Разрывая облака \ Сквозь облака

Демон с улыбкой произнёс:

— Отправляйся в ад со мной.

Грохот! Волна горячего воздуха вместе с искрами ударила в лицо, а горящие обломки камней разлетались во все стороны. Несущие стены не выдержали, новая волна обрушения приближалась издалека. Обугленные остатки стен в пламени сыпались сверху, как град, отрезая от внешнего мира мерцающие полицейские огни и гул голосов: — Центр управления запрашивает подкрепление, запрашивает подкрепление! — Где капитан Цзян? Где капитан Цзян?! — Плохо дело, капитан Цзян ринулся внутрь! Быстрее, быстрее! … Ад превратился в пятнистые, искажённые цветовые пятна, шум отступил, как стремительный прилив; ладонь, опирающаяся о стену, обожглась, и кровь, стекающая с кончиков пальцев, мгновенно испарялась в пламени. Но он не чувствовал боли и ничего не слышал. Сколько бы раз этот же сценарий ни повторялся во сне, весь мир наполнял лишь его собственный горячий, хриплый вздох. Затем он поднял пистолет, направляя на фигуру дьявола, медленно выходящую из огненного моря. Бах! Фигура приближалась. Бах! Бах-бах-бах-бах! Пуля прошла сквозь призрачную тень и беззвучно упала в пламя. Он разжал руку, и пистолет модели «92» упал перед ним, издав едва слышный треск в море огня. — Я здесь, — услышал он за спиной голос, подобный змеиному шипению, с ледяной усмешкой склонившийся к его уху. Затем рука коснулась его щеки, и он услышал: — Цзян Тин, я здесь. В тысяча первый раз он обернулся во сне, но как бы ни старался, не мог разглядеть силуэт, стоящий против света в этом кошмаре. — Отправляйся в ад со мной, — прошептал силуэт с улыбкой. — Для тебя всё закончилось... навсегда. Он закрыл глаза. Последнее, что он услышал, прежде чем сознание покинуло его, был приближающийся вой пожарных сирен. Но внезапно разбушевавшееся пламя поглотило всё, земля затряслась и раскололась, бесчисленные когти вырвались из неё и живьём утащили его в бездну, где не было видно неба...

***

Спустя три года, город Цзяньнин. Цзян Тин открыл глаза. Солнечный свет проникал в палату сквозь легкие тюлевые занавески, белоснежные чистые стены отражали мягкое свечение. У кровати стоял букет белых роз, ещё хранящий капли росы и источающий тонкий аромат. Из приоткрытой двери доносился тихий голос медсестры: — Пациент с палаты 538 сегодня оформляет выписку. Скажи заведующему, чтобы подготовил документы для родственников… — Он пролежал без сознания несколько лет, вдруг очнулся и сразу же выписывается! Вот что значит... — Тсс! — тихо сказала старшая медсестра. — Иди занимайся своей работой! Шаги постепенно удалялись, но Цзян Тин не отреагировал. Он оставался в позе пробудившегося, откинувшись в кресле у окна. В глубине его зрачков отражалось привычное к кошмарам безразличие, в нём отражались пышные деревья и более далёкое лазурное небо. Через мгновение дверь палаты тихонько отворилась, и кто-то осторожно приблизился. Цзян Тин не обернулся. Пришедший остановился рядом с ним и тихо произнес: — Цзян-гэ. Ян Мэй, с тщательно уложенными, завитыми и окрашенными волосами, в чёрном платье, с красными ногтями, с сумочкой из платины под мышкой, держала большой конверт, только что принесённый из кабинета врача. Увидев, что он посмотрел на неё, она лучезарно улыбнулась: — Я видела, что ты спишь, и не стала тебя будить. Все документы готовы, машина внизу, пойдём. Цзян Тин молчал, а через мгновение кивнул. Это была частная клиника в Цзяньнине с очень хорошими условиями. Даже простое поддержание жизни с помощью аппаратов стоило немалых денег, не говоря уже о том, что когда он очнулся, его физическое состояние было хорошим, — это говорило о тщательном уходе в течение последних нескольких лет. Но, как бы то ни было, три года комы всё равно сказывались на физическом восстановлении. — Ты слышала? Пациент из палаты 538, который три года был в коме, — её жених! — Какая преданность у такой красивой и богатой девушки... — В таком юном возрасте такое несчастье. Неужели он больше никогда не сможет ходить? ... Ян Мэй толкнула инвалидное кресло в лифт. Двери медленно закрылись, отсекая тихие обрывки разговоров. Лифт начал спускаться. На металлической двери отразилось бесстрастное лицо Цзян Тина. Напротив, Ян Мэй выглядела немного смущенной и кашлянула: — Когда тебя перевели сюда, медсестра попросила заполнить анкету, там был вопрос о родственных связях, я была в растерянности, вот в спешке и... Цзян Тин сказал: — Если бы не ты тогда, я бы уже умер. — Как ты можешь так говорить? Если бы не Цзян-гэ, я бы до сих пор неизвестно где сидела бы в тюрьме, моё сегодняшнее положение — это все благодаря тебе... — Но те люди не оставят меня в покое, — прервал её Цзян Тин. — Мне трудно передвигаться, и моя жизнь всё ещё в опасности. Будь осторожна, чтобы я тебя не втянул. Ян Мэй хотела что-то ещё сказать, но, увидев отражение Цзян Тина на двери лифта, который уже закрыл глаза, она промолчала.

***

Небо ещё не успело погрузиться в сумерки, а неоновые вывески караоке-клуба «Буегун» уже зажглись. К черному входу подъехал «Мерседес», из которого вышла Ян Мэй. Она быстро открыла заднюю дверь и уже собиралась помочь водителю, как вдруг Цзян Тин поднял руку, останавливая её. Цзян Тин ухватился за дверцу машины и, приложив усилие, издал тихий стон. Через мгновение он медленно поднялся. — Осторожнее, дагэ, не торопитесь! — водитель инстинктивно протянул руку, но Ян Мэй опередила его, крепко поддержав Цзян Тина, направляясь к входу в клуб. С момента пробуждения Цзян Тина прошло меньше месяца, и ему было всё ещё трудно ходить. Ян Мэй, будучи на каблуках, тоже покачивалась, но они вдвоём добрались до тротуара. Цзян Тин сказал: — Ещё работает. Он имел в виду караоке-клуб. Ян Мэй ответила: — Да, ты тогда помог нам уладить спор по контракту. Пока клуб работает, мы можем узнавать новости из разных кругов, так даже безопаснее. На что ты смотришь? Она проследила за взглядом Цзян Тина. Недалеко от безлюдного чёрного входа в клуб, на обочине дороги стоял молодой парень с рюкзаком, будто кого-то ждал. Как только их взгляды встретились, парень быстро опустил голову и поспешно ушёл. — Ни на что, — Цзян Тин отвёл взгляд. — Пойдёмте внутрь. — Первый и второй этажи — это кабинки, на третьем — офис и жилые комнаты. Я обычно здесь и живу. Условия так себе, ты пока потерпи. Эй, Сяо Чжан! Чего стоишь? Принеси воды Цзян-гэ! Официант уже собирался выйти, но Цзян Тин остановил его: — Иди занимайся своими делами. В комнате была отличная звукоизоляция, и шума из караоке-клуба внизу почти не было слышно. Ян Мэй заранее всё обустроила: окно выходило на задний переулок, были стол, стулья, кровать — всё как в небольшом гостиничном номере. — В гостинице слишком много людей, и там будет неудобно. Через несколько дней я куплю дом, обустроюсь там, и у нас будет место, где можно спрятаться. Те люди из Гунчжоу тебя здесь не найдут. Прошло уже столько лет, они наверняка думают, что ты мёртв. Если ещё пару лет ничего не будет происходить, я закрою клуб, и мы уедем далеко-далеко... Ян Мэй говорила без умолку, её стройная фигура суетилась, собирая вещи и задергивая шторы. Взгляд Цзян Тина упал на зеркало. Тусклый свет отражал его лицо, ресницы и переносица отбрасывали очень объёмные тени, скрывая холодные глазницы и уголки губ в темноте. Ян Мэй сказала: — Китай такой большой, спрячемся в каком-нибудь уголке Гуанси или Юньнани, и чёрт не найдёт... Эй, Цзян-гэ, я поставила здесь твои туалетные принадлежности. Когда она обернулась, то увидела Цзян Тина, сидящего под лампой. Свет и тень очерчивали его стройный силуэт, его длинные пальцы были сложены, а кончики едва светились. Даже самая прекрасная внешность, дарованная небом, не могла противостоять болезни. Страшная автокатастрофа и три года в коме оказалось достаточно, чтобы изменить красивую оболочку до неузнаваемости. Но в тот момент, глядя на Цзян Тина под лампой, Ян Мэй почувствовала, что он изменился не так уж сильно. В нём было что-то, исходящее из самой глубины души, что притягивало взгляд, такое же, как и при их первой встрече несколько лет назад. Ян Мэй не смела нарушить его покой. Спустя долгое время Цзян Тин произнёс глубоким голосом: — Когда я смогу свободно передвигаться, я вернусь в Гунчжоу. А ты собирай вещи и поезжай домой, переждать бурю. — Что? — Ян Мэй была крайне удивлена. — Нет, Цзян-гэ, эти люди действуют безжалостно. Если они узнают, что ты жив, они наверняка придут за твоей жизнью! И не только они, но и тот человек, тот ещё более ужасный... Голос Ян Мэй оборвался, словно кто-то схватил её за горло. Существовало нечто ещё более ужасное, настолько, что одно лишь упоминание его имени вызывало у неё такой лютый страх, что она не могла произнести ни слова. — Я знаю, — сказал Цзян Тин. — Но когда произошёл взрыв на пластмассовом заводе, мои люди были внутри. Когда загорелся фитиль, погибло более десяти человек. Я должен им ответить. Ян Мэй лишилась голоса, а Цзян Тин махнул ей рукой, давая понять, чтобы она больше ничего не говорила. — Подготовь мне комплект документов, телефон и компьютер. Купи несколько не привязанных к реальному имени SIM-карт. Иди. Ян Мэй поколебалась мгновение, глубоко вздохнула и повернулась, чтобы уйти.

***

В это время караоке-клуб уже открылся. Коридоры кабинок освещались переливающимися разноцветными огнями, из главного зала доносилась ритмичная музыка, а модно одетые молодые люди группами проходили мимо. Ян Мэй передала слова Цзян Тина своему помощнику, поручив немедленно и тщательно выполнить их, а затем рассеянно спустилась вниз, чтобы осмотреться. Выйдя из хрустального лифта и повернув за угол, она внезапно увидела, как открылась дверь одной из кабинки. Высокий мужчина, под звуки душераздирающей песни позади себя «Даже умирая, буду любить», вышел и направился прямо к бару. С напором, пронзающим всё насквозь, он швырнул стакан перед барменом: — Что это вы тут продаёте?! Ян Мэй невольно остановилась. Бармен внимательно посмотрел на стакан и ответил: — «Лонг-Айленд Айс Ти», дорогой. — Попробуй сам, есть ли в этом твоем айс ти хоть грёбанная капля алкоголя?! — Дорогой, у нас продаётся только холодный чай, а не алкоголь. — Но ведь это обман потребителей! Бармен тут же нахмурился и заявил: — Мне не нравится, как вы говорите, молодой человек. Напиток называется «Лонг-Айленд Айс Ти», он готовится из свежего чёрного чая и лимона. Это высококачественный холодный чай, как это может быть обманом? — ... — У мужчины явно перевернулось мировоззрение. Через некоторое время он удивлённо спросил: — Тогда, если я закажу «Кровавую Мэри», ты сейчас же вскроешь себе вены и нальёшь мне туда чёрной крови? Ян Мэй: — ... Мужчина лет тридцати с небольшим. Его внешность была настолько привлекательной, что даже разноцветные огни караоке-клуба не смогли скрыть выразительные, благородные черты лица. Непослушные волосы торчали вверх, делая его рост, и так превышающий метр восемьдесят, визуально ещё выше, почти метр девяносто. Под кожаной курткой футболка обтягивала его стройное, подтянутое тело, а когда он поворачивал голову, чтобы что-то сказать, даже на шее отчётливо проступали очертания мышц. Бармен: — Ой, вы шутите, красавчик! «Кровавая Мэри», да? Подождите, я вам сначала помидор нарежу! Хлоп! Бармен замер, увидев, как красавчик вытащил из заднего кармана брюк швейцарский нож, ударил им по барной стойке и холодно спросил: — Сделаешь сам, или мне помочь? У Ян Мэй в тот же миг задёргалась бровь. Она давно вращалась в определённых кругах и с первого взгляда разглядела в красивых, дерзких чертах того мужчины нотки бандитской натуры. — Ты, ты, ты... — пискнул бармен, суетливо отступая назад. — Как ты можешь такое говорить! — Прошу прощения, красавчик. — Ян Мэй подошла, громко рассмеявшись: — Я здесь хозяйка. Из соображений безопасности в нашем заведении не продают смешанные напитки с крепостью выше сорока градусов, поэтому мы сделали «Лонг-Айленд Айс Ти» как обычный чай. Раз уж вы хотите заказать коктейль, может, мы приготовим вам другой? Сяо Лю! Бармен, на бейдже которого на английском и китайском было написано «Агата Тан Франсиско Тони», тут же тихонько позвал: — Мэймэй-цзе. — Приготовь для этого красавчика «Сансет Бич», — Ян Мэй ослепительно улыбнулась мужчине. — За мой счёт. Мужчина окинул её взглядом с ног до головы, только после этого медленно убрал складной нож и хмыкнул: — Приятно видеть, что вы следите за соблюдением правил. Ян Мэй в ответ рассмеялась и произнесла: — Пустяки, пустяки! Это наш официант не совсем точно объяснил. Посмотрите, «Лонг-Айленд Айс Ти» указан в разделе «безалкогольные напитки», так что ваше недоразумение — наша вина, прошу прощения. Однако её объяснения только усугубили ситуацию, перевернув его мировоззрение: — Недоразумение? — Он указал на стакан с недоумением: — Вы продаете этот «Чай со льдом Кан Шифу» за 208, и ещё смеете говорить, что это я что-то не так понял? Вы считаете меня слепым или глупым? Ян Мэй: — ... Красавчик развернулся и направился обратно в кабинку, явно собираясь позвать друзей для разбирательства. Янь Мэй как раз хотела последовать за ним, как вдруг из кухни, спотыкаясь, выбежал повар и схватил её, словно цепляясь за спасательную соломинку: — Я-Ян-цзе, беда! Кухня, кухня, морозильная камера… Ян Мэй опустила взгляд. Бледное лицо повара под светом освещения было наполовину синим, наполовину зелёным, а всё его тело дрожало, будто от судорог: — В морозилку забрался вор, замёрз, замёрз, кажется, замёрз насмерть!

***

Ян Мэй стояла перед распахнутой морозильной камерой, не в силах произнести ни звука. Шум и суета ночного клуба стали казаться далёкими, а огромная кухня погрузилась в мёртвую тишину. Задняя дверь кухни, ведущая к мусорным бакам в переулке, была приоткрыта, и сквозняк пронёсся с шумом, словно дыхание мертвеца, коснувшееся ушей живых. Помощники, официанты и бармен прятались позади, настолько тихо, что слышали бы дрожь ног друг друга. Через некоторое время бармен, готовый расплакаться, тихо спросил: — Он... он мёртв? Двадцатилетний парень лежал на спине, запрокинув голову. Его лицо было сине-багровым, глаза широко раскрыты, изо рта и носа текла кровь. Его обнажённое тело было покрыто инеем, и он сохранял позу, в которой его руки были слегка разведены в стороны перед самой смертью. — ... — Ян Мэй тяжело дышала, затем медленно присела и дрожащей рукой попыталась проверить, дышит он или нет. Внезапно кто-то схватил её за руку. — А! — Ян Мэй вздрогнула всем телом, обернулась и увидела Цзян Тина: — Ц-Цзян-гэ! Цзян Тин молча кивнул, показывая ей отойти назад. Ян Мэй пошатнулась и отступила на полшага. Она увидела, как он опустился на одно колено, достал латексные перчатки и надел их. Сначала он проверил шею парня, затем приподнял ему веко, задумался на мгновение и покачал головой. Молодой официант тут же упал на колени. Ян Мэй тоже чуть не упала на колени, но, будучи человеком опытным, кое-как взяла себя в руки: — Ч-что, блядь, происходит? Какой-то слепой воришка спрятался в холодильнике, спасаясь от погони, или кто-то убил его и нагло бросил в наш морозильник? Сегодня задняя дверь кухни опять была не закрыта? Где менеджер?! Позовите Лао Чжао! Цзян Тин преградил ей путь: — Вызывайте полицию. Ян Мэй тут же почувствовала, как перехватило горло: — Цзян-гэ... уместно ли будет? В течение этих трёх лет, пока Цзян Тин был без сознания, она старалась как можно меньше контактировать с полицией, даже не превышала скорость, боясь оставить какие-либо следы в системе органов общественной безопасности. Но Цзян Тин, опираясь на стену, встал, перевёл дух и кивнул в сторону трупа: — На голове отсутствуют следы ударов, на груди и спине их тоже нет, никакого запаха алкоголя, совершенно никаких внешних повреждений. На верхней части тела соски втянуты, имеются явные покраснения и багрово-синие отёки, это явное обморожение при жизни, с чёткой границей, образованной поясом брюк. Его либо убили, а потом бросили сюда, либо он замёрз насмерть в морозильной камере. Молодая официантка и бармен Тони крепко обнялись, дрожа. Глаза Ян Мэй были прикованы к трупу, а в голове царил полный сумбур. Цзян Тин вздохнул: — Вызывайте полицию. Мегаполис с населением более десяти миллионов человек и с нескончаемым потоком машин кипел жизнью. Высотные здания, стоящие плотной чередой, и огромные рекламные экраны переплетались друг с другом, освещая эту оживлённую городскую ночь, наполненную суетой и весельем. В конце улицы, прямо перед главным входом в отделение полиции района Фуян города Цзяньнин, несколько машин с мигающими красно-синими полицейскими огнями выехали на главную дорогу и мгновенно влились в вечерний поток. — Янь-гэ, не трать с ними время на пустые разговоры, просто поговори с администрацией по регулированию рынка. Бля, да этот «Кан Шифу» со вкусом ледяного чая, максимум как «Lipton», мы с парнями выпили если не одну тысячу, то точно восемьсот бутылок, неужели мы бы не узнали? В тускло освещённой кабинке стоял оглушительный рёв. Семь-восемь молодых людей, обнявшись, пели в один микрофон. Ма Сян, наклонившись к уху Янь Се, что-то кричал, но его прервал звонок мобильного телефона. Янь Се, увидев номер звонящего, тут же остановил Ма Сяна и ответил: — Алло, начальник Вэй? «Начальник Вэй» прозвучало как заклинание. Те, кто не слышал, остались равнодушны, но находившийся рядом Ма Сян мгновенно замер. Янь Се, приложив телефон к уху, дважды промычал «ммм», и, как и ожидалось, выражение его лица стало мрачным. — Сотрудники отделения Фуян уже в пути? Хорошо, хорошо... Понял, я возьму людей и посмотрю. — Любить до смерти! Неистово и без остатка! Бам! Бам! Музыка, сопровождаемая яркими огнями, внезапно оборвалась, и толпа молодых людей, до этого танцевавшие как одержимые, тут же затихла, уставившись друг на друга с широко раскрытыми глазами. Янь Се щёлкнул выключателем, зажёг свет, отбросил пивную бутылку, которой только что стучал по столу, и низким голосом сказал: — Из командного центра пришло сообщение: сообщили, что недалеко от улицы Фуян найден мёртвый человек. Полицейский участок и отделение уже в пути. Начальник Вэй велел нам отправиться на место происшествия. Все тут же запричитали, будто потеряли родителей: — Да ладно, заместитель капитана Янь! — Мы же договаривались, что после завершения дела нам дадут полдня выходных! — Где место происшествия? Ой, бля, наша машины в городском управлении... — Нам не нужны машины, — медленно произнёс Янь Се. — Это прямо здесь, на кухне караоке-клуба. Заявитель — владелица этого заведения. Все: — ... Янь Се повернулся, открыл дверь и вздохнул: — Пойдёмте! Это самое быстрое прибытие на место происшествия за всю историю городского управления. Эй, официант! Подойдите. Где тут у вас кухня находится? Дверь на кухню была плотно закрыта. Повара и официанты, не понимая, что происходит, стояли снаружи, перешептываясь, а затем их насильно разогнали. Янь Се, не обращая внимания на окружающие разговоры, решительно подошёл к двери и громко постучал: — Откройте! Полиция! Дверь со скрипом открылась. Ян Мэй подняла голову и, увидев красивое лицо Янь Се, мгновенно окаменела, дрожащим голосом произнесла: — Ты, ты... — Что ты «тыкаешь»? Холодный чай со льдом за 208 юаней, открыли чёрную лавку и нарвались на призрака, да? — Янь Се вытащил удостоверение из внутреннего кармана куртки и показал его. Два иероглифа «общественная безопасность» чуть не ослепили 24-каратные собачьи глаза из титанового сплава всех присутствующих: — Янь Се, отдел уголовного розыска городского управления общественной безопасности. Отойдите, не загораживайте место происшествия. Дайте мне бахилы, где труп?