секунду испарились из сознания, сметенные похотью. Скользнув по бархатной коже от шеи до поясницы, я с наслаждением вдавил короткие ногти в ягодицу и прикрыл глаза, наслаждаясь долгожданным единением с Его Темнейшеством Бонаром Справедливым.       Дом, милый дом. Новый виток проблем, новая Правая рука, новый раунд бесконечных игр престолов и новый…       — Тебя еще на разок хватит, темный?       — Запрыгивай, светлый.