Отголоски завершённой истории

Моё запястье перехватывают с неожиданной силой так, что таблетка чуть ли не выпадает из моей ладони, но я успеваю сжать её в крепкий кулак, конечно же, недостаточно мощный, чтобы раздавить единственную панацею в этом проклятом месте. Поднимаю взгляд, собираясь бросить на подбежавшего в мгновение ока Ю Джунхёка укоризненную молнию, но никакого настроения на это нет, поэтому я выгляжу просто безучастным. Готов поспорить, мой внешний вид со стороны напоминает холодную глыбу, от которой гнев мужчины разгорается только сильнее. — Отдай. Шипит он сквозь плотно сжатые челюсти, усиливая хватку на моей руке, собираясь через секунду-другую ненароком сломать мне кости, а я тем временем ловко перекидываю пилюлю в другую ладонь и убираю её подальше от Верховного Короля. — Нет. Одним движением он сшибает меня на землю и садится сверху, не давая ускользнуть, и я прекрасно знаю, что сейчас не время для игр, в особенности для него, но другого выхода у меня не остается, а поэтому я красноречиво сжимаю кулак сильнее, давая понять, что в любой момент могу раздавить лекарство, если мне что-то не понравится, и пусть это только раззадоривает Джунхёка, он останавливается. — Я не хочу терять время на твои глупые выходки. Делай, чёрт возьми, что хочешь, но только если это не касается жизни остальных. Его слова имеют смысл, и это почти ломает мою уверенность, однако всё же я не намерен поддаваться так просто, пусть и в грудной клетке всё разрывается от противоречивости. [ «Четвёртая Стена» укрепляется! ] — Хочешь отдать её Ли Сольхве? Короткая заминка в поведении верховного короля даёт мне возможность рывком скинуть весь его вес с себя, а затем быстро подняться и начать пятиться от него спиной в тьму. — …Она может знать, где находятся остальные «пилюли жизни и смерти». Ярость во всём теле мужчины сквозит невидимой аурой, даже похлеще его статуса трансцендента, походка тяжёлая, а ладони сжаты до образования на них фиолетовых полумесяцев от впечатавшихся ногтей, и я не то чтобы не согласен с его точкой зрения, но у меня есть свои основания полагать, что больше таблеток не осталось. — Остальные запасы остались за пределами Последней Стены. У бойцов Анны Крофт и созвездий. Он замедляется, а я пронырливо убираю пилюлю в карман своего плаща. — Откуда ты знаешь? — Видел. Новый грохот гласит о том, что больше не осталось лишней секунды на переговоры, и я поворачиваюсь к Хан Дарым и Суён, продолжавших своё сражение. С удивлением отмечаю, что сил у первой сохранилось гораздо больше, и только затем замечаю, какой именно навык она использует. «Переработка силы» — в буквальном смысле постепенно высасывает из противника его энергию и передаёт использовавшему. Это слишком старая и могущественная способность, от которой можно избавиться только благодаря определённому виду оружия, но такого у нас в данный момент нет. Остаётся лишь уклоняться от линии «передачи» и не попадаться на крючок, чего Хан Суён, конечно же, не делает, пытаясь драться кинжалом напролом. — Что ты творишь? С некоторым недоумением интересуюсь я, присоединяясь к бою и вставая сбоку, то же самое делает и Ю Джунхёк. Дарым бросается шаровыми молниями, ненормально быстрыми по своей природе, по всей видимости, задействуя ради этого сразу же два навыка, но выглядит она гораздо более сосредоточенной и уверенной в своих действиях, нежели когда она пыталась прикончить нас истощением, часть которого утекла к ней самой. — Она меня уже жутко злит! В тоне голоса Суён нет того самого запала, от которого я мог бы посмеяться, но в данной ситуации и не стал бы. В своих выражениях она абсолютно серьезна, и я разделяю такую же точку зрения после того, как увидел, что это созвездие сделало с нашими друзьями. Меня волнует лишь то, что писатель продолжает подвергать себя риску, а поэтому я меняюсь с ней ролями и теперь стою прямо перед взором Хан Дарым, отбивая череду летящих снарядов в наши тела. Конечно же, она держит дистанцию, но я не могу быть уверен в том, что даже если подойду ближе, у меня получится её ранить. Под контролем у «Созвездия, любящего менять пол» находятся практически все истории с Последней Стены, и я, как читатель, всё же не уверен в своих познаниях настолько, чтобы просчитывать каждый шаг врага. Но одно, что я способен сделать с демоном горизонта, — это отрубить его нарост на подбородке. Единственное, что для этого потребуется, так это вызволение его из тела дочери Мёно. Сделать это невозможно в любом случае. Король Венни прекрасно осведомлен, что мы не станем его убивать вместе с Дарым, пусть это и облегчило бы задачу в тысячу раз, однако я не намерен идти на это, пока за сохранение её жизни в тяжёлом состоянии сейчас пребывают почти все мои товарищи. Вряд ли все смогут выжить. И эта мысль выбивает меня из колеи, когда я вспоминаю о Ли Хёнсоне, лежащем позади в нескольких метрах с дырой в груди, или о Сольхве, оставшейся без ног. Все действия были опрометчивыми. Я ошибочно думал, что мы сможем без особых последствий справиться с переходом за Стену. Нельзя было предполагать, что ничего не случится. Звёздный Поток, как и всегда, беспощаден в выборе судьбы. Стоило взять с собой больше людей, прихватить созвездия, удвоить количество лекарств… Стоило не возвращаться и продолжать читать истории. Вина грузом свалилась на мои плечи, вжимая в пол, и меня накрыло ощущение нереальности происходящего. Все звуки в округе разом стали тише, движения остальных замедлились, а зрение потемнело. Хан Суён откинуло назад — я толком не разобрал, из-за чего, — после чего послышался болезненный крик. Кажется, приземление вышло неудачным, перелом чего-либо. Я ощутил себя бесполезным. Отбиваясь, меняя положение, на пределах своих возможностей сражаясь с демоном Горизонта, что выжил после падения в яму, образовавшейся после уничтожение последней стены в прошлый раз, проникался отравляющей горечью. Джунхёк использовал статус трансцендента. Только он являлся более-менее полезным во всём происходящем, но всё ещё недостаточно. Что уж говорить о Чан Хаён, у которой было гораздо меньше опыта в подобных боях, а теперь ещё и пропавшей неизвестно куда. Сомневаюсь, что она чувствует себя лучше, чем мы. Прошла всего пара мгновений, но для меня они показались вечностью, будто я вновь оказался в вагоне метро над целым бескрайним космосом. Другая активированная способность сметает верховного короля с пути, отправляя его дальше, чем всех остальных, и теперь всё внимание созвездия устремляется на меня. Лицо маленькой девочки перекосилось от злобы, одним рывком она вдалбливает меня в тьму под ногами, и по ощущениям, своим телом я пробил в нём дыру. Следующий удар в колено. Кажись, чашечка разбилась на сотню осколков и продолжает осыпаться, пока меня награждают следующими атаками наугад. Сначала меня словно задевают битой, а затем рассекают скальпелем кожу, и после вбивают раскалённые гвозди. Своих сил именно на меня оно не жалеет. Сознание стремительно угасает, из многочисленных ран текут истории вперемешку с кровью, доказывающие, что я ещё жив, как человек, хоть едва ли могу себя назвать таковым. [ Пр одол жай чи та ть ] Ток проносится в самой голове, но это не от боя с Хан Дарым, иначе он был бы болезненным. Меня насильно держат в сознании, не давая сдаться окончательно, и слова, вырисовывающиеся словно прямо на обратной стороне моих век, неожиданно щелкают где-то невидимый переключатель, зажигающий запасную лампочку. [Ки м Док ча] Когда я представляюсь людям таким образом, часто возникает одно недоразумение. Мой отец дал мне это имя, чтобы я стал сильным и самостоятельным человеком, однако благодаря этому имени я превратился в обычного, одинокого и нелюдимого человека. [Чи та й] Больше всего на свете я люблю читать истории. Однако, благодаря накопленному опыту и взрослению, я больше не вижу смысла цепляться за каждую неплохую книгу. У меня есть только один писатель и только один главный герой, в которых я более чем уверен, чтобы после эпилога не остаться одному. Дарым отвлекается на возвратившегося Ю Джунхёка и Хан Суён, судя по долетающим до меня звукам, что при тяжелых травмах продолжают бороться, и я пользуюсь этим крошечным моментом, чтобы достать из кармана «пилюлю жизни и смерти» и положить её себе в рот, игнорируя боль во всех конечностях, что исчезает сразу же, стоило сработать панацее. Я вскакиваю практически в тот же момент, но предпринимать какие-либо действия не спешу, по крайней мере, по той причине, что абсолютно не уверен в своём плане. Понадобится много усилий. Очень много, но рискнуть стоит. Делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями и концентрируясь на темноте за силуэтом девочки. Последняя Стена — это сборник историй со всего мира, включающей в себя жизнь каждого существующего или существовавшего. И прямо сейчас я собираюсь избавиться от хаоса, начав прокладывать себе дорогу сквозь тьму чтением. Моё зрение напрягается, голова гудит, но с помощью Четвертой стены мне удаётся рассмотреть первые буквы. В реальном времени происходящее записывается, но раз уж здесь возможно существование «квадратного круга», значит и другие странные вещи тоже могут вполне сгодиться. [ Гигантская история «Тот, Кто Разрушает Последнюю Стену» пробуждается! ] Я уже был в курсе того, что мне нужно сделать. Игнорируя всех остальных вокруг, подошёл прямо к последней преграде, отделяющей меня от предназначенного конца. [ Эксклюзивный навык «Понимание Прочитанного» активируется! ] То, что способен сделать только я со стороны единственного читателя. Начать анализировать и замечать, отмечать несостыковки и понимать все сюжетные повороты, что в конце концов ведут к самому апогею. Стоит сделать это быстро, тем более не впервой проникать внутрь Последней Стены и занимать «пункт управления» в ней. В данный момент было чуточку легче, чем ранее. Сейчас хотя бы доступ сразу к внутреннему, окончательному слою был разрешен из-за Бию. И кстати, я ощущаю её присутствие, хотя не могу отвлечься на что-то другое, помимо стены. Скорее всего, в разгар битвы ей удалось выбраться из-под контроля короля Венни, и токкэби поняла, что я собираюсь сделать, а поэтому уже наготове находится рядом. [ Атрибут «Собиратель Предзнаменований» эволюционирует! ] Я более не ощущал собственного тела, полностью поддаваясь окружающим меня в каждом атоме историям, и, судя по всему, это сыграло свою роль. Фрагменты «Последней Стены», что были у моих товарищей, теперь тянулись ко мне невидимой тонкой нитью, безмолвно признавая меня как «реставратора последней стены». Первый осколок перескочил в небольшую дыру с кончика моего пальца. [ «Стена Невозможного Общения» обнаружила свое предназначенное положение. ] [ Первая тема «Последней Стены» завершена! ] На приходящие, уже знакомые мне своим содержанием сообщения я не обращал внимания, полностью сосредотачиваясь только на исправлении текста. Словно попав в транс, я заканчивал со своей задачей слаженно. «Стена, разделяющая добро и зло», «Стена Сансары» и… «Четвёртая Стена». [ Мы вс тре тим ся сно ва. ] Я мог только кивнуть, прежде чем фрагмент почти самостоятельно погрузился на своё законное место. Последняя стена передо мной замерцала, будто покрытая блестками, а затем я вновь обратил своё внимание на предложения, пишущиеся прямо перед моим взором. Изменить потребуется многое. [ И в следующее мгновение голова Хан Суён была… ] Как и в прошлом, я крепко схватился руками в последнее предложение, превозмогая разлившуюся лаву по организму и давящие на виски знания обо всём. Мой мозг теперь был открытой книгой перед величием последней стены, и всё, что записывалось на ней, проникало в меня, не щадя, словно я был переполненным сосудом, готовым взорваться в любой момент. На этот раз все мои конечности остались на месте благодаря Бию, вовремя спохватившейся и избавившейся от последних букв. Нельзя действовать опрометчиво. Перед тем, как окончательно всё разрушить, стоило разобраться с ранее написанным. [ Из тела Гон Пильду ливнем сочились истории его… ] Я дотянулся до самого дальнего предложения и с силой потянул на себя, намереваясь вырвать его. Король Токкэби ухватилась за другой край и принялась мне помогать в схватке с предложениями, что противились своему уничтожению в меру своих возможностей. И всё же через пару долгих секунд оно оторвалось, захватив с собой все слова после. Целый фрагмент рассыпался на миллиарды крупиц, едва не заставив меня упасть на землю. Но на этом всё не заканчивалось. Бию оказалась в паре метров от моей головы и принялась стирать там, пока я занимался разбором предыдущих гласных и согласных. Раскалённые до предела слова впечатывались в моё тело ожогами, но в итоге были вынуждены поддаться под влиянием рассказчика и читателя. [ В грудную клетку Ли Хёнсона в результате взрыва… ] Стирая предложения, я также стёр и свои ладони в кровавые ошмётки, однако останавливаться себе не позволял, даже если всё ощущалось гораздо острее и сильнее. В ходе выполнения своей первоначальной задачи я потерял счёт времени, казалось, оно застыло насовсем, но обернуться я себе не позволял, не решаясь посмотреть, что там вообще происходит. И как только мы с Бию добрались до нужного предложения, я позволил себе секунду на выдох. [ Чан Хаён подкралась к Хан Дарым сзади и, используя силу трансцендента, со всего размаху нацелилась ей в спину, но через мгновение была пронзена насквозь десятком острых шипов, прежде чем быть откинутой… ] Достав свой меч, я нацелился на злосчастное «но» в этом месте и, тратя последние силы, ударил. Пошла трещина, будто бы на экране, и я знал, что оставался только ещё один удар, чтобы окончательно разрушить всю последнюю стену. Но я не стал этого делать. [ Гигантская история «Тот, Кто Разрушает Последнюю Стену» ревёт! ] Именно этот рассказ помог облегчить нашу с Бию задачу по стиранию последних написанных предложений, но я не собирался его напитывать и дальше. Цель заключалась не в уничтожении всех историй. Используя всю возможную вероятность, я коснулся пальцем пустой страницы. [ Королю Венни пришёл конец. ] Отойдя на пару шагов назад вместе с королём историй, я опустил руки, пытаясь выровнять дыхание после самостоятельно написанного предложения, и не мог спустить с него глаз, не веря тому, что у нас действительно получилось это сделать. [ Перезапись завершена. ] И только сейчас я позволил себе обернуться, внутренне сжимаясь от первобытного страха увидеть не то, что желал. Тугой узел в моем желудке не хотел развязываться ровно до того момента, пока кулак Чан Хаён успешно не нанёс удар в позвоночник Хан Дарым. Девочка свалилась с ног, обессиленная, и статус демона горизонта, давящий на нас с самого начала, стал стремительно угасать, вместе с этим возвращая всем и навыки. Ребята были в порядке, и это главное. Ли Сольхва тут же оказалась у дочери Мёно, отдавая ей последнюю «пилюлю жизни и смерти», и остальные пусть и выглядели изрядно потрёпанными, хотя бы имели при себе все нужные конечности. Я не торопился подходить к ним, стоя и собираясь с духом, попутно заставляя хаос в голове поутихнуть. Трудно было осознать, что все фрагменты последней стены на месте, враги, мешавшие нам, побеждены, а до эпилога рукой подать. Только последний, неизвестный шаг, прежде чем мы вернёмся. Бию стала стремительно становиться больше, возвращая себе все исчезнувшие от влияния короля Венни силы, но неуверенность в выражении её лица не позволила мне расслабиться. Недоумение в глазах «компании Ким Докча», направляющейся в мою сторону, также не осталось без внимания. — Аджосси, ты уже здесь? А мы справились и без твоей помощи. — Хорошо постарались. Кажись, мы стали сильнее. Так просто справились с этим созвездием, даже никакого апокалипсиса не произошло! — В конце он даже удара в спину не заметил. Мы его вымотали. — Нет, это благодаря тому, что я лучший трансцендент! Впрочем, все были в хорошем настроении. Помимо Хан Суён и Ю Джунхёка, которые одновременно схватили меня за руки и отвели подальше, не желая рушить прекрасную картину в памяти наших товарищей, но и не горя желанием оставаться в догадках самим. Запустив ладонь в волосы, с тяжёлым вздохом девушка с некоторым волнением уставилась на меня, в то время как мужчина сохранял свою безучастность. Мне не требовалось много времени, чтобы понять их мысли в данный момент. — …Вы помните. — В одну секунду мы находимся на волоске от смерти, позади тела умирающих, а ты куда-то исчез. И в следующее мгновение все в полном порядке, а «Созвездие, Любящее Менять Пол», погибает от одного удара. Что ты сделал? Я покачал головой и поджал губы в ответ на проблему недоверия в их взглядах. — То же самое, что и в прошлый раз. Изменил запись на «Последней Стене». Джунхёк украдкой посмотрел на широкую, живую темноту, от которой я вернулся к ним, и его брови ожесточенно нахмурились. Его слова звучали почти медленно, без спешки, и с каким-то удивительным для меня намёком на издёвку. — У тебя есть к ней доступ. — Получил. — И ты её не сломал. — А зачем? Пальцы Верховного Короля предупреждающе опустились на рукоятку меча, и я знал, что если в скором времени не объяснюсь, моя голова будет валяться на полу, ибо прямо сейчас, после изнурительных боёв, Джунхёк вряд ли может полностью себя контролировать. — Нет смысла рушить стену. Мы должны найти другой способ. — ...Иначе всё будет как и в прошлый раз, так ведь? Судя по сосредоточенному взгляду Суён в пол, она уже активировала свой навык «Прогнозирующего Плагиата», сопоставляя предыдущие события с нынешними, но в любом случае, как я уже мог предугадать заранее, исход остаётся скрытым. Впрочем, после прозвучавшего вопроса атмосфера между нами потемнела, как если бы сгустились тучи в предвестии ливня. Ответ не требовался, всё было ясно и так. Я повернул голову как раз в тот момент, когда другая Хан Суён вернулась к туманности, чуть ли не на руках неся Хан Мёно вместе с собой. Его кожа, вплоть до шеи, была сплошь покрыта ожогами и волдырями, за ним протекала дорожка из крови, а голову он держал опущенной, болезненно вздыхая и дёргаясь при каждом лишнем движении, однако мужчина не умер. Тем более, он даже находился в сознании, пока некоторые его подхватывали и переносили на носилки Сольхвы, созданные её навыком. Пусть «пилюль жизни и смерти» у нас больше нет, зато была сама их изготовитель. До основной помощи она сможет поддерживать в нём жизнь ещё какое-то время, если мы сделаем всё правильно. Неосознанно мои брови свелись к переносице, а ладони дёрнулись в желании сжаться в кулаки. Меня на самом деле нервировало отсутствие четвёртой стены. Её поддержка и хладнокровность, которые она мне приносила, были бы сейчас очень кстати. В поле моего зрения оказалась Бию, за секунду превратившись в молодую девушку со скрещенными на грудной клетке руками. — Ты ведь знаешь, что нужно сделать, не так ли? В принципе, я догадывался, и на один вариант ставил большие ставки, но до конца принимать решение не спешил. В нынешней ситуации могу только выразить свою благодарность друзьям, которые расспрашивают Суён насчёт дальнейших действий, а не меня. Может, теперь со стороны я кажусь более переживающим, чем хотел бы этого. Напряжение, исходящее от меня, послужило знаком для короля токкэби, и она громко фыркнула, привлекая внимание остальных. — Это очень простой выход. — Что? Вы знаете, как завершить всё? — Джихё приблизилась к нам с недоверием, а потом внезапно тяжело вздохнула, как будто что-то вспомнила, и эта мысль её не особо радовала. — А, точно. Никак не могу удержать в голове, что ты король токкэби. — Ну, вообще-то, я не уверена. Есть риск, что ничего не выйдет. — Может быть, сначала убедимся в том, что всё сработает, прежде чем действовать наугад? Следом подключились и другие, Ли Гильён также выразил свой ярко проявленный на лице скептицизм. Шин Юсын за это бросила на него недружелюбный взгляд. — У нас никогда не было гарантий на хороший исход, так почему должны быть в этот раз? Эту короткую, только зарождавшуюся дискуссию я прервал тем, что сделал пару шагов назад, выбиваясь из общего круга и мотнув головой, привлекая внимание, и с незаметным вдохом возвращая себе самообладание. — Юсын права. Сделаем так. Чон Хивон вскинула одну бровь, приходя в недоумение почти одновременно с Ли Хёнсоном. — Сделаем что? Первым делом я вернулся обратно к самой «Последней Стене» и сосредоточился, позволяя историям, на ней пишущимся, проникать и блуждать по моему телу, оказываясь прочитанными сразу же, ещё в момент их написания. Мозг кипел, готовясь в любой момент взорваться от огромного количества информации, поступающей внутрь, однако я не собирался отворачиваться, даже если мой разум не защищен четвёртой стеной. В последний раз. — Я попробую написать последнее предложение. — Ты… Что? Плюсом, мой затылок теперь ещё и горел от пристальных глаз товарищей, что, похоже, теперь принимали меня за сумасшедшего, полностью рехнувшегося идиота, поставившим себе недостижимую цель. Одна лишь Бию встала возле меня, готовая помочь в любой момент и, кажись, целиком доверяя этой идее. Думаю, одобрение рассказчика как раз таки и является главной причиной рискнуть. Всё равно, у людей из «Компании Ким Докча» нет полномочий на использование последней стены. — Ничего плохого же не произойдёт, если мы только попытаемся, верно? Попробовала всех заверить Бию, и пусть они оставались не до конца убежденными, всё же отговаривать нас не стали. Только остановились в паре метров позади, на безопасном расстоянии, и при этом с готовностью вступить в бой, если что. Настроение было не из лучших как минимум потому, что все понимали: сейчас решится нечто важное. Либо у нас всё получится, мы вновь свергнем Звёздный Поток и будем ходить по мирной земле, наслаждаясь хорошим концом, либо же столкнемся с неизвестностью, где моё отсутствие не станет главной их проблемой. Мы идём по пути, ранее неизведанному, и эта мысль не перестает выходить из моей головы. Я могу сколько угодно раз убеждать себя в том, что ничего плохого не произойдёт, да и если дела пойдут таким образом, я готов столкнуться со всем, что только может нарисовать себе человеческое воображение, однако в глубине души я терзался сомнениями. Ничего неизвестно, и это раздражает. Всю свою жизнь я не знал, что будет дальше, не ставил себе целей и не стремился обрести собственную волю, так как понимал, что это бессмысленно в мире, где у тебя отнимают право выбора и свободу с самого раннего детства, пусть всемирные лозунги говорят об обратном и заверяют в правах. И нашёл успокоение в книгах — историях, где от меня ничего не требуется, лишь читать и представлять самые разные будни главных героев. Иногда я даже позволял себе сначала коснуться последних страниц — чтобы иметь понятие, каким будет конец, и после этого уже начинал чтение. Я был, возможно, жадным, в поисках того, что могу контролировать, но никогда не брошу свою единственную отдушину, дающую мне эмоции, какие я не мог испытать в реальности. Точнее, так было раньше. Теперь же я сам принял участие в романе, знанием которого с успехом распоряжался всё это время, и не заметил, как перестал быть обычным наблюдателем. То, к чему меня всё подталкивает — сделать то, на что способен читатель, что всю прошлую жизнь был лишён привилегии действовать так, как захочет. Может быть, к этому меня постепенно готовил Поток. И с чего я решил, что вся эта система является врагом, если она давала мне то, о чем я мог только мечтать? Я эгоистичен, это верно. Но раз уж оно мешает существованию остальных людей, я обязан это закончить. Такова моя роль. Осталось только не слиться с ней и не утонуть в истории. — Начинаем. Бию открыла голубую панель управления перед толстой стеной, слажено стуча пальцами по воздуху, и после нескольких попыток защиту удалось пробить. Перед моим взором открылись предложения. Целая куча, сливавшаяся в один сумбурный поток из слов, который в данный момент проникал в мой разум теперь ещё с большим рвением. Словно до этого в меня кидались камнями, а теперь бросали большие валуны прямо в затылок. Мы не могли писать, пока каждое мгновение появлялись новые буквы, а поэтому почти одновременно с королём токкэби мы ухватились за последнюю, затем тут же прерывая появление следующей. От внезапно прервавшегося потока я чуть ли не упал, испытав головокружительное умиротворение. Это ощущалось, как если бы я был круглым тревожником на протяжении целого века, а затем мне выписали самое мощное успокоительное, при этом вколов мне транквилизатор. Тем не менее через секунду эта расслабленность пропала, и огромное давление спустилось на плечи, вжимая в землю, будто сила тяжести увеличилась в дюжину раз. Говорить в таком состоянии толком не удавалось, а на одно движение уходили все силы. Что уж говорить о товарищах, которые, скорее всего, как и в прошлый раз, замерли во времени. Однако осталась главная работа. [ Легендарная история, «Король Мира без Королей», пробуждается! ] Вслед за моей первой историей стали пробуждаться и остальные. «Тот, кто противостоит чуду», «Тот, кто проявил презрение к стримеру», «Тот, кто охотился на Короля Катастроф», «Демонический Король Спасения», «Тот, кто убил Внешнего Бога», «Отец Токкэби», «Освободитель промышленного комплекса», «Человек, которого любит Архангел», «Весна Мира Демонов», «Факел, поглотивший миф», «Камень и я», «Сезон Света и Тьмы», «Освободитель забытых», «Тот, кто ломает Последнюю Стену»… Все они стали моими чернилами. Благодаря проявившимся рассказам я получил позволение начать писать. Дрожащий палец прикоснулся к твёрдой поверхности, пустой после последней написанной буквы, и я ощутил жар, как от печи, проводящий боль электричеством по всем нервным окончаниям, однако я не дёрнулся. На новом абзаце я неуклюже вывел букву. [«В»]. Мне отрубило палец. Всё же эта участь не обошла меня стороной. Бию бросила недовольный взгляд, прежде чем сосредоточиться и собрать все истории последней стены воедино, несмотря на то, что подобная мощь начала постепенно разрушать её тело. Серебристое свечение, исходящее от неё, чуть ли не ослепляло, но я не мог остановить токкэби, глядя на полную решимость и желание покончить со всеми несправедливыми страданиями. [«Все продолжили жи…»] Её почерк идеально совпадал с печатными буквами на стене, что было почти неудивительно из-за статуса, но Бию резко остановилась. Из её глаз, рта и носа сочились истории, а крупицы её самой стали медленно отпадать и взлетать ввысь, растворяясь в воздухе. Одной силы короля токкэби было недостаточно, чтобы совладать с последней стеной. Рассказчик не имел такой большой власти, и эта своевольность начала пожирать её саму. Сделав медленный вдох, я собрался, убирая волнение в сторону, и положил свою целую ладонь на её плечо, передавая право на использование всех собранных мной и моей туманности историй, также от лица и других обладателей. Вряд ли кто-то из «Компании Ким Докча» будет жаловаться, что, не спросив заранее, я отдал их долю рассказов, а если и так, я готов потерпеть ругань. Это малая цена за завершение. Поток вырывающихся историй из Бию замедлился, и, придя в себя, она с упорством продолжила писать так быстро, как могла, хоть из-за давления это всё равно казалось медленным. «Звёздный Поток», наверное, всё-таки самое подходящее название для системы. Мы оба тряслись — каждая новая буква отнимала у нас чуть ли не все силы, и я даже толком понять не могу, как у нас ещё удаётся стоять на ногах. Наверное, стоит действовать на время. Чем дольше мы в таком состоянии, тем хуже нам становиться. [«Все продолжили жить, как до поя вле н ия Звё здно го П о т о к а…»] Дальше продолжать казалось невозможным. Мой разум был полностью чист, как белый лист бумаги, без единой мысли, а тело также было лишено какой-либо мощи и чувств. Нас с Бию словно выжали, подобно мокрой тряпке, и я в какой-то момент понял, что перестал дышать — это было неимоверно тяжело. Но разве мы можем закончить так, не дописав всего-то пять последних букв? Это действительно глупо. Я был слишком самонадеян, думая, что смогу справиться. Читатель остаётся обычным читателем, не способным повлиять на историю. В этом вся концепция, из-за которой не стоило допускать мысли о другом. Я никогда не действовал экспромтом, и не надо было начинать. Неизвестность губит. Выхода нет. … Меня ослепила яркая вспышка света, возникшая из ниоткуда, и в следующую секунду я заметил на периферии знакомые силуэты. Как только мое состояние вполне стабилизировалось, я повернул голову, не воспринимая происходящее всерьёз. Хан Суён и Ю Джунхёк держали свои руки на спине и плече Бию, делясь с нею своими историями и разделяя ношу, как и я. Судя по выражениям их лиц, они едва понимают, что вообще делают, хотя приложили немалые усилия, чтобы добраться сюда. Возможно, шанс ещё есть.