dystychiphobia

you look like something tender, what more could i possibly ask you for? you take my snowy face so gently, and start to kiss me more and more.

30 ноября

8:08

тосты как обычно подгорели. зубная паста оставила свой ментоловый вкус между зубами. кофе не успел достаточно завариться. наверное это значит что утро пошло к черту, как только могло пойти? сириус действительно привык ко всем этим маленьким неудачам, и теперь правильно приготовленные румяные тосты скорее всего покажутся ему чем-то неправильным. утренняя рутина прекрасна такая какая она есть: неловкая, не выспавшаяся и вечно торопливая. никто не идеален, утро решает следовать людскому примеру. сириус проглатывает последний глоток «почти американо», прожевывает, попавшие в рот, песчинки кофе и без зазрения совести оставляет кружку на кухонном столе. потом помоет. ну или просто зальет туда новую порцию. перед выходом нужно обязательно проверить почту, может быть в ней окажется письмо от семейства поттеров, или римуса, хотя он давно не появлялся, или питера. сириус подходит к входной двери и усаживается на корточки чтобы проверить почту. перебирает конверты, видит ровный почерк лили, неизвестные буквы на бордовой бумаге, и еще пару газет на которые подписан парень. очередное письмо от марлин. блэк вздыхает, закатывает глаза и нехотя открывает. проходится глазами по курсиву почерка, едва заостряет внимание на «голова сегодня ужасно болит» и «сегодня вкусно поела», морщит нос на «моему любимому сириусу» и почти сплевывает от неприятного послевкусия от сердечка нарисованного рядом с его именем. отношения с марлин давно перестали забавлять сириуса, но он бы соврал если бы сказал что совсем остыл к ней, долгими вечерами брюнет имел привычку все же возвращаться к мыслям о том как же все было хорошо, сладко и романтично между ними двумя. а потом он снова читает её новое письмо, которое она отправляет каждое утро, и снова не находит там ничего цепляющего и никого цепляющегося за него. 360 дней сириус получает эти письма-дневники, послушно читает, иногда даже читает и задает вопросы о чужом самочувствии, потом конечно же получает благодарности и какие-нибудь лестности. за 360 дней марлин ни разу не спросила как дела у блэка, повезло — он не горел желанием отвечать. сминая письмо сириус кидает его в мусорку стоящую у входа, и открывает дверь чтобы наконец выйти на шумную улицу полную скучных людей. непонятное раздражение щекочет кончики пальцев и вызывает желание хлопнуть дверью посильнее. римус люпин стоит прямо перед порогом и удивленно смотрит на хозяина квартиры: — я собирался постучать, но ты меня опередил. — лунатик? какими судьбами? — сириус улыбается и заостряет внимание на коричневом пальто которое аккуратно лежит на чужих плечах и так подходит к миндальному оттенку волос. — наконец выбрался в люди, решил навестить старых друзей. поттеры вчера меня накормили так что я не смог дойти до тебя, думал заскочу перед твоей работой — римус говорит, а сириус неожиданно чувствует как знакомый голос сводит его мышцы от удовольствия — вижу я не успел, так что может ты свободен вечером? — да, конечно, даже если бы не был я бы освободил время. придешь ко мне к…мммм… шести? приготовлю брауни — блэк вставил ключ в дверь и смотря на люпина пытался закрыть её на замок — я научился готовить его по новому рецепту, получается просто пиздец как вкусно. — с удовольствием попробую — люпин спустился по лестнице и остановился в ожидании блэка — провожу тебя до работы? — ты меня балуешь — сириус по дружески бьет римуса по спине и тут же увлекает его в разговор.

17:57

шоколадом и мукой пахнет на весь первый этаж дома, блэк втягивает приятный аромат в легкие как может, на мгновение снова чувствует себя ребенком. часы показывают без пяти шесть, и сириус повинуясь им ставит чайник на плиту. рыщет на верхней полке гарнитура, чтобы найти любимый черный чай люпина. с корицей. упаковка завалялась где-то в глубине деревянного шкафчика, потому что в этом доме никто давно не пил чай. сириус выживает на терпком кофе на завтрак, разбавленном американо на обед и кофе с молоком к десерту на ужин. толерантность к кофеину достигла максимума еще лет шесть назад. звонок в дверь, и блэк бросает заварку в простой металический чайник (мамину фарфоровую посуду он предпочитает не видеть вообще). заливает кипятком торопясь и немного обжигает пальцы левой руки, ему не привыкать. почти кидает чайник обратно на плиту и бежит к двери. запыхавшись кидает «alohomora» и тут же обнимает едва вошедшего люпина. — давно не виделись, дай мне хоть тебя обнять. римус улыбается и обнимает блэка в ответ, удобно устраиваясь подбородком на плече. что-то слишком сладко и тепло греется в легких брюнета. — замерз? — сириус выпускает люпина из объятий и снимает с него пальто — нос красный. — не успел, я прогулялся перед тем как зайти к тебе, видимо ветер имеет какие-то претензии к моему красивому лицу — блэк закатывает глаза слушая как римус нахваливает себя. — тогда пошли быстрее пить чай, у меня еще остался твой любимый — ты меня сегодня балуешь. — может быть — сириус хмыкает.

23:31

брауни был съеден за час разговора, текущего как водопад. римус все говорил и говорил, задавал вопросы и слушал и слушал что ему отвечал блэк. он шутил, умело играясь со старыми неудачами блэка, напоминая как он был юн и глуп, брюнету это нравилось. когда чай остыл, они перешли на диван удобно устроившись по разные стороны вельветового сидения. люпин рассказывал о том куда пропадал так долго, что даже не писал мародерам, интересовался тем что делал сириус все это время, как у него дела с марлин и почему блэк до сих пор не разобрался с бардаком на втором этаже. касаясь ступнями чужого бедра сириус расслаблено отвечал на все задаваемые ему вопросы, любовался чужим профилем лица и отмечал про себя удивительное спокойствие которое обнимало его сердце с тех пор как римус переступил порог его дома. — уже двенадцать часов, мне наверное стоит пойти домой, тебе завтра рано вставать. — вот именно что уже поздно, оставайся, у меня есть одна чистая комната — блэк закатывает глаза на чужое молчаливое удивление на слове «чистая» и продолжает — завтра утром уйдешь когда проснешься или я могу тебя разбудить, позавтракаем вместе. — мммм — римус запрокидывает голову в раздумьях, а сириус почти задыхается от необъяснимого желания коснуться поцарапанной шеи, его ресницы дрожат когда люпин продолжает — ладно, уговорил. брюнет самодовольно улыбается и нехотя встает с дивана, разрывая физический контакт ступней с чужим бедром.

1 декабря

7:59

утро начинается не с поджаренных тостов. должно быть что-то явно идет не так. но сириус так старается над завтраком на двоих, что его старания окупаются и ничего не подгорает, полностью доваривается и даже зубная паста сегодня приятно безвкусная. перед тем как разбудить римуса сириус идет проверить почту, чтобы потом они не топтались перед выходом, разбирая макулатуру. письмо от марлин. боже мой, глаза закатываются сами по себе, но сириус послушно открывает его и вновь читает «сегодня не выспалась» и «почему все так со мной поступают», вновь морщит нос. где-то позади слышатся шаги, и блэк оборачивается натыкаясь взглядом на римусово сонное лицо. тот чешет бок запустив руку под, одолженную ему вечером, футболку. где-то в голове хозяина дома проскакивает мысль что увидь он это во сне, простыни бы точно полетели в стирку. — зубная щетка в ванной, доброе утро. римус кивает и улыбается скрываясь в ванной комнате. что-то внутри сириуса загорается, будто старый феникс долго лежавший пеплом вновь возродился молодым и красивым. он притягивает бумагу и чернила, торопливо пишет пару строк дрожащими руками, сгибает письмо в конверт по тактильной памяти, и пускает лететь по воздуху до спальни где его уже ждет старая сова. «марлин, нам нужно поговорить. встретимся сегодня в 17 у твоей работы.

с.блэк»

16:56

встреча с маккинон не обещает быть приятной для блэка, в моменте он даже думает все отменить, но потом получает письмо от люпина с предложением встретиться на выходных и окончательно понимает что ему нужно поговорить с марлин. ему хочется забыть про нее, перестать читать про ее жизнь и злится вновь и вновь, за то что она не интересуется читателем своих пустых строк. ему хочется отпустить воспоминания о её смехе долгими ночами, и наконец освободиться от груза обязанностей которыми он набросил на себя когда они расстались. «не вспоминай, не напоминай, не ревнуй, не груби, не игнорируй, не выплескивай гнев». марлин была чудесной, правда, она всегда была красива как цветок и была хороша в постели. но стоило блэку потянуться к ней за теплом которое источало её тело по ночам, оно остывало и он обжигался об лед. сириус топчется у кофейни в которой работает его бывшая девушка и когда она наконец выходит из заведения он опускает напряженные плечи. её лицо неожиданно вызывает у парня скукоту, веснушки которые он когда-то целовал кажутся ему не более чем последствием мутации генов, а волосы все время пахнущие выпечкой сегодня ощущаются слишком приторными. — привет — марлин улыбается и целует сириуса в щеку — что случилось? ты давно не писал — она берет его за руки и заглядывает в глаза, так будто они все еще вместе и она не встречается с другим. — ничего, все хорошо. я хотел бы поговорить. — пойдем куда-то? тут недавно открылся новый ресторан, я бы хотела туда … — нет, я быстро — сириус обрывает ее и сжимает её горячие ладони в своих ледяных, немного мнется, голос хрипит когда он вновь говорит — я просто хотел сказать…. что ты замечательная, я очень ценю то что ты до сих пор терпишь меня, но я думаю что нам пора двигаться дальше. я застрял в этих отношениях, которые мы вроде как закончили год назад по обоюдному согласию. — если я тебе стала не нужна так и скажи. — голос марлин дрожит, брови сводятся когда она смотрит на блэка выжидающе. — я не это имел ввиду — брюнет моляще заглядывает в глаза девушки — я хочу перестать держаться за тебя, за то что было между нами. я знаю что ты давно уже забила на меня хуй, и я для тебя не более чем друг, но большую часть времени после расставания я просто надеялся что мы сойдемся снова, и пытался как-то привыкнуть к твоему новому образу, который мне открылся после нашего расставания. и только сейчас я понял что мы не расстались просто так, мы разные, мы очень разные, марлин. давай закончим это всё, я очень тобой дорожу, но мне нужно перестать тебя желать. мне тяжело с тобой общаться, я вытягиваю из себя ответы на твои письма, я не хочу тебя мучать тоже. я хочу чтобы с тобой общались искренне, ты не заслуживаешь такого отношения к себе, но я не могу вести себя иначе. понимаешь? марлин бьет блэка по щеке, на мгновение в глазах темнеет. — ну и нахуя ты мне все это говоришь? вытягиваешь из себя ответы на мои письма? молодец, какой же ты у нас добрый, жалеешь бедную девочку, просто мать тереза блядь. — девушка вздыхает от злости — что ты все время заладил про «разные»? со своими мародерами ты блядь общаешься, а меня приходится терпеть? бедный сириус! как же он меня любил и дорожил, что даже не писал мне когда у него все хорошо. — девушка срывает голос когда продолжает осыпать блэка, теряющими смысл, словами — ты хоть знаешь как тяжело быть твоей жилеткой? все время «мне опять хуево и сняться кошмары». да иди ты нахуй просто, чертов блэк. просто сказал бы что я тебе не нужна, не нужно разводить всю эту хуйню с любовью — блэк морщится — ну давай, скажи что это я тебя уничтожила и я во всем виновата, я же такая плохая! — ясно — что-то внутри ломается больнее костей, и брюнет не находит ничего лучше чем просто повернуться и уйти. девушка хватает его за рукав и злостно дергает в свою сторону. — что тебе ясно? это все что ты хотел мне сказать? — теперь да. хорошего дня, маккинон.

17:21

блэк закуривает терпкие сигареты и сидит на холодной скамейке. листья вокруг почти опали, и вся улица выглядит так будто парень находится в сказке про булочки с корицей и любовь. это просто пиздец. разговор с марлин вышел совсем не таким каким должен был. он получился слишком бессмысленным и идиотским. это все какая-то трагикомедия, где блэк насильно играет ироничного главного героя. где же его гонорар? она сказала «тяжело быть твоей жилеткой» и блэк устало проглатывает обиду за все те утренние письма что он получал целый год. целый сука год. целый год бесконечного меланхоличного лепета про то как ей тяжело живется. «пишешь мне только когда все плохо» да иди ты нахуй, маккинон. может потому что когда все хорошо, ты не отвечаешь на мои письма? может потому что ты забыла что мой день рождения был пару месяцев назад? может потому что ты нашла мне замену спустя месяц после нашего расставания? может потому что … слишком дохуя «может» и «потому что» сириус устал от всех этих курсивных строк и ее гребаного голоса, который он любил когда-то слишком давно. стонала она всегда жутко грязно. хочется застрелиться, разрыдаться и напиться, но парень вздыхает и встает со скамейки. неважно, уже неважно, сигарета докурена и он точно не будет опять обижаться на одно и то же. все закончилось. марлин больше нет в его жизни. в душе скребут черные кошки, но сириус никогда не был настоящей собакой чтобы бросаться на них.

7 декабря

11:11

утро воскресенья началось с тревожного предчувствия встречи с римусом. сириус встал позже обычного, то есть позволил себе выспаться, умылся, даже сбрил щетину, и приготовил все тот же дерьмовый завтрак. люпин придет к шести часам, есть время чтобы собраться с мыслями, и окончательно определиться что сириус хочет получить от этого мужчины и начать действовать. неожиданно для себя блэк нашел себя глупо улыбающимся в коридоре в четверг, когда в своей почте обнаружил письмо от римуса. тот спрашивал как дела, немного рассказал о своих делах и попросил о встрече. это короткая весточка согрела парня сильнее чем красный шарф связанный лили. а потом сириус посмотрел в зеркало после работы, и обнаружил что его зрачки подозрительно сильно увеличились, когда, возможно, он случайно думал о люпине. после встречи с марлин в голове сириуса все почти встало на свои места. будто пряничный домик сам решил себя склеить сладким строительным клеем. сириусу абсолютно точно нужно много римуса в своей жизни, любыми видами и способами приготовления. это было странно. вроде лунатик всегда был здесь, в гуще всей блэковой жизни, проходил с ним через все на свете, видел все его падения и победы, но вот он пропадает на пару месяцев и появляется на пороге с этой глупой улыбкой. и брюнет впервые чувствует что он исцеляется с каждой минутой, когда его уши улавливают спокойный тембр голоса люпина. они просыпаются в одно время первого декабря и садятся завтракать. рассматривая знакомое лицо блэк понимает что он еще никогда так сильно не хотел знать о ком-то все. римус тихо ел хлопья с молоком, выделенные ему блэком, и бродяга осознавал что ему хочется молчать рядом с этим человеком. утешать, заботиться, оберегать, хранить словно единственное сокровище в его жизни, целовать по утрам, целовать перед сном, укутывать в одеяло чтобы лунатик не замерз, оставаться рядом в полнолуния, делить тепло камина зимними вечерами, и дышать им вместо кислорода. сириус отправляет письмо в пятницу перед сном, он не может больше ждать и молчать. в легких что-то щекочет его каждую минуту. «я хочу быть твоим мужчиной. будь готов и подумай об этом.

твой бродяга»

не хочет добавлять что-то слишком ванильное, и поэтому сразу ложится спать и спокойно засыпает, потому что нет в люпине ничего такого что заставляло бы сириуса лишний раз выдумывать и тревожиться.

18:00

ровно шесть часов вечера: люпин звонит в дверь и улыбается этой своей волшебной улыбкой когда ему открывают. — даже не опоздал. — я старался — самодовольно отвечает римус, которого заключают в объятия без спроса, но он все же зарывается в плечо сириуса. брюнет не сразу понял, что выдохнул — слишком глубоко и свободно. будто до этого долгие дни дышал неправильно. они стоят так 26 секунд и когда римус пытается отстраниться блэк неосознанно прижимает его к себе и сразу же ругает себя на излишнюю настойчивость. — так ты был серьезен? — в открытое плечо спрашивает лунатик. — да, — сириус мнется, он не привык говорить таких слов — я знаю это немного неожиданно и странно, одним утром осознал что.ты мне нужен, или типа того. — хорошо. они выпускают друг друга из объятий, сириус вешает чужое пальто и толкает римуса на кухню где уже стоит кофе с зефиром и мягкое домашнее печенье. двое мужчин усаживаются напротив друг друга, говорят и слушают, смеются едва успев проглотить кофе и долго смотрят в глаза напротив.

19:31

до рождества почти месяц, но сириус сходит с ума по всякой рождественской декорации, поэтому он тащит люпина в гостиную и бесстыдно сваливает на римуса задачу развешать мишуру по комнате, «помоги раз уж ты тут», включает джона леннона на виниловой пластинке, которую ему подарил питер на день день рождения, и садится на пол разгребать игрушки для будущей елки. люпин послушно развешивает все что ему выдали, и присоединяется к сириусу который уже занят украшением ёлки. красные стеклянные куклы, прозрачные олени, зеленые солдатики и светящиеся снежинки покрывают пышную елку которая теперь занимает половину гостиной. сириус довольно смотрит на люпина когда тот ставит на верхушку красную звездочку. римус заканчивает и смотрит на сириуса в ответ. между ними повисает ненавязчивая тишина, блэку кажется что он видит самый лучший сон. песня на пластинке сменяется на imagine и брюнет предлагает свою руку для того чтобы повальсировать по комнате, люпин смущенно улыбается, закусывает губу в раздумьях и наконец соглашается. блэк нежно касается тонкой талии, надеясь что шрамы от полнолуния затянулись, и увлекает партнера в медленный танец в ритм музыки которая окутала комнату. они двигаются невпопад, неуклюже наступая друг другу на ноги, смеясь с друг друга и замирая когда натыкаются взглядом друг на друга. с характерным звуком проигрывателя песня заканчивается и они останавливаются рядом с только что украшенной елкой. на душе сириуса будто аккуратно разлили горячий черный чай с имбирем, ему хочется спать и нежиться в руках которые лежат на его плечах. происходит рождественское чудо, когда лунатик оставляет легкий поцелуй на сириусовых губах, и воздух вокруг блэка куда-то исчезает. он заглядывает в глаза напротив, будто не смотрел в них уже весь вечер, и пытается найти ответы в нежных радужках. ну, — римус отводит взгляд и возвращает назад продолжая объясняться — я люблю тебя — он натыкается на воздух когда говорит, и сириус сдерживает желание взять чужое лицо в свои руки и успокоить его нежными поглаживаниями — представь мой мир без тебя… это все так сложно и быстро, хотя я вроде всегда ждал этого. не знаю смогу ли я научиться такому доверию к тебе, но я постараюсь. — если у меня должно быть будущее, я хочу его с тобой — сириус пропускает еще пару ударов сердца и опускает голову на люпиново плечо. нужно выдохнуть. ему хочется притянуть парня к себе, обнять его так сильно, что бы случайно сломать ребра. прижать к себе так будто хочет стать с ним одним целым. почему «как будто»? он хочет. и он обязательно постарается для того чтобы влезть под чужую израненную кожу.