Ведь я хочу...

Думать об этом было не совсем правильно. Наверное? И всё равно каждую ночь перед сном и на утро после пробуждения он мучается от возникающих перед глазами образов. Мучается или наслаждается, он сам до конца не понимал. Мучается, потому что это всё всего лишь образы, потому что некому было о них рассказать… это же всё было не совсем правильно. По крайней мере, его точно не поймут. Или понять не смогут. Су вот называл его извращенцем. Просто он, в отличие от Кевина, и перед сном, и наутро повторяет конспекты. Которые у Кевина толком даже не записаны. Ведь он очень отвлекался… на эти самые образы, которыми, если посмотреть с другой стороны, он очень даже наслаждался. До зуда по всему телу и в особенности там – физически терпеть уже было просто невозможно, от этого лицо горело и кашлять хотелось. Кашлять, потому что образы возникали и на уроках в том числе, а выйти нужно было… Срочно. Выбежать из аудитории, в припрыжку добраться до раздевалки на втором этаже и с курткой в руках выпрыгнуть в окно, героически приземлиться с грацией олимпийских атлетов и дать дёру домой. Со всех ног, пока зимний ветер охлаждает горящие щёки и пылающую желанием голову. Наедине с собой всё равно не так стыдно было, как рядом с ней непосредственно. Кажется, ему становится только хуже. Ведь выпрыгнуть из окна захотелось только сегодня. Сегодня Мей вызвали объяснить тему, к которой явно никто не готовился. Ни у кого не было вопросов, все только переглядывались между друг другом первые пять минут. Обычная коллективная растерянность, когда одновременно и ищешь кого-то, кто смог бы заступиться и ответить за весь класс, и просто за себя боишься, ты ведь не готов. Они даже тему эту не проходили, вроде как, её готовить нужно было на следующую неделю? Кевин не знал. Он не пришёл бы готовым и через неделю в том числе. Что сегодня его бы спросили, что тогда… А Мей почему-то была готова. Рассказала всё без тетради. Могло показаться, что кто-то ей подсказывает, читает с учебника так, чтобы было слышно только ей одной, а она слово в слово повторяет. Звучит очень удобно и по-простому гениально! Только вот подсказывать было некому, и всей этой информации в учебнике после уроков не нашлось. Су так сказал. Она просто свободно владела всеми этими сложными словами из учебников. Настолько свободно, что могла чуть ли не лекцию сходу прочитать всему классу. Она была уникальной. Вот самое правильное для её описания слово, единственное сложное в словарном запасе Кевина. Уникальной в том, как размышляет, в том, как жестикулирует, в том, как сочетает одежду, не забывая про ярко розовый бантик в связке с строгим соблюдением школьной формы… В том, как расставляет паузы в своей речи, такая эмоциональная, но собранная. А Кевин успел выучить, как она звучит, когда хочет задать вопрос, как звучит, когда пытается сдержать себя от каких-то комментариев. Как звучит, когда хочет отпустить саркастическую и злую шутку, а потом делает аккуратный вдох, молчит две секунды и возвращается к своему спокойному состоянию. Произносит что-то нейтральное, и только Кевин может услышать нотки проглоченного злорадства. Мей имела идеальное воспитание. Но, как по-настоящему умная и уникальная девушка, не могла не хихикать над сборищем своих глупых одноклассников. Кевину особенно нравилось, когда она останавливала себя от шуток в его сторону. Она отводила взгляд с такой особенной игривостью, и цокала языком, тихо и незаметно. Улыбалась мельком. Просто, когда она всё же разрешала себе поиздеваться над его скудным умом, у Кевина всё внутри замирало. Он ещё несколько дней подкалывал товарищей в команде ровно теми же словами. Интонацией. И каждый раз всё внутри замирало. Он отчего-то гордился тем, что она так над ним поиздевалась. И перед сном, прокручивая в голове каждое её слово, всё снова начинало зудеть. Особенно внизу… —Ам… Кевин вдыхает, зажмурив глаза. Способ действующий – глазам становится так больно, что потом видишь только звёздочки, и никаких больше образов. Он постоянно отвлекался на её фигуру. Никогда не вслушивался в те вещи, что она произносит, просто впитывал в себя особенности её голоса и то, как завораживающе они сочетаются с движением её рук, с лёгким поднятием бровей, когда та задумывалась… Но он всё чаще стал отвлекаться на её фигуру. Мей была высокой, подтянутой, у неё были очень красивые ноги, между которых ему бы даже хотелось… И он видит это сквозь звёздочки перед своими глазами. Он бы хотел снять с неё школьные колготки, и со всей силы ногтями вжаться в её бёдра, и она бы смотрела на него с той самой иронией во взгляде, которую запрещала себе показывать остальным. Просила бы безмолвно доказать ей, что он достоин быть так близко и касаться так жадно, поднимая руки чуть выше груди и расстёгивая красивый кружевной бюстгальтер на… Нет, он хотел бы сначала дотронуться до её груди в этом самом бюстгальтере. Так, наверное, грудь казалась даже более упругой?.. И если она разрешила зайти так далеко, Кевин сглотнул, значит, готова показать ему даже больше своих уязвимостей… —Капитан, что за дела?! Пас принимай, хватит спать уже! Кевин глубоко вдыхает, с ужасом осознавая, что он на баскетбольном поле. Сколько вообще было времени? Когда он успел заснуть, когда успел проснуться? Хотя, это утро он помнил. Они с Су захватили соды по пути в школу. Сегодня же вообще должен быть экзамен, разве нет? Кевин смутился, оглядев часы на запястье. Обед уже тоже прошёл. А значит, и историю он уже написал… Как написал?! Ни одного вопроса не помнит. Кевин растерянно кивает центровому их команды, ловит летящий в него мяч и включается в игру. Точно, это же он и запланировал эту тренировку, сразу после экзамена… Все ещё были против, кто занимается спортом на экзаменационной неделе, не съехал ли их капитан с катушек? Но школьные соревнования были на носу, а этот самый капитан перечитал споконов, и поэтому горел предстоящими спортивными достижениями сразу за всю команду, даже за скамейку запасных. Только вот последнее время он горел явно не спортом… Вместо ответов по истории он помнил, как расслабленно скрестила свои ноги Мей, сидящая на первой парте. Это для неё была поза концентрации. Он с лёгкостью мог сказать, кто сидел рядом с ней, кому она подавала ластик, в какое время сдала листы – а то, чем он перекусил на завтрак вспомнить не смог. Его нахождение на тренировке, вроде как он даже был одет соответствующе: в новых кроссовках и зимней форме… это просто чудо какое-то. И ведь не забыл собраться, и ведь как-то дошёл до сюда и сейчас забил трёхочковый. Мей называет это мышечной памятью. У Кевина, наверное, только она и была, раз так складно смог дотащить себя до сюда, не включая голову. В последнее время… он только мыщцами и думал. Тренировка сегодня не задалась. Благо, не из-за него, всё же после экзаменов очень трудно играть, его товарищи выглядели встревоженными. Для них успеваемость была важна. Для Кевина, похоже, она вообще ничего не значила. Он мнёт себе плечо, свободной рукой убирая школьную обувь в шкафчик. Надевает кроссовки, какие грязные… Было бы неплохо их помыть. Если вспомнит. —Красивый какой… Девичий смех в стороне. Кевин резко поворачивает голову в сторону звука, это были девушки из параллели. Смеются по-гадкому, путаются в собственных ногах и убегают в сторону кабинетов. Два месяца назад он бы побежал за ними. Ну или дошёл бы спокойным, гордым шагом, сделал бы вид, что ему совсем неинтересно. Но он любил женское внимание. Любил, что он здесь с репутацией уверенного в себе иностранца. Ему же наверняка… половину школы хотело признаться. Ну, или около половины… В общем, очень много девушек. “Какой ты дурачок иногда, я не могу!” Кевин напрягается, кусает губы. Вот опять. И видит, и слышит, только о ней думает. Постоянно. Это сводит его с ума – неприятные смешки незнакомых девушек тут же сменились красивым и редким смехом Мей, которая после обычно оглядывает с ног до головы, как будто оценивает, а потом уходит, как ни в чём не бывало. Надо же, Кевину всю жизнь казалось, что проводящие всё своё время в учебниках девушки скучные и унылые донельзя. Ну точно не такие, какой была она. Хитрой, пускающей его к себе ровно настолько, насколько сама считала нужным. Те же самые девушки поплыли бы от одного его появления в дверях их класса, а её ничем нельзя было впечатлить. Для её внимания нужно было стараться. И его это так…заводило. Больше он, наверное, всё же наслаждался, чем страдал. —Как тренировка? —Су?.. — растерянно шепчет Кевин, громко хлопнув дверью шкафчика от неожиданности, — ты чего здесь? —Хватит витать в облаках, у тебя и так с концентрацией проблемы. Исправляй, а не усугубляй, тебе поступать скоро. —Нет в тебе мужской солидарности… —При чём здесь… — пауза, — не хочу знать. Ты сам просил меня подождать тебя сегодня. Я тебе браслет сделал, пока ждал. Держи. Су протягивает другу широкий белый браслет, кажется, из искусственной шерсти. У Кевина когда-то был такой похожий, правда он его потерял ещё в средней школе у себя дома. —А чего это ты браслеты взялся плести? —Устал одни лишь книги читать. Тебя пока ждёшь, успеешь много новых хобби найти. —Серьёзно? — Кевин виновато почесал затылок, перебирая в руках верёвки от мешка с спортивными кроссовками, — извини… —Да нет, — Су явно такому жесту смутился, — просто в библиотеке мастер-класс показывали по плетению браслетов. Не знаю, мероприятие какое-то… мне про него Мей рассказала. Эм… Кевин, —Мей? —Почему ты каждый раз краснеешь, когда я произношу её имя? Это жутко. —Ну, наверное потому что я в неё влюблён? Су пренебрежительно хмыкает в ответ, осматривается по сторонам и проходит вперёд в сторону выхода. Кевину объяснять такие вещи не нужно, просто он в который раз забыл, что находится здесь не один. Он даже и не думал о том, что кто-то в этой школе ещё не знает, что он серьёзно влюблён в Мей. Она сама должна об этом знать, хотя бы догадываться! Он ведь так старается… сделать всё возможное для того, чтобы она сама задала ему этот вопрос напрямую. Чувство влюблённости – это круто. Когда по-настоящему влюбляешься, это очень уникальное чувство, Кевин ещё ни разу не влюблялся так. Так, чтобы после этого в придачу шли ещё и те самые мысли, о которых и говорить было неприлично, и думать…стыдно. Кевин украдкой посмотрел на спину друга, в секунду осознавая, что снова начинает зудеть. В лёгких больно становилось, ноги отнимало от слабости, даже глотать становилось трудно, хотя во рту всё пересыхало. Как неудобно. И даже желудок скручивало. Зуд, на самом деле, был не самым страшным побочным эффектом влюблённости. От него Кевин хотя бы знал, как избавляться… —Су, мне кажется, я умираю. —Потому что влюблён… — перешёл на шёпот Су, — в Мей? —Да. —Понятно. Ты обещал мне поиграть сегодня вечером, —Нет! Это серьёзно! Ты же сам пожаловался, что я сам не свой последнее время! Я даже не помню, как написал экзамен по истории, это же… —Так ты его и не написал… Кевин, ты заснул на парте. Ты всё лежал и лежал, под конец поднял руку, сказал, что тебе плохо, и ушёл в медицинский кабинет. Спать. Неужели ты этого не помнишь? Кевин застыл, глубоко задумался. Это что, значит, что ему придётся приходить в резервный для экзамена день? В зимние каникулы? Это проблема. Голова начала болеть, парень жалобно посмотрел на настороженного отчего-то друга. —Да, ты правда умираешь. —А… —Да, Мей спрашивала о твоём самочувствии. Она поэтому и посоветовала мне мастер - класс. Ну, не потому что ты как последний придурок заснул на экзамене, а просто… Да мы просто разговорились. —А… —Да, выглядела она очень обеспокоенно. И разочарованно. Ты разочаровал её, капитан Кевин. Су произносит последнюю фразу через зубы, просто привык в шутку давить на все слабые места лучшего друга по поводу и без. Только вот на глаза Кевина выступили слёзы. Или так показалось из-за освещения. Может быть у него вообще аллергия на снег? В любом случае, обсуждать такие вещи Су не умел и надеялся на вечно пугающую честность друга, который точно не сможет упустить возможность объяснить причину каждой его эмоции. —Я так больше не могу, — быстро произносит Кевин, — Су, это настоящий кошмар, если у тебя всё же есть мужская солидарность, ты должен понять, как сильно я… мне так хочется… я вижу её в каждом своём сне, в каждой своей фантазии, я уже даже начинаю сомневаться… может быть, я не заслуживаю… —Что? —Отношений с ней не достоин… Мне нравится следить за ней вот так, как будто я её фанат… —Фу… — Су растерянно морщит нос. —Но мне хочется… мне её так хочется, я, аагрх, — берётся за волосы парень, — я так её хочу. Во всех смыслах. Во всех! Кевин тут же берёт друга за плечи, начинает за них трясти. Один из многих доступных ему способов заставить людей вокруг разделить с ним особенно сильные эмоции. Сейчас это было самое настоящее отчаяние. Су, правда, в отчаяньи если и находился, то по другим причинам. И поэтому руки друга стряхивает, вместо этого кладёт свои на плечи Кевина и точно так же начинает его трясти, только уже более агрессивно и целенаправленно. —Так поговори с ней по-человечески! Ты меня уже достал! Ты думаешь, она не хочет с тобой поговорить?! Ты описал мне… — пауза, Су пытается найти точное число приведённых когда-то примеров, — двенадцать разных знаков внимания с её стороны! Стоп, нет… —Двадцать четыре, минимум. —Не втягивай меня в свои грязные фантазии! — вновь огрызается Су, — это ты их так называешь! Улыбнуться в ответ и посмотреть как-то по особому – это не знаки внимания! Поговори с ней. На прямую. И хватит… —А. —Выносить мне мозг, Кевин! —Точняк… А если она… —Если она тебя пошлёт, — Су больно дёргает друга за галстук, — то катись куда подальше! —Грубиян… —Извращенец. Кевин стыдливо опустил взгляд, отцепился от крепкой хватки друга. —И, если что… — через несколько мгновений тишины добавил Су, — ты вполне себе заслуживаешь… ну, чтобы в тебя были влюблены также фанатично и искренне. Здраво ли это – это другой вопрос, Кевин. Я считаю, что это вообще не нормально всё, —Су… —Да и Мей самая обычная девушка. Ну, может не самая-самая обычная, просто… узнай её получше и хватит верить фантазиям… Не смотри на меня так. Идём, — Су берёт друга под локоть и ведёт того в сторону собственного дома, — достал! —Ты лучшее, что со мной только случалось, Су! В самом деле, всё же было так просто! Ему нужно дождаться вечера, проводить Су до дома, вернуться к себе и позвонить Мей… Нет, можно сделать это уже по дороге обратно, а то ему снова начнёт мерещиться всякое. И снова он отвлечётся на фантазии, когда ему нужно думать над тем, о какой теме с девушкой его мечты можно было бы поговорить. Что он мог с ней обсудить? Чем впечатлить? Из науки он знает примерно… ничего. Из интересов общего у них было… тоже ничего. Но если так подумать, если у них правда получится пообщаться, подружиться, то это что получается, дальше – свидание?.. Да, свидание с Мей. Это был бы самый лучший день в жизни Кевина. Если она согласится пойти с ним на выставку картин… Наденет ли она платье? Какое, белое или… Чёрт, он даже её любимого цвета не знает. … Заделает ли она волосы как-то по особенному, в пучок, может даже заплетёт косы, может одну?.. Или придёт с распущенными, чтобы дать возможность Кевину заделать ей волосы? А потом она изящно расплетёт их, когда Мей и Кевин уже придут к нему домой, и она будет восседать на нём и смотреть так оценивающе, как хищник на свою добычу, а он в свою очередь будет робко… —О нет. Или, если она согласится пойти с ним в ресторан, он закроет их счёт и угостит её десертом. Может быть они даже выпьют шампанского – хотя, если это и вправду будет ресторан, где-нибудь в центре, то им не продадут никакого алкоголя. Они же несовершеннолетние, и пить им нельзя… Интересно, пробовала ли такая правильная и умная девушка, как Мей, алкоголь? Она беспрекословно слушалась правил, или всё-таки готова была нарушить некоторые из них? Ради Кевина… А вдруг она та ещё бунтарка, и вот когда она будет восседать на нём после ресторана… —М-мм… Кевин переворачивается на живот в своей кровати. На самом деле играть с Су они уже закончили, и он находится у себя дома уже как час с лишним. Он снова не заметил, как плавно из реальности его отвело в мир в своей голове, обратно к картинам с шёлковой постелью и красивым кружевным бельём. К красиво вьющимся длинным фиолетовым волосам, спадающим на простыни, уже распущенным… Он очень сомневался в том, что ему стоит писать, стоит звонить, стоит общаться с ней. Су был прав, Кевин был самым настоящим извращенцем, и если только у него не получится делать вид, что он не проводит в подобных мыслях каждую свою ночь и каждое своё утро… он запрётся у себя в комнате и больше никогда не выйдет в люди. Мей была такой потрясающей и далёкой, что… к тому же, она наверняка обидится на него за то, что он видел в ней всего лишь образ. И, скорее всего, разозлится за то, что этот образ появился гораздо раньше настоящего с ней общения. Не существовало парней хуже него. Вот Су вообще не интересовался подобным. Ему на белый день их одноклассница, очень красивая, подарила шоколад, внутри была записка: “самому милому хулигану”. Если бы Кевину сказали что-то подобное, он бы расплавился на месте… Хулиган – это романтично. Милый хулиган – это во-обще... Если бы так его назвала Мей, он бы… А Су без всякого интереса съел шоколад и выкинул записку. Сказал, что подросткам только бы и маяться такой фигнёй, ничего серьёзного в этом всё равно нет. Ещё и обиделся на то, что его назвали хулиганом. Полностью проигнорировав романтический флёр образа. “Привет, Кевин. Это твоя одноклассница, Мей, Су дал твой номер на случай, если с ним что-то случится. …” Кевин протирает глаза, ещё раз перечитывая первые строчки пришедшего сообщения на телефоне. Неужели… Такое и правда бывает?.. Ему написала… Он тут же вскочил на ноги, начиная ходить по комнате кругами. Все симптомы влюблённости тут же активизировались, превращая его в вечный двигатель. Мей! Ему написала Мей! В смысле с Су что-то случилось?! Наверное, сообщение нужно дочитать до конца… “Не знаю почему, но он не отвечает. Но мы завтра договорились встретиться, сверить билеты по классической литературе. Он никуда не уезжал?” Мей написала ему! Чтобы спросить о Су. Кевин нахмурил брови, резко остужая внутренний зуд. В любой другой ситуации он бы даже обиделся, почему это его лучший друг назначает встречи с девушкой, которая нравится Кевину? Только вот это был Су… да и встреча была донельзя занудной, сразу видно, между двумя сильнейшими учениками параллели. Что ещё им обсуждать, кроме учёбы? Кусает губу. Иронично, но у них тем для обсуждений было в разы больше, чем у Кевина с Мей. “ПРИВЕТ МЕЙ” Зачем заглавными буквами? “Привет Мей ну я могу типа сбегать до него ща спросить там чё надо но можешь не беспокоиться он ну не забыл если обещал (￣︶￣)” Не пойдёт. Тут нужно включить смекалку. Нужно как-то использовать эту ситуацию… Больше Мей первая ему никогда не напишет. А он… вряд ли… решится. Трус он всё-таки или мужик? “Привет, Мей.” Формально, нет? “Привет, Мей!! (⌒‿⌒) Я могу сейчас дойти до него, спросить…” “В одиннадцать вечера?” Сейчас было одиннадцать вечера?! “А почему ты написала мне в одиннадцать вечера? Су наверняка уже спит, вот и не отвечает…” Прочитано. Кевин замер, перекинув ноги через спинку стула. Поясница затекла. Он не понимал, как оказался в этом положении, но теперь не сдвинется с места, пока не получит ответа. Только вот ответа всё не было. Минутку… Неужели Мей написала ему просто так?! А сейчас смутилась оттого, что у неё не было никакого плана дальше первого сообщения?! Тогда, Кевин улыбнулся, это было очень мило. Конечно, она была по-книжному умной, а вот в вопросах общения, кажется, была неопытной. Сердце забилось чаще, представить только растерянную такой простой вещью Мей. Покраснела ли она от смущения? Как долго она могла решаться на это сообщение? Неужели она и вправду может быть в него… “Извини, отходила сушить волосы. Я просто задержалась за написанием доклада. Но ты прав, возможно, Су просто спит.” “Извини за беспокойство. Спокойной ночи.” Нет. Здесь необходима быстрая реакция. Кевин падает со стула, переворачивается на бок на холодном полу и наконец-то находит решение: “Слушай Мей!! А ты не против если я с вами поповторяю литру завтра? Во сколько вы там встречаетесь?” Ну вот, строить из себя грамотея уже не получится. “В десять утра, на площадке около дома Су. У тебя разве готовы билеты, Кевин?” “А почему ты думаешь, что не готовы? (￢‿￢ )” “Су говорил, что ты учил только историю.” И именно на истории он и заснул – что правда, то правда. “И как часто вы с Су меня обсуждаете?” И снова прочитано без ответа. Что ему сейчас делать, готовить билеты, или… “Частенько.” “Приходи, конечно.” “Буду рада тебя видеть” “(￣▽￣)” Кевин вцепился в экран телефона. Она часто спрашивает о нём у Су! Ещё и прямо говорит, что будет рада его видеть! И смайлик его повторила, точь в точь! Как бы только сейчас не сорваться и не признаться ей в любви, наверное, для этого было ещё слишком рано. А сейчас – сейчас она смущается? Или улыбается? Покраснела? Или самодовольно наслаждается своей победой? Она ведь знает, да? Знает, как сильно она ему нравится? “Только сначала подготовь билеты” —Да ла-адно?! Кевин в порыве эмоций целует экран. Точно читает его как одну из своих сотен скучных книжек. Зуд стал только навязчивее, и звенящий в ушах сладкий голос Мей придётся забыть на целую ночь, заменив его на бубнёж с кучей неинтересных ему фактов из классической японской литературы. Он классику даже своей страны не читал, а тут японская. У него даже не были готовы билеты! И осталось всего десять с лишним часов… На что он по-настоящему готов, чтобы стать ближе к девушке, занявшей все его мысли? Кевин мечтательно вздыхает, падая в подушку лицом. И если он разберёт какие-то там билеты по литературе, эта подушка может начать пахнуть ей. Конечно, не сразу после экзамена по литературе. Хотя… У него же был шанс, да? И к дому Су в десять утра он приходит измождённый с больной головой и мешками под глазами. И одна из его фантазий в то утро и вправду воплотилась в реальность, он увидел, какой учительницей может быть Мей. —Ну и придурок, — закатывает глаза Су, когда Кевин в очередной раз делиться с ним тысячью и одной эмоцией. Мей гораздо интереснее, чем просто образ. И Кевину просто не терпелось увидеть всю глубину её уникальности с первых рядов. Насколько много своих сторон Мей разрешит ему познать? Насколько близко разрешит находиться? Разрешит ли меняться вместе с ней, рядом с ней, расти над собой - вместе? Об этом думать, кажется, было слишком рано, и поэтому тоже не совсем правильно… Но какая уже разница?