Научи меня любить

Я сидел на холодной бетонной лавочке возле подъезда, нервно докуривая пятую сигарету подряд. Горечь табака обжигала горло, но это хоть как-то отвлекало от липкого чувства раздражения, которое не отпускало. Мама бы взвыла, если бы знала, что её «золотой сыночек» так бездарно убивает своё здоровье. В её мире я — примерный студент, тихий, аккуратный, почти стерильный. Тот, кто днями и ночами корпит над учебниками, строя великое будущее. Она купила мне двухкомнатную квартиру — ту самую, на которую копила пол жизни. Её «идеальный мальчик» пару часов назад выкинул из своей жизни девушку, которая любила его так, что, казалось, готова была раствориться в каждом моём вдохе. Полька… Смешная, добрая, слишком милая для меня. Мы познакомились в универе — она блеснула умом, и я клюнул. Меня всегда манили умные . Они будят азарт, держат в тонусе. Она была моей первой. Первой во всём. И, наверное, именно поэтому мне так быстро надоело. Мы начали встречаться стремительно. Она переехала ко мне. Спала на моей подушке, носила мои футболки, оставляла свой запах в каждом углу квартиры. Сначала мне это даже нравилось. А потом стало душить. Я люблю свой комфорт. Свой порядок. Пространство, в котором никто не стоит над душой и не дышит мне в ухо. Я не видел с ней будущего, не чувствовал к ней огня, желания, того животного притяжения, которое нужно, чтобы удерживать меня рядом. И сегодня я сказал ей об этом прямо. Без всей этой липкой дипломатии, которую люди используют, чтобы не выглядеть мудаками. Она, конечно, сорвалась. Слёзы, дрожащие руки, голос, ломкий, как стекло. Я смотрел на это и чувствовал стыд. Вот сижу на этой холодной лавочке, слушаю, как где-то за домом гавкает собака, как ветер шевелит листья, и пытаюсь разобраться, почему внутри так пусто… и странно легко. Может, я действительно мудак. А может, просто честнее большинства. Полина вышла из подъезда. Чемодан в руках дрожал так же сильно, как и она сама. Лицо распухло от слёз, ресницы склеились, волосы выбились из хвоста. Она выглядела так, будто мир рухнул именно сейчас — прямо у неё под ногами. — Ти-иим… — голос надломился. — Тим, пожалуйста… давай всё обсудим ещё раз. Ты не можешь… просто не можешь так поступить со мной. У всех бывают сложности. Это… это же не повод всё уничтожать… Она говорила быстро, отчаянно, словно боялась, что слова закончатся раньше, чем я передумаю. Я медленно вдохнул — холодный воздух обжёг лёгкие. Поднялся с лавочки и подошёл ближе. Положил руку ей на плечо. Она будто вздрогнула от моего прикосновения. — Поль… — тихо, спокойно, как будто произношу диагноз. — Это не сложности. Просто… я понял, что не люблю тебя. Она резко замотала головой, будто пытаясь отогнать мои слова, как назойливую муху. — Не говори так… — прошептала.— Тим, я не найду лучше тебя! Поля шагнула ко мне и повисла на моей шее, обхватила так крепко, будто пыталась вжаться в меня кожей к коже. Сердце скрутило так, будто внутри кто-то медленно сжимает кулак. Я знал, что делаю больно. Что теперь в каждой новой любви она будет искать меня — и ненавидеть за это. Но ещё я знал, что если оставлю её — солгу. Ей. Себе. И проживу рядом с человеком, которого давно перестал хотеть касаться. Всё же обнял её. Осторожно, мягко, так, как обнимают раненого. Провёл рукой по её волосам, которые пахли шампунем. — Поличка… — выдохнул почти шёпотом. — Не надо. Правда. Она дрожала в моих руках, как птица, которую ранили. —Ничего не заставит меня изменить решение. Я аккуратно отцепил её руки от своей шеи. Она сопротивлялась — сначала. А потом просто осела, как кукла без нитей. — Приехало такси, — сказал я мягко, но уверенно. — Пожалуйста. Уедь домой. И будь счастлива. Я отвернулся. Чемодан стукнул о землю. Её рыдания эхом разлетелись по пустому двору. Зашёл в подъезд, чувствуя, как от каждого её всхлипа что-то внутри меня ржавеет и ломается. Но дверь за мной всё равно закрылась. Хлопок оказался последней точкой. — Разве можно так с девушками? — услышал я хрипловатый голос позади, когда уже почти нажал кнопку лифта. Обернулся — и на секунду забыл, как дышать. Парень стоял, опираясь плечом о стену. Высокий, уверенный, будто этот подъезд принадлежал ему. Свет из тусклой лампочки выхватывал черты его лица так резко, что они казались вырезанными из камня. Чёрные волосы — растрёпанные, но странно гармоничные. Губы — чуть насмешливые. Глаза — такие, что смотреть в них было опасно. Слишком внимательные. Слишком уверенные. И да, я стоял и оценивал парня. Охуенно. У подъезда рыдает моя бывшая, а я залипаю на какого-то чертовски красивого незнакомца. — А тебе какая разница? — сказал я грубее, чем собирался, пытаясь вернуть себе остатки здравого смысла. Парень усмехнулся уголком губ — медленно, лениво, будто ему всё это исключительно забавно. — Да никакая, — ответил он. Сделал два шага вперёд — неторопливо, словно давая мне время рассмотреть его ещё лучше. И да, блядь, я рассматривал. Куртка на нём сидела так, будто сшита на заказ. Под ней простая чёрная футболка. Но раскрывал его не стиль — а то, как он двигался. Уверенно. Спокойно. — С какой стати комментарии? — спросил я, скрестив руки на груди, будто это могло создать дистанцию между нами. Он сделал шаг ближе. Ни хрена дистанции. Теперь нас разделяли только несколько сантиметров. — А ты нервничаешь, — тихо сказал он, склонив голову вправо, изучая моё лицо так пристально, что мне захотелось отвести взгляд. — Значит, задел. — Я не нервничаю. — Ммм, да? — он усмехнулся, глядя прямо в мои глаза. Меня будто током пробило. Двери лифта лязгнули и расползлись в стороны. И прямо передо мной возник знакомый тип — сосед с пятого этажа. Видел его часто. — Сорян, братан, что так долго, — бросил он через плечо моему красавчику. Моему? Моему?! Тим, ты ебнулся? Горло пересохло так резко, будто я проглотил нож. Пока мозг пытался понять, что происходит, тело решило за меня. Я резко шагнул в лифт — почти запрыгнул, будто спасался от пожара — и ткнул пальцем в кнопку этажа. Настолько сильно, что пластик хрустнул. Двери начали закрываться.