Хачапури

      Привычная трапеза в грузинском ресторане превалась следующими словами:       — Ага. She's hot as hell! Знаешь че я бы с ней сделал? — не медля, Субон начал активно жестикулировать и откровенно извращать лежащую перед ним хачапури, вылизывая самый краешек части с начинкой.       Намгю оставалось лишь смотреть на это с глазами, осознавшими ужас бытия. Ему больше нравится это? Прижав бедра друг к другу, он поморщился. Противный ныне половой орган неприятно сжимался и напоминал о его полном несоответствии типажам Таноса. Тц. После того, как Субон скатал мячик из хлебного мякиша и положил в блюдо, имитируя клитор, Намгю совсем поник. Чëрт бы побрал эту Ми Ну. Она ему нравится только из-за того, что у неë щель меж ног! Как будто приятно заглатывать маленькую горошину, вместо длинного стручка. Приходится поддакивать и глотать опороченную его дрянной фантазией хачапури. Зараза, засунул в рот слишком много, не глотается, так ещë и рвотный рефлекс на подходе. Тогда-то в голову и приходит восхитительная идея.       — Я отойду, — сказал Намгю, быстро пряча нож в салфетку и пропихивая в карман.       Возмущений не последовало, так что он молча отправился в уборную. Вот ведь свезло — в ней никого нет. Засмотревшись в зеркало, Намгю наконец раскрыл рот пошире и принялся рассматривать свою глотку. Розовый язык, слегка желтоватые зубы, едва видные миндалины и язычок.. Заветная горошина, которая просто напросто выросла не в том месте! Кто же знал, что и ему суждено стать идеальным в глазах Субона. Аккуратно развернув салфетку, он вымыл нож и, удостоверившись в его острых свойствах на кисти, потянулся кончиком прямо во внутрь. Это оказалось сложнее, чем кажется. При продвижении ножа всë дальше, морщиться хотелось всë больше, вместе со рвотным рефлексом, который норовил мешать и заставлял вытащить нож из глотки пару раз. Ну же, это ведь не трудно.. В последний момент, Намгю всë таки быстро вогнал нож поглубже, касаясь язычка и просматривая это всë в зеркале. Одним резким движением нож, словно скальпель, отрезает несчастные два сантиметра мышц и соединительной ткани. Всë горло и глотку пронизывает раздирающая боль, пульсирующая по всему лицу. Кровь начинает хлестать из мягкого нëба, заставляя закашлятся и выплюнуть язычок в раковину. Он быстро открывает холодную воду, вбирая в себя полный рот и прополаскивая его, лишь бы снизить боль. Хватается за горло, чувствуя, как горячая жидкость стекает по дальней стенке в гортань и пищевод, растекаясь по желудку. Ноги слегка подкашиваются, заметная слабость ощутимо пронизывает мышцы. Белая керамика остаëтся в красных брызгах, но бордовая жемчужинка отблескивает при свете тëплых ламп. Намгю с трепетом смотрит на неë, сплëвывая в соседнюю раковину, лишь бы она не уплыла в водосток. Когда сгустки крови, выходящие изо рта немного приуменьшаются, а боль становится терпимее, он берëт комочек в руки и бережно отмывает его от лишней крови.       В руках он выглядит ужасно маленьким, но это был только первый шаг. С трясущимися руками он заходит в кабинку и упирается спиной в закрытую дверь. Теперь предстоит самое важное.       Ширинка растëгивается с противным заеданием от торчащих ниток. Чëрт, они препятствуют его идеальному плану. Намгю стягивает штаны как может, вовремя дошло, что он может запачкать их от следующих действий. Брюки оказываются у самых пят, не мешая его махинациям с ножом. Он уже видел подобное, но не сам процесс операции. Хотя, что там может быть сложного? Отрезаешь член, да вставляешь себе шарик по-крупнее в образовавшуюся расщелину. Правда, там были ещë и какие-то швы. Да какая разница! Чем больше Намгю здесь раздумывает, тем больше он заставляет Субона ждать.       Крышка унитаза открыта, член прямо над ним и не отмытый от раннее отрезанного язычка нож прямо у его основания. Иногда приходится сплëвывать кровь, что раздражает и сбивает с мысли. Нужно было прижечь зажигалкой, но уже поздняк метаться, сейчас или никогда. Намгю делает глубокий вдох, отрезанный язычок отставлен на бачке. Один лишь взгляд на него придаëт решимости и он наконец делает первый надрез. Сразу же выступают капли крови, но он не намерен останавливаться и продолжает прорезать себе путь к идеальному телу. К горлу подступает ком, когда быстро расправиться не получается, а продолжать смотреть всë равно надо. Ком, скорее всего, ещë больше крови и слюны, Намгю не хочется отвлекаться, поэтому он сглатывает горькую жижу. С трудом, всë таки свой же член отрезать действительно больно. Ужасно больно. Кровь стекает по стенкам унитаза, разбрызгивается и на края сидушки, тепло обволакивая и руку, держащую нож, и сам член, уже висящий на половину ниже обычного. Зубы сжимаются и чуть ли не крошатся под давлением, рука двигается против своей воли, пытаясь дëрнуться дальше от пореза. Намгю продолжает прорезать вены и сосуды, будто разделывая самый желанный стейк. Да вот только он никак не хочет резаться. Почти всë, но нож подводит и не собирается отрубать мочеиспускательный канал и его белочную оболочку, заставляя корчиться и скрючиваться от боли. Бедра непроизовольно напрягаются, пригоняя ещë больше крови к ногам и, соответственно, члену. Одно было прорезать артерии, совсем другое - уретру. Намгю глотает воздух, но не прекращает резкие движения смычком по импровизированной скрипке. На уме только мучения и мысль о скором совершенстве своего тела, поэтому он с очередным отхаркиванием вжимает все оставшиеся силы в правую руку, и член наконец падает в унитаз. Пальцы нещадно дрожат, из паха сочится кровь и остатки пещеристого тела. Всë стекает на его брюки, а он сползает на колени. Если этому уроду Таносу опять не понравится—       — Намгю? Ты как? Здесь настолько плохо кормят, что ты с туалета встать не можешь? — раздаëтся заветный голос после звука открытой двери.       Невольно сглатывается вся кровавая жижа у него в горле и Намгю морщится, но лишь одно предложение заставило обрести крылья и встать с колен, опираясь на ободок. Субон беспокоится о нëм. Искренне. Ему точно должно понравиться. Он хватает язычок с бачка и открывает дверь в кабинку, показывая себя во всей красе: со стекающей кровью, потного и раскрасневшегося, но такого воодушевлëнного.       — Поможешь?.. — шепчет Намгю, трясущимися руками подставляя шарик мышц к ныне образованной "щели". Таковой еë назвать, конечно, сложно, когда всë, что она представляет – это кровоточащие сосуды и артерии в месте криво отрезанного члена.       Танос сначала ошарашенно смотрит на него, хмурится, когда заглядывает на отрубленный член, но потом ухмыляется когда видит подобие клитора в его руках и выуживает из кармана зажигалку. Бля, кто бы знал, как его возбуждает вид крови стекающей по ногам намгю. Субон быстро проскальзывает к нему в кабинку и закрывает еë снова, толкая Намгю на унитаз. Намгю не сопротивляется, едва ли у него найдутся силы на это, когда все выходит вместе с лимфой. Танос садится перед Намгю в лужу его же крови, неприятно хлюпая коленями. Рука Намгю с язычком не отшатнулась ни на сантиметр, когда Субон вдруг схватил еë и прижал к месиву у него между ног. Зажигалка несколько раз шкваркнула и наконец загорелась, подбираясь пламенем к стыку язычка и верхней части когда-то бывшего здесь члена. Намгю заметно напрягается в силу своих возможностей и Танос быстро это подмечает, прижигая глубокую дорсальную вену к горошине соединительной ткани. Резкое сжатие бедер и их движение подальше от огня заставляют впиться пальцами в кожу, удерживая на месте. Злобный взгляд из под редких ресниц не остаëтся незамеченным, что приводит к большей концентрации Намгю на собственном теле. Он выглядит жалко: весь потный, пытающийся ухватиться зубами за свои растрескавшиеся губы, смотрит на него с раскрытыми глазами полными ужаса. Но в них также проблëскивает удовольствие. Его взбудораживает идея, что Таносу всë нравится, что он правда только что затолкал его обратно и радушно прижигает сделанное ради него подобие влагалища, что натянутость в его брюках сейчас – не его галлюцинация, а самая что ни на есть реальность. Намгю хочется угодить ещë больше, он будет сидеть так смирно, как только сможет, если это даст ему шанс.       Он лишь пищит, когда Субон дожаривает остальную часть нынешнего паха Намгю. Противный запах горелой свинины распространяется по всему туалету, стоит лишь надеятся, что он не просочиться в главный зал. Корка наконец покрыла всю кровоточащую область и Танос может довольно улыбнуться, не забыв при этом пару раз щëлкнуть по только-только прижëнной ране. Намгю вжимается в холодную керамику и резко сглатывает потоки крови в горле, совсем не оценив шутку.       Танос расслабляет галстук, встаëт с колен и принимается доставать уже свой член, давно вставший от одного лишь вида Намгю, столь жалобного и нуждающегося в нëм. Медлить не хочется, поэтому он побыстрее хватает того за бëдра, приставляя мокрую голову к окровавленному анусу. Ага, крови с члена натекло столько, что еë хватит как смазки! По крайней мере, Субон так думал. Его фантазии быстро развеялись с первым криком Намгю, которому, видимо, на сухую вставлять было больнее, чем прижигать отрезанную уретру. Тц, заткнуть бы его, да только чем.. Взгляд скользнул вниз и увидел меж ног один конкретный отрезанный член, плавающий в унитазной краснющей воде. В мозгу щëлкнуло, а над головой появилась лампочка. Ничего лучше он уже не найдëт.       Быстрым движением руки, чтобы не замызгать рукава в крови насовсем, Субон достаëт болтающийся кусок плоти и любезно предлагает его Намгю. Не этого он ожидал, когда гнался за шансом с ним, но ведь это не так важно, да? Танос искренне хочет это от него, так в чëм проблема?       Намгю впивается в собственный скользкий член зубами, обволакивает губами и нежно-нежно смотрит на Субона, который хоть сейчас сознание потеряет от такой картины. Чëрт бы его побрал. Он быстро входит в Намгю, даже если и ему тоже больно от сухой и тугой среды, царапающей детородный орган. Сейчас он просто слишком возбуждëн, чтобы упускать шанс лицезреть такое чудное лицо. С каждым толчком клыки вжимались в холодную кожу всë сильнее, выдавливая больше крови и жидкостей. Всë стекало по щекам, подбородку, шее. Уходило в лунку меж ключиц и дальше по телу, щекоча. Субону нравились его мелкие содрогания в местах протекания холодных масс, руки сами тянулись к животу, размазывая сукровицу по всей туше, втирая отдельные выделения в пупок, прожилки ребер, тазовые кости. Напоминало маринирование курицы перед запеканием. Хорошо, что Намгю не отрезал себе яйца, можно свободно за них хвататься в перерывах между трением "клитора". Хотя, вряд-ли он хоть что-либо чувствует сейчас кроме боли. Иначе как ещë объяснить его слезящиеся глазки и почти прокушенную плоть во рту.       Ладно, он не будет его мучать, поэтому насаживает на себя чуть быстрее, используя чуть ли не как мастурбатор. За это время его дырка слегка разработалась, теперь это приятнее, ещë и восхитительный вид на скулящее личико предоставлен. Субон больше не собирается терпеть, вбиваясь в кровящий анал с большей силой и фрикцией. Да такой, что недавно появившаяся на месте отрезанного члена корка, просто-напросто даëт брешь и выпускает экссудат и кровь наружу. Ой, как же ему сейчас, наверное, больно, раз уж он так яростно сжимает его изнутри. Хорошо, уговорил, кончаю.