четверг двенадцатое

***

Мрачную таинственную тишину, царящую в комнате Жени, нарушали лишь редкие еле слышные шорохи, издаваемые то ли колышущимися на легком ветру занавесками, то ли зверьками на улице, по неосторожности подобравшимися столь близко к человеческому жилищу. Комната тонула в непроглядном мраке, словно в бескрайнем необъятном море, и тьма была ее единственным хозяином, неустанно наблюдающая за своими владениями и готовая поглотить каждого, кто посмеет нарушить хрупкую, созданную ею атмосферу. Казалось, что ни одно живое существо не наберется такого количества смелости, чтобы позволить себе потревожить ее, эту самую тьму. Энергия, что витала в воздухе, лучилась безысходностью и напряжением, но в то же время завораживала своим ледяным спокойствием и безразличием. Тьма манила, соблазняла сделать шаг вперед и потеряться в ней навеки, стать ее частью, искушала раствориться в ней и стать одним из монстров, прячущихся в непроглядно темных углах, которыми зачастую пугают детей. Однако для Жени все это не имело совершенно никакого значения. Время давно перевалило за полночь, но заснуть никак не получалось. «Это все подружки виноваты! — оправдывала свою бессонницу девушка, — Знают ведь, что я все близко к сердцу принимаю, но все равно, будто назло мне стали рассказывать эти злосчастные слухи!». Вдруг ночное безмолвие дома на окраине леса нарушил скрип входной двери, в тишине прозвучавший необычайно громко. Нежданный гость, будто извиняясь за вторжение, больше не издавал никаких громких звуков, поэтому шансы выяснить его местоположение становились все меньше и меньше с каждой секундой. Женя испуганно вздрогнула и тут же одернула себя: «Дура! Напридумывала ужасов, вот теперь и мерещатся странные звуки!», но чувство тревоги заглушало усталость и сонливость, заставляя девушку с опасением притаиться на кровати возле стены, укутавшись в одеяло по самые уши. Ее зоркий взгляд тщательно обшаривал комнату, но тьма служила отличным укрытием для любого, кто желал спрятаться, и от зрения, столь полезного в светлое время суток, не осталось никакой пользы. Решив, что ей все же померещилось, она, разозлившись на свое разыгравшееся ночью воображение, устроилась поудобнее с твердым намерением как можно скорее заснуть. Но внезапно скрипнувшая половица прямо перед приоткрытой дверью в комнату вынудила Женю усомниться в том, что происходящее было выдумкой. Все те звуки, что она слышала, определенно были реальными, и осознание этого факта вызвало у девушки чувство неподдельного ужаса. По спине побежали мурашки, сердце набатом гудело в голове, ладони покрылись холодным потом и Женя, инстинктивно предполагая самое худшее, наконец обратила свой взгляд на дверь. Чтобы заметить незнакомца, прислонившегося к дверному косяку и молчаливо взирающего на нее, девушке понадобилось около десятка секунд, однако за все это время вошедший не предпринял совершенно никаких действий против своей предполагаемой жертвы, что привело Женю в легкое недоумение. Очевидно мирный настрой гостя придал девушке смелости и она хриплым шепотом, одними губами спросила: — Кто ты такой? Однако некто, не позволяющий разглядеть себя за покровом ночи, не стал затруднять себя объяснениями, поэтому ответом девушке послужила лишь напряженная тишина. Неугомонно колотящееся от волнения и страха сердце уже не первую минуту выбивало стаккато в ее груди, заглушая остальные звуки. Мысли ее, несколько минут назад ленивые и неторопливые, теперь бешено носились и путались, напоминая рой назойливых разъяренных пчел, желающих растерзать того, кто потревожил их улей. «Кто это может быть? Неужели, это он? Или нет… Но если не он, то кто? — со скоростью пули пронеслось пронеслось в сознании Жени. — Я догадывалась, что он может прийти за мной, но… Но я не думала об этом всерьез.» Незнакомец, безмолвно наблюдающий за ней, стоял в дверном проеме. Она скорее чувствовала это, чем видела. Тьма, готовая укрыть в себе любого, сейчас определенно играла против девушки. Но ее решительный нрав и яростное нежелание проиграть не позволили ей боязливо зажаться в уголок, ожидая нападения. Благодаря и восхваляя темноту, которую не так давно проклинала, она медленно и бесшумно потянулась к изголовью кровати, желая завладеть заготовленным заранее, спасибо неугомонному чувству опасности, ножом. Достигнув своей цели, Женя резко и уверенно вскочила с кровати, наставив ледяное лезвие на незваного гостя. Но тот не предпринял попытки увернуться или отнять у нее оружие. Он лишь спокойно, даже лениво сделал небольшой шаг ей навстречу, стремительно сокращая расстояние между собой и дрожащей рукой девушки, в которой она сжимала нож. Подойдя ближе, он позволил ей вглядеться в его лицо, наигранно заботливо улыбаясь. И внезапно хрупкую ледяную тишину разрушил голос. Незнакомец заговорил низким, вкрадчивым шепотом, легким, словно шорох страниц, но в тоже время наполненным неприкрыто притворной жалостью: — Женечка, дорогая! Лезвие, что ты сжимаешь с такой силой, всего в нескольких сантиметрах от моей груди. Чего же ты ждешь? Всего одно твое движение, лишь миг — и все. Но ты ведь не сделаешь этого. Не сможешь. Рука девушки задрожала еще сильнее. Голос, прозвучавший совсем рядом, показался ей смутно знакомым. Лихорадочно роясь в воспоминаниях, она мельком взглянула на его лицо и, наткнувшись взглядом на его жуткую озабоченную улыбку, замерла. Этот человек. Кто он такой? К его груди приставлен нож. Достаточно одного неосторожного, даже неумышленного движения, чтобы лишить его жизни. А он, прекрасно это понимая, улыбается своему убийце такой улыбкой. Его оскал можно сравнить со звериным, но ни одно животное не сможет передать то, что он выразил одной лишь улыбкой. Она сквозила такой болезненной жаждой, словно он страстно желает получить смерть именно от ее, Жени, руки. В страхе замершая девушка не могла оторвать взгляда от этой полускрытой в темноте улыбки. Будто в трансе, под гипнозом она смотрела на нее, казалось, вечность. Он прав. Она не сможет. Никогда не сделает этого. Ладонь медленно расслабляется и нож выскальзывает у нее из рук. Незнакомец предусмотрительно пнул упавший предмет защиты куда подальше, и нож с глухим стуком отлетел в дальний угол комнаты, оставляя девушку совсем безоружной. — Умничка! — прозвучал его до тошноты сладкий голос. — Я знал, что ты не такая! От этих металлических безделушек никогда нет никакой пользы, правда ведь? Его, казалось, совсем не смущало молчание собеседницы, и он невозмутимо прислоняется к полюбившемуся дверному косяку. Но и девушка в долгу оставаться не собиралась, поэтому после непродолжительного молчания осторожно спросила: — Ты ведь… Тот, о ком говорят? — Обо мне говорят? Что ж, я польщен. — Не покидающие его голос ни на мгновения жалость и озабоченность были столь фальшивыми, что страх собеседницы все больше и больше уступал место гневу. — В таком случае, не соизволишь ли поделиться слухами? Весьма любопытно узнать, о чем судачат за спиной. После недолгих колебаний Женя, твердо решив не сдаваться, несмотря на собственную безоружность и физическое преимущество соперника, ответила, стараясь придать голосу беззаботности и равнодушия: — Кто-то зовет тебя Нилом, другие — Саймоном, а кто-то просто кличет тебя психопатом, что похищает девушек и, по-моему, они правы… — Невозмутимо, будто цитируя выдержку из энциклопедии, произнесла она. — Но все же большая часть утверждает, что твое имя Кристофер. Ты всегда работаешь один, и еще никому не удалось угадать твой следующий шаг. На твоем счету с полдюжины похищенных девушек, но что самое противоречивое — ты не навредил ни одной из них, лишь какое-то время подержал в заточении, а после спокойно отпустил. Вернувшиеся из твоего плена жертвы наотрез отказываются говорить о нападавшем, то есть о тебе. Сначала полиция списала нежелание делиться информацией на страх того, что твоя месть настигнет их, но многочисленные анализы и тестирования показали, что психологическое состояние девушек в норме, если не лучше, чем было до встречи с неуловимым похитителем. Ты творишь бесчинства слишком непредсказуемо, но обоснованно, ведь каждому из них можно найти оправдание. И, зачастую, это самое оправдание всплывает только после того, как ты возвращаешь девушек… — Внезапно осознав, что она чересчур увлеклась, рассказывая преступнику его же биографию, Женя поспешила подвести итог. — Но все это только лишь слухи, и я сомневаюсь, что в них найдется хоть толика правды. Легкая довольная ухмылка заиграла на губах ночного гостя. Потратив несколько секунд на раздумья, он спросил: — А что насчет тебя? Веришь слухам? — Никогда не верила, не верю и не буду верить неподтвержденной информации. Мало ли кому что в голову взбредет, начнут нести бессвязные бредни, а ты скорее верь всем и каждому. Вот я, например, скажу, что завтра упадет метеорит и все человечество погибнет. Разве разумный человек мне поверит? Сомневаюсь. А вот если об этом напишут в научной статье ученые — тогда совсем другое дело. — Получив в ответ недоуменное молчание, девушка принялась раздраженно объяснять, что имела ввиду, мысленно окрестив своего недальновидного собеседника не самыми вежливыми словами. — Проще говоря, в то, что говорили в новостях, я верю. Это ведь не желтая пресса, на телевидении вся информация достоверная. А вот на глупые безосновательные слухи я даже внимания не обращаю, не то что бы им верить. Да и все эти пересуды… — Какое твое любимое мужское имя? — Внезапно перебил ее невозмутимый голос. Подавив рвущееся изнутри желание чем-нибудь треснуть неблагодарному слушателю, девушка шумно вдохнула сквозь сжатые зубы, заставляя себя успокоиться. Но, несмотря на упрямые попытки прогнать раздражения, следующая сказанная ею фраза прозвучала достаточно резко: — Причем здесь имена? Что это вообще все значит? Ты можешь, наконец, нормально объяснить, кто ты такой и зачем ты пришел? — Твое любимое мужское имя? — Повторила тень из угла ровным, не терпящим возражений, голосом. — Да зачем оно тебе нужно? Даже если я тебе его скажу, что изменится? Не думаю, что знание моего «любимого мужского имени» заставит тебя уйти и оставить меня в покое! — Твое. Любимое. Мужское. Черт. Возьми. Имя. — Четко проговаривая каждое слово, отчеканил похититель. Из его голоса мгновенно исчезла уже привычная Жене приторная забота, сменившись ледяной, словно сталь, нескрываемой яростью. Девушка опасливо пошатнулась, незаметно косясь в сторону, куда отлетел нож, и сделала шаг назад. — Я… — Попыталась настоять на своем девушка, но ее голос, предательски дрогнувший от испуга, прозвучал жалким еле слышным мычанием. — Не заставляй меня повторять снова. По рукам Жени поползла мелкая дрожь. Ее напугало вовсе не умение незнакомца мастерски управлять эмоциями и подражать им. В его речи только что промелькнул искренний, неподдельный гнев. В первые минуты их знакомства его говор был насквозь пропитан фальшью, поэтому последнее, что стал бы делать собеседник — это задумываться над тем, какова настоящая его реакция. Но сейчас… Эти эмоции не могли быть фиктивными. Помимо страха в ней вдруг проснулось какое-то иное, неведомое чувство. Она знала, что гость не хотел показывать ей себя, но он не справился. Эта неконтролируемая вспышка ярости, всего несколько слов, брошенных в порыве злости, сказали о нем намного больше, чем все рассказанные сплетни вместе взятые. — Владислав. Мое любимое мужское имя — Владислав. Не решившись поднять взгляд на собеседника, Женя отвернулась. На некоторое время в комнате восстановилась тишина. Но эта тишина была совсем не похожа на ту, что охраняла комнату до прихода в нее незваного посетителя. Эта тишина была не ледяной и равнодушной. Она была живой. Она обволакивала, окружала своим сочувственным теплом, словно хотела обнять, укрыть, согреть. Но окутать комнату полностью ей помешал усталый негромкий голос. — Отлично. Тогда отныне можешь звать меня Владом. -ладно… Зачем ты пришёл.? Крис -о, давай покажу, иди за мной Крис подходит к Жене и берёт её за руку. Девушка встаёт. Удивительно, рука этого маньяка мягкая и сам Крис держит руку Жени так аккуратно и нежно… Зачем же он пришёл?.. Крис выводит Женю из дома и завязывает ей глаза. Жене страшно довериться этому человеку, но выбора нет. Парень ведёт её около десяти минут. Затем, сказав «мы пришли», развязывает глаза девушки. Они на берегу озера. Там под деревом расстелено покрывало, рядом стоит корзинка. Женя —что это? Зачем.? Крис —секрет, зайка… В этот момент рука Криса хватает тряпку с корзинки и держит эту тряпку у носа Жени. Та сопротивляется, но из-за неожиданности этих действий, у неё ничего не выходит. Спустя какое-то время она обмякает в руках Криса. Крис нежным шёпотом -попалась, птичка. Крис берёт тело девушки на руки и несёт его в машину, стоящую рядом с озером, за деревьями.