Глава 1
8 декабря 2025 г., 15:03
Утро началось не так, как предполагалось. Не с вкусного завтрака или чашечки кофе... Да, о черт! Миньярд забыл убрать чертовы краски! Одна вылилась на пол, другая на стол, а дальше и продолжать нет смысла. Сколько же он будет убирать это? Эндрю ужаснулся, после чего сгорбился, хватаясь за голову. Что за день такой - с утра все полетело кувырком.
Единственное, что его по-настоящему радовало, так это то, что он наконец закончил картину! Нил... Писатель, который так очаровал нашего художника. Он был изображен сидящим с алой розой в руке, будто вот-вот она распадется на мелкие лепестки. Перед ним стояло что-то, по виду напоминающее тетрадь-блокнот. Скорее всего, для своих непринужденных, безупречно красиво написанных произведений и стихотворений. Еще он был в очках и угрюм - все писатели такие. Эндрю хотел бы увидеть такой вид Джостена на самом деле. Его руки, его фигура... Его ледяные глаза, пробирающиеся насквозь хрустальными осколками. Они смотрели прямо в душу; юноша хотел глядеть в эти глаза вечно. Физически это невозможно, но Эндрю все сможет, и это тоже, даже если сломается под их напором. Не все вечно; надо бы вспомнить о реальном мире, да? Физиономия художника оглядела всю свою комнату. В ней царил бардак. Краски разлиты, простынь мятая и не заправленная, одежда валяется где-то - он наверняка даже позабыл о ней где попало. Все дни сидит дома в своем мастерском фартуке.
— А где моя кисть!?-с возмущением спросил сам у себя Эндрю. И вправду, куда она могла деться? Вот же, только недавно была в баночке для воды. Медленно тянулись долгие минуты, будто бы не час, а два! Миньярд остановился с поисками исчезнувшей кисти; это было бесполезно. Цепким взглядом Эндрю зациклился на картине. Масло виделось крупным мастихином; уже исходя из этого портрет казался живым, настоящим, чувственным.
Художники - интересные существа. Им дано видеть мир красочнее. Везде есть красота, и это правда, но не многие ее замечают, а надо бы.
Эндрю, завороженный картиной, не заметил, что кто-то стучится в двери. Это был почтовый гонец. В руках юноши сверкало письмо-приглашение; кажется, надпись гласила: "Приглашение в честь праздника, проходит выставка картин". Невысокий парень осторожно взял протянутое письмо и, отблагодарив, запер тотчас же дверь. Творец был уверен: Нила пригласили.
***
Сквозь холод и вьюгу,
В ночной тишине.
Идем мы по кругу,
В бездонной воде.
Нет, не то! Очевидный слог, а мысль... А мысль так вообще не виднеется! И все как ка зна що... Абрам был чрезвычайно недоволен и самокритичен к своим писаниям. Само творчество пошло из далекого детства; его мама являлась писателем - нет-нет, конечно, не известным, но достойным.
— Мам-мам! Я стихотворение написал про тебя! — нежно-детская улыбка охватила губы мальчика.
— Правда? Показывай быстрее, милый мой! - дама средних лет прошла за сыном. Нил встал ровно в стойку, будто солдатик. Шелестя бумагой, принялся читать. — Слушаю внимательно! — в полном предвкушении бросила Мэри.
Ты красива, ты умна,
И как тигр ты смела!
Ты придешь всегда на помощь,
Даже в сель и даже в нощь.
— Абрам, это очень хорошо! - глаза ребенка заискрились новыми красками; его похвалила мама, а это означает, что ей нравится. — Ты у меня смышленый малец; в мой облик вышел! — невеликий смешок вылетел из уст Мэри.
Все мысли заняты Эндрю. Просто не вылетает из головы! Эндрю, Эндрю, Эндрю... Сойти с ума можно, хотя скорее всего уже сошел. Благодарение Богу, что в дурку не упекли. Юноша с шелковистыми, едва переливающимися на солнце темно-рыжими локонами спадает на бледное лицо; его персты касаются вновь и вновь краев листа с тягой что-либо начертить для своей "музы".
