Интриганка

Если дом там, где сердце, то мой был в руках Джека. В объятиях мужа я всегда сладко спала в любом месте и при любых обстоятельствах. Без него же все просто теряло смысл. Звук срочного вызова разорвал тишину. Наш уютный клубок распался, матрас прогнулся под тяжелым телом, я почувствовала холодный воздух там, где секунду назад был Джек. — Спи, — муж поцеловал меня в висок. — Это меня. — Да знаю, что тебя, — я потерла глаза, окончательно просыпаясь. — Миссия? — Да. Я села на кровати, кутаясь в одеяло. Погладила уже начавший округляться живот. — Что хотят? Перешли мне вводную. — Да откуда она у меня? Доводят информацию «в объеме, достаточном». Брок в джете больше расскажет. — Ну да… Я дотянулась до телефона, нашла контакт Рамлоу. «Куда ты тащишь моего мужа среди ночи, изверг? Дай мне вводную инфу по вашей миссии». «Тебя тоже разбудили, детка? Ну прости, не моя воля. Как я тебе ее дам, если тебе доступ в ноль срезали?» Вот еще! Я только пыталась сформулировать все, что думаю, в более ли менее приличных выражениях, когда пикнуло целой пачкой входящих и мне вывалилось десяток фотографий. Умница Баки просто и без затей нафоткал мне экран планшета командира. Против лома нет приема. Ни одна система безопасности и доступа не застрахована от банального пересказа, переписывания или… Баки. Я вчиталась в текст, чувствуя, как портится настроение. Внизу возился Джек, привычно собираясь на выход. И что-то мне это все меньше и меньше нравилось. — Милый, будешь себе кофе делать, завари мне травяного чая! — Джека надо было чем-то занять, чтобы не решил сбежать пораньше, и я бессовестно пользовалась своим положением. — Конечно. Завтракать будешь? У меня еще минут двадцать есть, могу тебе что-нибудь сделать. — Пока нет, — думать и жевать одновременно у меня все еще получалось плохо, хотя навык был бы полезным. — И у тебя есть еще час. Я тебе маршрут построю с учетом информации в реальном времени, без пробок, долетишь быстро. — Спасибо, солнышко! — Джек до сих пор умилялся и благодарил меня за каждый жест или знак внимания. Я на секунду отвлеклась и мысленно вознесла хвалу этому миру, небу, судьбе, ну и Броку заодно, за моего мужа. После того как я, вопреки приказам и каким-то там высшим планам выдернула из-под обстрела четыре группы Страйка, при этом слив все рычаги давления ЦРУ на Энрико Вегу — в определенных кругах весьма влиятельного человека, случилась настоящая политическая буря. Грянул скандал. Половину его, сказать честно, я просто пропустила: переволновалась и соскучилась по мужу. Так что несколько дней мы вместе отсыпались с короткими перерывами на еду и обнимашки. Я бы и вторую половину провела так же, пребывая в блаженном неведении… но, наоравшись, сильные мира сего вспомнили про мою скромную персону и потребовали личного присутствия. От Тони Старка прибыл адвокат: молодой лощеный мужик, имевший, кажется, доступ к секретам выше, чем все мы вместе взятые. По крайней мере, попытки избавиться от него под этим предлогом сразу закончились пшиком. Ту ночь разбирали чуть ли не по минутам. Я мирно дремала в мягком кресле для подсудимой, наплевав на высокое собрание: я не высыпалась, да и беременность давала о себе знать. К тому же не было смысла мешать работе профессионала. А будут вопросы — разбудят. Не знаю, наверное, мне надо было бояться. Но, кажется, я уже выбрала свой лимит на такие сильные эмоции для себя, а все, кто мне дорог, были в безопасности. Так что все действо воспринималось каким-то спектаклем. Представитель ЦРУ требовал признать мое решение предательством интересов страны и присудить от двадцати пяти до пожизненного, верхушка ЩИТа лепетала о превышении полномочий и пяти годах, мой адвокат спокойным уверенным тоном запрашивал извинения и награду для скромной героини. Странный результат «суда» — три месяца ареста — удивил вообще всех, включая тех, кто принимал решение. Я только пожала плечами. Ни Джека, ни Брока на заседание не пустили. Стив, ухитрившийся словить на миссии что-то очень сложное, так что его сывороточную регенерацию приходилось даже тормозить, чтобы не навредить организму и залечить все правильно, еще валялся в больнице. Баки был с ним. Я подозревала, что с этими заседаниями так спешили, чтобы успеть провернуть все до явления Кэпа, тот тоже имел «политическую необходимость» во всех позах и потому был фигурой крайне неудобной в эксплуатации. Мария Хилл была очень зла, но здесь она мало что решала. А вот дальше им же и пришлось думать, где, собственно, я этот срок буду отбывать. Потому что отправить меня в тюрьму… ну, не надо быть аналитиком, чтобы понять, какими проблемами это аукнется. Страйк был очень сплоченным коллективом, а я — женщиной одного из них. Это даже не считая того, что члены четырех групп отлично понимали, что произошло на том задании. Подписка о неразглашении регулировала лишь распространение информации вне стен Трискелиона, так что и остальные были в курсе, четко осознавая, что каждый может однажды оказаться в ситуации, где жизнь будет зависеть от личности координатора, стоящего перед мониторами на другом конце света. От забастовки боевых групп ЩИТ пока что спасали только уважение бойцов к Броку и Джеку и моя искренняя просьба не пороть горячку. А теперь вот — я получила свой первый официальный срок. Даже интересно было, как они себе это представляют. По дальнейшим действиям стало ясно, что об этой маленькой детали господа политики сразу не подумали и теперь пытались найти какой-нибудь выход, чтобы и самим идиотами не выглядеть, и не опасаться несчастных случаев с контрольным в лоб. Я бы могла посоветовать им заменить наказание домашним арестом на тот же срок — и овцы сыты, и волки их не передушат в собственных постелях (или не перестреляют, если Баки узнает об этом цирке в ближайшее время). Но это уже предлагал мой адвокат, и они гордо отказались от легких путей. Ну… В результате местом моего заключения был избран сам Трискелион: в здании имелись камеры предварительного заключения. Наташе недалеко будет таскать обещанного массажиста. Правда, придется делать ему гостевой пропуск, но Брок наверняка с этим поможет. Как оказалось, следование Романовой букве договора я недооценила: первым делом она привезла обещанную джакузи — самую крутую из возможных, размером с небольшой бассейн. А Старк прислал бригаду строителей с современной (в понятии Старка современной, лично для меня это был какой-то межгалактический киберпанк) техникой. Камеру переделали за полдня. Что я могу сказать: президентский пентхаус в лучшем отеле мира теперь, наверное, мог удавиться от зависти. Форменной одежды для заключенных мне не полагалось (хотя девушки Страйка дружно предлагали поделиться спортивной формой), так что в «тюрьму» я приехала с чемоданом. Хорошо хоть можно было пользоваться местной прачечной. Да и до столовой, если что, прогуляться не возбранялось, только в сопровождении. Ездить домой пришлось еще два раза, чтобы учесть все мелочи — от подушек и тапочек до дозатора единственного мыла, от запаха которого меня не тошнило. Потом я переоделась, разобрала нашедшуюся на стойке кухонного уголка приветственную корзину конфет и экзотических фруктов и поставила на огромной плазменной панели сериальчик, который уже с год собиралась посмотреть. Это, конечно, был мой первый срок… но как-то я себе тюремные будни по-другому представляла. Я сидела в камере и вязала рукав свитера. На столике исходила паром чашка какао, на экране раскручивался сюжет пилотной серии. В личной ванной набиралась джакузи. И тут, как в плохой комедии, открылась дверь. — Миссис Роллинз, ваше заключение окончено. На выход! — Но еще же и часа не прошло! — набранной ванны с пеной и невыпитого какао с зефирками было жаль до слез. — Да. И мы надеемся, что это послужит вам уроком... а теперь нам нужна ваша помощь. — А… — сказала я, начав было вставать, и шлепнулась обратно, притянув к себе вязание: — Спасибо, но нет. — Как нет?! — Ну… бесплатно вкалывать вместо трех месяцев отпуска? Нет, спасибо. Будьте добры — закройте дверь с той стороны. Меня уговаривали, но я была неподкупна. К вечеру ко мне пришел Джек с ужином из нашего любимого ресторана на вынос (они положили с собой даже скатерть, льняные салфетки, бокалы и свечи!) и остался со мной на ночь, благо кровать здесь была королевского размера. А утром прилетел злющий Стив, придерживаемый под локоть спокойным как буддийский монах Баки, который зачем-то весьма демонстративно нацепил закрывающую нижнюю часть лица маску. Не знаю, что произвело большее впечатление: устроенный Кэпом разбор полетов или молчаливое дефиле Баки в кожаном костюме со множеством ремешков и оружием в таком количестве, что я всерьез забеспокоилась. Но к обеду мы с Джеком уже ехали домой. И то исключительно потому, что мне из-за беременности надо было гулять на свежем воздухе. Все-таки к камере стоило бы пристроить небольшой садик. А так — я бы еще немного там посидела. Надо спросить, где они покупали кресло, и заказать такое домой, а то у меня в гостиной мебель — хуже, чем в тюрьме, честное слово! Моя камера-люкс, кстати, пользовалась успехом. Ее попытались закрыть, законсервировав в качестве ВИП-гостиной на случай прибытия важных гостей. Но Старк с подачи Романовой пригрозил выставить счет за ремонт, и «тюремные апартаменты» передали как комнату отдыха Страйку. Ребята ее обожали. Иногда Брок «одалживал» это райское место на часок нужным людям, сразу прекрасно наладив отношения и с несгибаемой бухгалтерией, и с неуловимым отделом снабжения. Я сама себе казалась героиней снятого по комиксу комедийного боевика. И теперь мне вовсе не хотелось менять жанр на хоррор, не зная, ни где Джек, ни что с ним и точно ли он и все мои парни вернутся ко мне живыми. Джек, уже одетый для вылета, но пока без разгрузки и оружия, принес мне травяной чай, на запах — как запаренный веник. На вкус не лучше, но от него я хорошо себя чувствовала, лучше соображала и мгновенно просыпалась. Поцеловал, предложил попробовать снова заснуть и ушел готовить себе завтрак и собираться дальше. Обычно с завтраком я ему помогала, но не в этот раз: я беременная, злая и пытаюсь понять, что у нас тут вообще творится. И… у нас же барбекю на этих выходных. В честь Дня Рождения Командира. Подарок уже готов. И закуски. В холодильнике в огромном тазу мариновалось мясо по семейному рецепту Роллинзов — Джек, весело и фальшиво напевая, занимался им лично, я весь день облизывалась в предвкушении. Мэй должна была привезти бутыль фирменного острого соуса ее тети. Таузиг — целую бочку солений. А еще я планировала сделать пять литров жидкого теста и прямо там печь тонкие кружевные блинчики, которые обожали все парни, даже под ворчание Брока, что скоро их в джет перестанут пускать из-за перевеса. Я же и начинки приготовила! Отдельно — сытные, отдельно — сладкие. И две трехлитровые банки домашнего варенья, а еще коробку сливового мармелада, от которого у Баки делались глаза как у голодного кошака. И перетертую малину — специально для Стива. День рождения самого Стива совпадал с Днем Независимости, его никогда не удавалось отпраздновать нормально. Так что они всегда шутили, что Стив с Броком празднуют на двоих. Так это что, если всех угонят на миссию… все вообще отменяется?! На глаза навернулись слезы. Я со всхлипом вздохнула, высморкалась в бумажную салфетку, пошарила за кроватью и вытащила тонкую прозрачную нитку подключений к базам данных, воткнув нестандартный разъем-иголку в мой ноутбук. Тони, с которым мы отлично нашли общий язык, физически пробросил «кабель» еще до всех этих событий, но пока что мне такого рода информация не требовалось. Ноутбук, кстати, тоже он апгрейдил, и сотворил такую конфетку, что я плюнула даже на потенциальную утечку данных: в конце концов, если Старк вдруг захочет, он и так все узнает. Информацию пришлось собирать буквально по каплям. Благо, девочки из аналитического отдела, с которыми мы дружили на тему всеобщей любви к красивым мальчикам из Страйка и противодействию сосланному к девочкам (моими силами) агенту Лиаму, рискнули намекнуть, в какую сторону копать. Итак, история оказалась столь же яркой, сколь и не правдоподобной. У нас всплыл Тессеракт. Не знаю, тот же самый, другой или вообще подделка под него. Это, как ни смешно звучит, было совершенно не важно. Куб был приманкой, показанной издалека руководству ЩИТа, и она сработала. Страйк подняли на срочную миссию, джеты уже стояли на взлете. Что, куда, как — должно было решиться на месте. Я только за голову схватилась от такого непрофессионализма. Но по мнению сильных мира сего, из-за такого куша можно было и рискнуть. На короткой записи, то ли подкинутой, то ли проданной руководству США, известный террорист Ваго Родригес по прозвищу Ржавый что-то вещал, показывая на светящийся куб. Геометка показывала местом записи небольшую латиноамериканскую страну. Я посмотрела запись трижды и, не выдержав, потыкала в телефон. Мозг отказывался воспринимать происходящее иначе, чем как дурную шутку. — Мария, что у вас за бардак творится? Ты же должна понимать, что артефакт такой силы, объявившийся в дыре, где высшее проявление технической мысли — рогатка, это явная подстава? Нас чужие разведки делают как маленьких, а мы туда Страйк на убой гоним? — Доброй ночи, миссис Роллинз, — формально поприветствовала она. — Боюсь, я не понимаю вашего вопроса — раз. И как у вас оказалась закрытая информация о внутренних миссиях ЩИТа — два. Боюсь, нам придется начать внутреннее расследование об утечке засекреченных данных. И начнем с агента Роллинза. — Да пожалуйста, — фыркнула я. — Он вам официально ответит, что нельзя растрепать то, чего не знаешь. Его вызвали фразой из трех слов. И Брока не трогай: у него немногим больше. Не знаю, что у Стива, но подозреваю, что то же самое. Фрагментация информации в действии. Так что… весь полный расклад только у верхушки ЩИТа. Может, не будем тратить время и ты мне просто расскажешь, что происходит? — Ничем не могу помочь. — Это ловушка, Мария. Послушай… Мне в ответ прозвучали гудки. Хм… Хилл-то кто мог раздраконить в середине ночи? Судя по всему, она либо ничего не хочет сделать, либо ничего не может. И я ставлю на второе. Надо бы с ней моим чаем для беременных поделиться, очень успокаивает. — Джек? — крикнула я, просто чтобы убедиться, что муж еще дома. — Да, солнышко? — Порежь мне пару авокадок, а? Нужно было больше информации. Я поставила таймер на убывание — до отъезда мужа оставалось сорок семь минут — и нырнула в то море информации, где предстояло найти жемчужину, даже не зная, есть ли она там. Личное дело Ржавого. Обстановка. Геополитические расклады. Сплетни, слухи и домыслы. У Родригеса были два сына, которых он готовил перенимать его дела, неплохо подготовленная банда отморозков и животная чуйка на деньги и кровь. Говорили, что смерть его жены пару лет назад была несчастным случаем, но такие случались с ней каждый раз, когда у него было плохое настроение. А вот в последний раз — увлекся. Жаль, красивая была женщина. Я нашла фотографию. Ну, и портреты его сыновей заодно. Младший был копией мамы. А вот старший больше похож на… я нахмурилась, вывела на экран ноутбука фотографию всей семьи, остро жалея, что у нас в спальне нет огромных мониторов, как в координаторской ЩИТа. Может, тогда бы я заметила раньше. Хотя… до меня вон, восемнадцать лет никто не замечал. Время утекало как вода сквозь пальцы. Я чувствовала каждую каплю. Не знаю, что это было — интуиция, проснувшийся дар от гипотетической прабабушки-колдуньи, беременные гормоны или просто эгоистичное нежелание засыпать одной, но я точно знала, что отпускать Джека нельзя. Если он выйдет за дверь, то случится… что-то. Плохое. В голове складывался план. Ужасно ненадежный, слишком зависящий от удачи, случая и решений людей, чьи психотипы я себе даже не представляла. Даже за один такой сомнительный пункт человека, его составившего, надо гнать с аналитической работы. Мой только из них и состоял. Я вздохнула, хрупнула морковной палочкой, доложенной заботливым Джеком к долькам авокадо, чтобы им не скучно было, наверное, и потыкала в телефон, набирая Наташу. У Вдовы была профессиональная паранойя, и ей было так просто не дозвониться. Так что я оставила кодовую фразу на автоответчике, а через пару минут Романова перезвонила сама. Энергичная и веселая. — Что, подруга, без храпящего под боком мужа спится не так сладко? — она была уже в курсе ситуации, хотя бы поверхностно, значит, объяснять меньше. — И не говори. Слушай, помнишь, ты меня с тем французским мальчиком-фотографом на вечеринке знакомила, Николя, который по-французски говорил с неповторимым рязанским акцентом? Можешь меня с ним связать? Мне так быстро выхода на русскую агентуру в Америке больше не найти. — Зачем? — вот тут Наташа искренне удивилась. — Он же совершенно бесполезен, так — soska-pustishka. Его и в агентуру-то засунули по блату, потому что папа-генерал сына хотел из неприятностей в Москве вытащить и подальше услать. Наша контрразведка умирала со смеху, но в компенсацию получила по подарочной корзинке с русской водкой и черной икрой, так что согласилась считать это чудо в перьях шпионом под прикрытием. — Ну, с папой-то Николя меня связать сможет? Хочу предложить им обмен: они мне сливают связного ЩИТа в одной маленькой латиноамериканской стране, а я им — британского крота у них под носом. — Неравный обмен, — хмыкнула Наташа. — Британские кроты глубокого залегания — штучный товар, а связные продаются puchok za pyatachok… хм… оптом за пару баксов. Чем тебе не угодили англичане? — Затеяли кутерьму с кубом. Руководство ЩИТа на это подписалось. У меня мужа по срочному вызову подняли. И всех моих парней — то ли захватить хотят, то ли сразу расстрелять. А я к ним привыкла. Так что те, кто все это затеял, только что получили непримиримого врага в моем лице. — А… ну, это они зря. Ты же у нас как кошка: не успокоишься, пока красиво не отомстишь. А если серьезно — действительно меняешь? — У меня дефицит времени и срочно нужна информация. Хилл не дает доступа к файлам. Ты же вряд ли знаешь поименно всю мелкую агентуру? — Маша что-то заигралась в политику, надо поговорить с ней. А я — нет, не знаю, а то бы поделилась. — Вот и ищу, кто знает. — Ладно. Я тебя с генералом сама сейчас познакомлю. В Москве как раз утро. Отличный мужик, кстати, даром что сын такая фифа. — Спасибо. На день рождения Брока завтра… а, нет, уже сегодня — придешь? Пикник будет. Я блинчики собираюсь печь. — Какой пикник? Их же вызвали… — Наташа запнулась, весело фыркнула и, пробормотав «а, ну да…», рассмеялась. — Загляну в гости на полчасика. Привезу пятилитровую бутыль русского самогона. Спасибо, что пригласили! Переговоры-переговоры-переговоры… куча незнакомых людей, выбитые рекомендации к следующим незнакомым людям, от них — еще дальше. Пол земного шара спецслужб и служб, приближенных к ним (а иногда наоборот, теневые структуры тоже торговали информацией), за полчаса. Наверное, не будь у меня такого дефицита времени, я бы наслаждалась. Но приходилось спешить. В сухом остатке — одно имя, три официальных документа и две фотографии. Обещание, которое может не стоить ничего, а может быть бесценным. И с трудом организованный разговор с двумя малолетними волчатами. Телефон зазвонил, когда у меня уже слезились глаза, першило в горле и руки отваливались от того, сколько пришлось печатать на неудобной ноутбучной клавиатуре. На экране высветилось лаконичное «Хилл». О! Быстро они, я уж боялась, что до утра телиться будут. А разворачивать джет над океаном — такое себе занятие. На моем таймере оставалось меньше трех минут. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как от напряжения подрагивают кончики пальцев, и взяла трубку. — Да? — Пять минут назад к нашему агенту пришли сыновья Родригеса. С головой самого Родригеса и «объектом один» в спортивной сумке! — бесцветным голосом проговорила Мария. — Вау, — искренне сказала я. — Повезло. — Кто-то объявил награду за голову Ржавого. И обещал амнистию и политическое убежище от лица страны. — Ну, это раз в десять дешевле, чем гонять туда джет с Альфой, нет? — Ты засветила нашего связного! Возмущалась Мария явно неискренне, для протокола. Я смотрела, как убывают секунды на таймере, и меня отпускало. — Его уже и засветили, и подсветили все кому не лень, — зевнула я. Не специально: меня всегда начинало тянуть в сон, когда отпускало нервное напряжение. — Мне лично его слили русские. Британцы точно знают уже больше месяца. Утром китайские спецслужбы собирались прийти его брать, и хорошо, если не столкнулись бы нос к носу с колумбийцами, которые тоже подозрительно зашевелились. А так вы вывезете связного, артефакт… ну, и мальчишек до кучи прихватите. А из-за них одних не стали бы гонять борт. Мальчики везучие. — И что нам с ними делать? — Дать вид на жительство, положенные деньги за голову Ржавого и ферму в Айове, как им и пообещали. А! И еще двадцатипятипроцентную скидку на покупку сельскохозяйственной техники. — Ты пообещала им двадцатипятипроцентную скидку на покупку сельскохозяйственной техники? — тихо и уже как-то смиренно переспросила Мария. — Нет, — честно сказала я. Она выдохнула. — Только двадцатипроцентную скидку. Еще пять процентов сверху — пусть будет приятным сюрпризом. — И нам теперь за ними пожизненно приглядывать? — Вы за полмиром «приглядываете», Хилл. А парни просто хотят жить и растить картошку... или кукурузу. Не помню точно. Вообще-то я помнила, но людям становилось как-то проще со мной разговаривать, когда я признавалась в несовершенстве своей памяти. — И учитывая, какие миллионы они вам сэкономили, можно и пойти на эти жертвы. — Они убийцы. — А вот этого от тебя я не ожидала. Давай без красивых фраз? У мальчиков был тяжелый день. Они узнали, что Ржавый — убийца, насильник и не их отец. Они пристрелили человека, который ломал их, врал им в лицо, забил насмерть их настоящего отца и долгие годы издевался над их матерью. Младший вообще еще несовершеннолетний. А старший в состоянии аффекта… слушай, хочешь, я позвоню тому адвокату Старка и мы выясним, что это была самооборона? Собаке — собачья смерть. — Ты оголила нашу агентуру в этом квадрате, — у нее явно заканчивались аргументы, но Мария старательно придумывала новые. — Ваша агентура только что с плакатом «мы из США» там не ходила. Детский сад! Там вообще она нафиг не нужна. Но если всем так будет спокойнее, могу рекомендовать парочку неплохих информаторов. За очень небольшое вознаграждение они сольют вам сведений больше, чем так называемые агенты добывали по барам и в постелях местных красоток… кстати, агентов, раз уж их отзывают обратно в Америку, советую засунуть в карантин и проверить. В том регионе есть парочка весьма экзотических заболеваний, передающихся половым путем. Не хотелось бы получить эпидемию в Вашингтоне. Мария пробормотала что-то нецензурное, но, к счастью, я не разобрала, что именно. — Если вы сейчас погоните туда Страйк, то они прилетят к сцене после титров, — со всей уверенностью сказала я. — Тут время против нас. Не говоря уже о том, что их там ждут. Зачем действовать так предсказуемо? Забирайте агентов, ребят и груз на «вертушке». Вывозите запасным коридором. У вас меньше получаса. Но если ты отдашь указания прямо сейчас, то успеете. Это будет отличный щелчок по носу «коллегам» со всего мира. Теперь она повторила то самое, нецензурное, громко и очень четко, почти по буквам. И… тихо положила трубку. Я потерла кончик носа, глядя на телефон. — Это, надо понимать, было согласие? Я сделала все, что могла. Так что отключила таймер с оставшимися десятью секундами. Аккуратно отцепила кабель Старка, спрятала его обратно за кровать, разобрала и сложила заметки. Закрыла и убрала на тумбочку ноутбук. А потом допила остывший чай. Холодным он был еще ужаснее на вкус, чем горячим. Садо-мазо какое-то. Внизу с громким щелчком провернулся замок входной двери. Тренькнуло входящим сообщением. Дверь закрылась, и вновь провернулся замок. По лестнице прозвучали такие знакомые шаги. — Джек? — Милая? — осторожно уточнил полностью одетый и экипированный Джек, стоя в проеме и с изумлением глядя на экран собственного телефона, где мигало сообщение об отмене миссии. — Передумали? — я удивленно похлопала ресницами под его выразительным взглядом. — Бывает. Он выгнул бровь. — Давай спать дальше? — мирно предложила я. И вопреки собственным словам потянулась за поцелуем. На тумбочке мерцал экраном мой телефон. Я предусмотрительно отключила звук. Теперь, мазнув взглядом, выхватила пару строк быстро сменяющих друг друга сообщений. «…подняла на ноги половину спецслужб мира!» «…хоть понимаешь, какую кашу заварила?» «…и ради чего?» «…только чтобы муж остался дома?» «…из-за чертового барбекю?!» «Интриганка!!!» «…***!!!...» Я отвернулась к мужу, который как раз успел раздеться. Лучшее в мире зрелище. Джек обнял меня, и мы с ним завалились на подушки, горячо целуясь. …а потом мы с ним проспим до полудня. И поедем на барбекю к Броку, Стиву и котику Баки праздновать День Рождения Командира с ними и всеми моими парнями из Альфы. Если и есть что-то, ради чего можно устраивать кашу на полмира — то только ради этого. Что бы кто там ни думал наверху. Да и что они понимают-то в настоящих интригах?