Сумерки. Свет среди вечности

      Через несколько дней я сидела на диване в гостиной у Беллы, сжимая в руках чашку с остывшим чаем. За окном медленно сгущались сумерки, отбрасывая длинные тени на деревянный пол. В воздухе витало напряжение — не явное, но ощутимое, словно перед грозой.       Чарли вошел без стука — так он всегда делал, когда хотел подчеркнуть серьезность момента. Его походка была твердой, но в глазах читалась усталость, которую он тщетно пытался скрыть за привычной строгостью. Он остановился напротив Беллы.       — Дочка, — начал он, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость, — я снимаю с тебя арест. Ты достаточно показала, что умеешь принимать решения и отвечать за них.       Белла вскинула голову, в ее глазах вспыхнула радость, тут же сменившаяся осторожным недоверием:       — Правда? Ты серьезно?       — Серьезно, — Чарли слегка улыбнулся. — Но это не значит, что ты можешь забывать об осторожности. Особенно с… — он покосился в мою сторону, — с теми, кто живет иначе.       Я невольно втянула голову в плечи, чувствуя, как его взгляд на мгновение задержался на мне. Белла, словно почувствовав мое замешательство, незаметно сжала мою руку под столом.       — Спасибо, папа, — тихо сказала она. — Я понимаю. И обещаю быть осмотрительной.       Чарли кивнул, но тут же снова стал серьезным:       — Однако это не касается Эбигейл, — он повернулся ко мне, и его тон мгновенно стал жестче. — Ты, Эбигейл, остаешься под наблюдением, с твоей мамой мы поговорим. Пока не докажешь, что можешь поддерживать связь с «обычным» миром.       Я молча кивнула, не решаясь встретиться с ним взглядом. Внутри все сжалось, но я старалась держать лицо.       — Понимаю.       — Ты должна чаще видеться с Джейкобом и другими друзьями-людьми, как и Белла, — продолжил он. — Не исчезай в своем новом мире без следа. Ты все еще часть этого города, этой общины.       Я сглотнула, подбирая слова:       — Я буду поддерживать связь. Обещаю.       — Постарайся, чтобы это было не просто обещание, — Чарли скрестил руки на груди. — Мне важно знать, что вы в безопасности и не теряете себя.       Он замолчал, внимательно глядя на меня, словно пытался прочесть мысли за спокойным выражением лица. Я чувствовала, как бешено колотится сердце, но держалась ровно, глядя ему в глаза.       Наконец он отвел взгляд и снова повернулся к Белле:       — А ты… будь осторожна. Знаю, что ты уже взрослая, но все же… — он вздохнул. — Просто помни, кто ты есть.       — Помню, папа, — Белла встала и подошла к нему, обнимая. — Спасибо.       Чарли коротко обнял ее в ответ, затем развернулся и вышел, оставив после себя тяжелую тишину.       Как только шаги затихли в коридоре, Белла повернулась ко мне. Ее лицо больше не скрывало беспокойства.       — Эби…       — Все нормально, — поспешила я успокоить ее, хотя голос слегка дрогнул. — Он просто заботится о тебе. И обо мне тоже, наверное.       — Но это несправедливо! — Белла всплеснула руками. — Почему со мной он так легко меняет решение, а тебя держит под контролем?       Я слабо улыбнулась:       — Потому что ты его дочь. А я… просто подруга.       — Просто подруга? — Белла нахмурилась. — Для него это что-то значит. Он видит, что мы близки.       — Видит, но не понимает, — я встала, подошла к окну, глядя на темнеющий двор. — Для него я — часть того мира, который он не может контролировать. А ты — его дочь, его кровь. Он доверяет тебе больше, чем может доверять мне.       Белла подошла и встала рядом:       — Это не значит, что он прав.       — Не значит, — я вздохнула. — Но я не могу ему сейчас все рассказать. Если я скажу… о некоторых переменах в моей жизни, он решит, что я потеряла рассудок. Или что меня заставили. Или… — я запнулась, не решаясь произнести вслух то, что терзало меня изнутри. — Что меня нужно изолировать.       — Изолировать? — Белла покачала головой. — Это слишком. Он не пойдет на такое и твоя мама тоже.       — Пойдут, если посчитают, что это ради моей безопасности, — я обернулась к ней. — И знаешь что? В каком-то смысле он будет прав. Потому что мир, в котором я живу сейчас, действительно опасен для обычного человека.       Белла молчала, глядя на меня с тревогой. Она не знала всей правды — и это было к лучшему. Я не могла сказать ей, что выхожу замуж за Карлайла. Не могла объяснить, почему так тщательно скрываю свои чувства и планы.       — Я справлюсь, — сказала я, скорее себе, чем ей. — Просто нужно время. Время, чтобы все улеглось, чтобы он привык к мысли, что моя жизнь изменилась.       — И ты не скажешь ему? — тихо спросила Белла. — Даже когда все станет официально?       — Пока нет, — я покачала головой. — Пусть это останется тайной. Для всех.       За окном уже совсем стемнело. Фонари зажглись, освещая улицу мягким желтым светом. Где-то вдалеке слышался лай собак, а из дома Калленов, казалось, доносился едва уловимый аромат роз — словно эхо моих дневных размышлений.       — Знаешь, — Белла взяла меня за руку, — ты всегда можешь рассчитывать на меня. Даже если он не поймет, я пойму. И буду рядом.       Я улыбнулась, чувствуя, как в груди теплеет:       — Знаю. И это уже много значит.       В этот момент я особенно остро ощутила, как дорога мне наша дружба. Белла не знала о моей грядущей свадьбе, не знала о кольце, спрятанном под одеждой, не знала, как часто я думаю о том дне, когда смогу наконец открыто назвать Карлайла своим мужем. Но она была рядом — без вопросов, без осуждения, просто потому, что мы подруги.       И в этом была своя особая красота. Иногда любовь и дружба не требуют слов — они существуют в молчаливом понимании, в теплых взглядах, в прикосновениях рук.       А остальное… остальное придет. Когда настанет нужный час.

***

      Я вернулась домой под вечер. Наш одноэтажный дом, уютно устроившийся в кольце вековых сосен, обычно дарил ощущение защищенности. Лес вокруг словно создавал невидимый барьер между мной и остальным миром — тихий, надежный, почти магический. Но сегодня, едва ступив на крыльцо, я почувствовала: что-то не так.       Воздух будто сгустился, стал тяжелее, насыщеннее. Я замерла, прислушиваясь. Ни звука — ни шороха листьев, ни птичьих трелей. Только мое учащенное дыхание нарушало эту странную, тревожную тишину. Сбросила рюкзак у двери, прошла вглубь дома. Все выглядело привычно, но… не так. Будто кто-то аккуратно переставил предметы, оставив едва уловимые следы своего присутствия.       Спальня встретила меня полумраком. Дверь была приоткрыта — на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы сердце сжалось. Я всегда закрывала ее плотно, до щелчка. Медленно толкнула створку — и тут же увидела: шкаф распахнут. Не просто приоткрыт, а именно распахнут — дверцы широко разведены, словно кто-то торопливо рылся в вещах.       Подошла ближе, провела рукой по вешалкам. Одежда сдвинута, некоторые вещи лежат не на своих местах — блузка, которую я аккуратно сложила утром, теперь свисает с края полки. Опустилась на корточки, проверяя нижние полки. И тут же заметила: пропала моя любимая футболка — та самая, с вышитой совой, которую я носила почти каждый день. На ее месте — пустота, будто рваная рана в привычном укладе.       Обернулась. Окно. Оно было открыто — створка сдвинута на несколько сантиметров, занавески слегка колыхались от вечернего ветра. Я точно не открывала его утром. Более того — всегда запираю на замок перед уходом. Прошлой осенью через него забрался кот соседей, и после этого я взяла за правило: ключ — в замок, окно — наглухо закрыто.       Ладони стали влажными. Подошла, закрыла окно, повернула ручку до щелчка. На стекле — едва заметные следы пальцев. Чужие. Я провела по ним кончиком ногтя, будто пытаясь стереть, но отпечатки остались — молчаливое свидетельство того, что здесь был кто-то посторонний.       Медленно обошла комнату, осматривая каждую деталь. Ничего явно переставленного, ничего сломанного. Но ощущение чужого присутствия не исчезало. Кто-то ходил по моему ковру, трогал мои вещи, открывал шкаф… Зачем? Что искали?       Взгляд упал на стол. Блокнот со списком свадебных приготовлений лежал не так, как я оставила его утром — чуть сдвинут, уголок загнут. Я взяла его в руки, осторожно раскрыла. Страница, где я записывала сроки и детали (дата встречи с флористом, сроки доставки ткани для платья, время примерки), была помята — будто кто-то торопливо листал, а потом попытался вернуть все как было.       Внутри все похолодело. Этот блокнот — моя тайна. В нем ни имен, ни явных упоминаний, но достаточно деталей, чтобы насторожиться. Если ктото его читал…       Не раздумывая, достала телефон и набрала Карлайла. Он ответил почти сразу — в голосе тревога:       — Эбигейл? Все в порядке?       Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе:       — В моем доме кто-то был. В моей комнате. Шкаф открыт, футболка пропала, окно… Я его не открывала. И блокнот… кто-то его трогал.       На той стороне — тишина. Потом резкий вдох:       — Я еду. Сейчас же.       — Нет! — я прижала ладонь к груди, пытаясь унять сердцебиение. — Не надо. Мама только что вернулась из магазина. Слышишь? Она ставит пакеты на кухне. Если ты приедешь… она начнет спрашивать. А она не знает. Ни о тебе, ни о свадьбе.       Карлайл замолчал. Я почти видела, как он сжимает телефон, борется с желанием нарушить все правила и примчаться. В его мире — мире, где опасность всегда рядом, — любое подозрение становится поводом для действий. Но здесь, в моем доме, все должно оставаться обычным. Хотя бы для мамы.       — Эби, это серьезно. Кто-то был в твоем доме. Ты не можешь оставаться одна.       — Я не одна. Мама здесь. И… я проверю замки, поставлю сигнализацию. Все будет хорошо. Просто знай, что это случилось.       Он выдохнул — долго, тяжело:       — Обещай, что скажешь, если почувствуешь что-то еще. Любой шорох, любой знак.       — Обещаю.       Я отключилась, но телефон не убрала. Сжала его в ладони, оглядываясь по сторонам. Дом казался прежним — но теперь в каждом углу таилась тень. Занавески шевельнулись от сквозняка, и я вздрогнула.       Мама крикнула из кухни:       — Эби, ты дома? Поможешь разложить продукты?       — Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сейчас приду.       Перед тем как выйти, я еще раз осмотрела комнату. Закрыла шкаф, проверила окно, переложила блокнот в ящик стола и заперла его на ключ. Потом опустилась на кровать, закрыла глаза.       Кто-то был здесь.       И он знал, что я не замечу, если это будет Карлайл или Элис. Они могли зайти, взять что нужно, оставить записку — и я бы даже не задумалась.       Значит, это был не они.       А кто тогда?       Я встала, подошла к зеркалу. В отражении — бледное лицо, расширенные глаза. Провела рукой по волосам, пытаясь собраться. Нужно действовать.       Первым делом проверила все окна и двери — везде замки целы, но я все равно перепроверила каждый, дважды повернув ключ. Затем включила сигнализацию — ту самую, которую мама считала излишеством, но которую я настояла установить после одного странного случая прошлой зимой.       На кухне мама раскладывала продукты, напевая чтото под нос. Ее спокойствие было почти болезненным контрастом с тем, что творилось у меня внутри.       — Что-то случилось? — спросила она, заметив, как я замерла в дверях.       — Нет, все хорошо, — улыбнулась я. — Просто устала.       Она кивнула, не настаивая. Мама всегда уважала мое право на личное пространство. Но именно это сейчас казалось и самым страшным: она ничего не подозревает. Не знает, что ее дочь готовится выйти замуж за главврача больницы, где она работает. Не знает, что в нашем доме сегодня был чужой.       — Поможешь с салатом? — предложила она, протягивая нож.       — Конечно, — взяла его, стараясь, чтобы руки не дрожали.       Пока резала овощи, мысли крутились в голове, как листья на ветру. Кто мог зайти в дом? Зачем? Что они искали? Футболку? Блокнот? Или что-то большее?       После ужина я долго не могла уснуть. Лежала в темноте, прислушиваясь к каждому шороху. Лес за окном шумел, но теперь этот звук казался не успокаивающим, а угрожающим. Кто-то знал, где я живу. Кто-то вошел в мою комнату.       И самое страшное — он знал, как остаться незамеченным.       Я достала телефон, открыла переписку с Карлайлом. Пальцы замерли над клавиатурой. Написать? Позвонить? Но он уже спит, а завтра у него сложная операция. Не могу его тревожить.       Экран телефона погас, оставив меня в темноте. Я закрыла глаза, но сон не шел. В голове крутились вопросы, на которые не было ответов.

***

      Я все еще лежала в темноте, уставившись в потолок. Тишина давила, а каждый шорох за окном заставлял вздрагивать. Часы на тумбочке показывали 02:17 — сон так и не пришел. Мысли крутились в голове, как листья в осеннем вихре: кто-то был в моем доме, кто-то трогал мои вещи, листал блокнот с тайными записями…       В этот момент раздался тихий вибросигнал. Я подскочила, схватила телефон. На экране — имя Беллы. Сердце екнуло: если она звонит в такой час, значит, случилось чтото серьезное.       — Эби, ты спишь? — ее голос звучал сдавленно, будто она говорила сквозь слезы.       — Нет, не сплю. Что случилось? — я села на кровати, подтянув колени к груди.       — Я… я не могу найти свою красную блузку. Ту самую, с кружевами, которую ты мне подарила на день рождения, — она всхлипнула. — Я точно помню, что повесила ее в шкаф после вечеринки у Джесс. Но сейчас ее там нет.       Я сжала телефон, пытаясь собраться с мыслями.       — Ты везде посмотрела? Может, она в корзине для белья или…       — Я все пересмотрела! — перебила Белла. — Шкаф, ящики, даже под кроватью искала. Ее просто… нет. И это не все, — ее голос дрогнул. — В комнате как-то… не так. Будто кто-то ходил.       Внутри все сжалось. Кто-то был и у Беллы.       — Ты уверена, что это не Джейкоб? Или Элис? Может, они заходили…       — Элис была вчера, но она бы сказала. А Джейкоб… он вообще не заходит в мою комнату без разрешения, — Белла шмыгнула носом. — Эби, мне страшно. Это уже второй случай за неделю. Сначала у папы пропали документы из кабинета… а теперь это.       Я молчала, лихорадочно обдумывая. Совпадение? Или кто-то целенаправленно рыщет по домам? Но зачем? Что они ищут? В голове роились версии: случайные воры? Кто-то из «людей», пытающийся что-то выяснить? Или… что-то еще?       — Может, стоит сказать Чарли? — предложила я осторожно. — Он ведь шериф. Он сможет разобраться.       — Он подумает, что я все выдумала. Или что я просто не слежу за вещами, — Белла вздохнула. — Я хотела позвонить тебе… потому что ты всегда знаешь, что сказать.       Мне хотелось рассказать ей о своем случае — о распахнутом шкафу, о пропавшей футболке, об окне, которое я точно не открывала, о помятой странице в блокноте. Но я не могла. Не сейчас. Если Белла узнает, что кто-то проник и в мой дом, ее тревога только усилится. А я и так чувствовала, как ее страх передается мне через телефонную линию — холодный, липкий, почти осязаемый.       — Слушай, — я постаралась говорить ровно, чтобы мой голос не выдал внутренней паники, — давай завтра встретимся? Вместе посмотрим твою комнату, может, блузка где-то завалялась. И… я принесу чай с ромашкой. Успокоимся, подумаем.       — Хорошо, — прошептала она. — Спасибо, Эби. Просто… мне показалось, что я слышала шаги в коридоре. Но когда я вышла — никого.       — Это просто дом шумит. Старые дома всегда издают звуки, — я попыталась улыбнуться, хотя сама в это не верила. — Ложись спать. Завтра разберемся.       — Ладно, — она помолчала. — Ты тоже постарайся уснуть.       Я отключилась, но сон так и не шел. Теперь к моим тревогам добавилась еще одна: Белла напугана. И если это действительно не случайность, если кто-то намеренно проникает в дома — то почему? Что общего между пропавшей блузкой, моими вещами и документами Чарли?       Я снова взяла телефон, открыла чат с Карлайлом. Пальцы замерли над клавиатурой. Рассказать ему? Но он завтра оперирует. Нельзя отвлекать его перед таким днем. К тому же он сразу захочет приехать, а это вызовет вопросы у мамы. А мама… она ничего не знает. Ни о Карлайле, ни о свадьбе, ни о том, что в нашем доме сегодня был чужой.       Вместо этого написала короткое сообщение:       «Белла потеряла вещь. Чувствует, что в доме кто-то был. Пока не знаю деталей. Держу ситуацию под контролем».       Ответ пришел почти сразу — я даже не успела убрать телефон:       «Эби, это серьезно. Не оставайся одна. Если что — звони, я приеду».       «Хорошо. Спи спокойно. Я буду на связи».       Отложила телефон, но глаза все равно не закрывались. В темноте комнаты каждый угол казался подозрительным. Я встала, проверила окно — закрыто, заперто. Проверила дверь — тоже заперта. Включила ночник, чтобы хоть немного разогнать тени. Свет упал на стол, где раньше лежал блокнот. Теперь он спрятан в ящике, под замком. Но даже это не давало ощущения безопасности.       Часы показывали 03:45. За окном все так же шумел лес, но теперь этот звук больше не успокаивал. Он будто шептал: «Ты не одна».       Я вернулась на кровать и свернулась, обхватив колени. Завтра нужно будет встретиться с Беллой, помочь ей успокоиться. Но что, если ее случай — не единственный? Что, если это только начало?       Сначала пропала моя футболка, теперь — блузка Беллы. Что общего между этими вещами? Почему именно они?       А главное зачем? Зачем? Чтобы напугать? Чтобы что-то сообщить? Или это просто разведка перед чем-то более серьезным?       В голове снова возник образ Карлайла. Как бы он поступил? Наверняка собрал бы всех, провел совещание, проверил все возможные версии. Но я не могу. Не сейчас. Пока мама дома, пока Белла напугана, пока я сама не знаю, кому можно доверять…       За окном начал брезжить рассвет. Серый свет прокрался сквозь занавески, размывая тени. Я почувствовала, как усталость наваливается тяжелой волной. Но спать все равно не хотелось.       Теперь, при свете утра, все казалось немного менее пугающим. Но тревога не исчезла — она просто спряталась глубже, ожидая момента, чтобы снова вырваться наружу.       Где-то в доме щелкнул выключатель — мама встала. Скоро начнется обычный день, с его привычными делами и разговорами. Но для меня все изменилось.       Потому что теперь я знала: мы не одни.       Кто-то следит.       Кто-то ищет.       И он не остановится.

***

      Утро выдалось серым и тягучим, словно воздух пропитался невысказанными тревогами. Я проснулась задолго до будильника, ворочаясь в постели и прислушиваясь к каждому шороху. В голове крутились обрывки ночных размышлений: пропавшая футболка, помятая страница в блокноте.       Когда наконец заставила себя встать, первым делом проверила все замки — окна, двери, даже подсобку в коридоре. Все на месте, все цело. Но ощущение чужеродного присутствия не отпускало, будто невидимая тень притаилась в углу, дожидаясь, пока я отвернусь.       За завтраком мама бросала на меня обеспокоенные взгляды.       — Ты точно в порядке? — спросила она, разливая кофе. — Глаза красные, будто не спала.       — Просто много учебы, — выдавила я улыбку, помешивая сахар. — Сегодня встречусь с Беллой. Она немного захламила комнату, хочу помочь прибраться.       Мама кивнула, не настаивая. Ее доверие всегда было для меня одновременно благословением и проклятием — сейчас я отчаянно нуждалась в том, чтобы поделиться, но не могла.       До дома Беллы я шла, кутаясь в пальто. Листья шуршали под ногами, ветер пробирался под воротник, а небо нависло низко, грозясь пролиться дождем. Дверь оказалась приоткрыта — Белла явно ждала меня.       — Эби! — она бросилась навстречу, глаза воспаленные от слез, волосы спутаны. — Я снова все пересмотрела. Нет ее. Нигде.       Я обняла ее, чувствуя, как она дрожит. Ее страх передавался мне, как электрический ток.       — Давай спокойно. Мы разберемся, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.       Поднялись в комнату. Все выглядело аккуратно, но я сразу заметила следы поспешного обыска: шкаф приоткрыт, вешалки сдвинуты; ящики комода чуть выдвинуты, будто кто-то торопливо рылся, а потом попытался все вернуть на место; на полу — едва заметный след от сдвинутого ковра.       — Я искала везде, — прошептала Белла, опускаясь на кровать. — Под матрасом, в шкафу для белья, даже в ванной. Ее просто… нет. И знаешь… — она запнулась, — я нашла вот это.       Она протянула мне маленький клочок бумаги, смятый, почти незаметный. На нем — неровный почерк, одна буква: «В».       — Где ты это нашла? — я взяла бумажку, разглядывая. Края были рваными, будто вырвали из блокнота наспех.       — Под кроватью. Будто кто-то оставил специально.       Внутри все сжалось. «В». Что это? Инициалы? Код? Предупреждение?       — Не зацикливайся на этом, — сказала я, пряча листок в карман. — Возможно, это просто мусор. Кто-то случайно занес.       Но сама не верила своим словам.       Мы начали методичный поиск. Я проверяла каждый сантиметр, ощупывала дно ящиков, заглядывала в углы, поднимала подушки. Белла следила за мной, как завороженная, будто надеялась, что я найду то, что она проглядела.       — Вот здесь, — она указала на полку в шкафу, — я точно оставила ее. А теперь ее нет. И еще… — ее голос дрогнул, — я чувствую запах.       — Запах? — я замерла.       — Да. Какой-то… металлический. Как будто кровь, но не совсем. Ты не чувствуешь?       Я принюхалась. Воздух был обычным — легкий аромат лавандового освежителя, пыль, старая древесина. Но в глубине, едва уловимо, действительно таилось что-то постороннее. Что-то, от чего по спине пробежал холодок.       Белла опустилась на пол, обхватив колени.       — Это страшно, Эби. Я чувствую, что кто-то был здесь. Не просто взял вещь — а… наблюдал. Следил за мной.       Я села рядом, взяла ее за руку. Ее пальцы были ледяными.       — Мы что-нибудь придумаем. Может, стоит сказать Чарли?       — Нет, — она резко подняла голову. — Он решит, что я паникерша. Или что я сама виновата. Скажет: «Ты просто не помнишь, куда положила».       — Но он шериф. Он должен знать, что происходит.       — А что он сделает? — Белла всхлипнула. — У нас нет доказательств. Только смятая бумажка и мое «чувство». Он даже слушать не станет.       Я молчала. Она права. Чарли не воспримет это всерьез. Пока не будет явных следов. А у нас — только тень подозрения и ощущение чужого присутствия.       — Ладно, — я встала, оглядываясь. — Давай проверим другие места, где ты могла ее оставить. Например, у Джесс. Ты точно не оставляла ее там?       — Точно. Я вернулась домой сразу после вечеринки, — Белла вытерла слезы. — Но… может, стоит спросить Джесс? Вдруг она что-то видела.       — Хорошо. Позвони ей. А я пока осмотрю коридор. Иногда вещи падают и оказываются там, где их не ждут.       Она кивнула, достала телефон. Я вышла в узкий коридор, проверила все углы, заглянула в шкаф для обуви, осмотрела полки. Ничего. Ни блузки, ни следов.       Вернулась в комнату. Белла уже закончила разговор.       — Джесс говорит, что не видела ее. И она тоже… — Белла запнулась, — чувствует что-то странное. Говорит, у нее в комнате будто кто-то ходит по ночам. Но она не уверена.       Внутри все похолодело. Не только мы.       — Нам нужно поговорить с остальными, — сказала я. — С Элис, с Джейкобом. Может, они что-то знают.       — Или боятся сказать, — добавила Белла тихо. — Эби, мне страшно. Я не хочу оставаться одна.       Я обняла ее крепче. Ее дрожь постепенно утихала. Мы сидели молча, прижавшись друг к другу. Время тянулось медленно, будто вязкая смола. Где-то вдалеке проехала машина, хлопнула дверь соседнего дома. Обычные звуки обычного дня. Но для нас все изменилось.

***

      Я провела с Беллой весь день — мы пили чай, перебирали вещи, пытались найти хоть какую-то зацепку, но блузка так и не обнаружилась. Говорили обо всем и ни о чем, избегая самых тревожных мыслей. Я следила за тем, чтобы она не оставалась одна ни на минуту, и, кажется, моя спокойная уверенность понемногу передалась ей.       К вечеру Белла наконец расслабилась. Устроилась на кровати с книгой, потом задремала, так и не дочитав страницу. Я тихо сняла книгу из ее рук, поправила одеяло и вышла в коридор, чтобы позвонить Карлайлу.       Он ответил почти сразу:       — Эби? Как Белла?       — Уснула, — прошептала я, прислонившись к стене. — Впервые за день выглядит спокойной. Но… Карлайл, у нас проблемы. Я не могу отделаться от мысли, что кто-то целенаправленно рыщет по нашим домам.       Я рассказала ему все: о пропавшей блузке, о клочке бумаги с буквой «В», о странном металлическом запахе, который Белла уловила в своей комнате. Описала, как мы обыскивали каждый угол, как она дрожала, боясь остаться одна.       — И еще, — добавила я, понизив голос, — Джесс, наша одноклассница, тоже чувствует что-то неладное у себя дома. Будто кто-то ходит по ночам.       Карлайл помолчал, обдумывая.       — Это не случайность, — произнес он наконец. — Кто-то действительно следит. И ищет что-то конкретное. Ты не должна оставаться одна. Если Белла проснется и испугается — не отпускай ее.       — Она не хочет говорить Чарли, — вздохнула я. — Считает, что он не воспримет ее всерьез.       — Возможно, — согласился Карлайл. — Но если ситуация ухудшится, придется его привлечь. Пока… — он сделал паузу, — будь настороже. Проверь все окна и двери. Поставь телефон на беззвучный, но чтобы экран загорался при уведомлении. Я буду на связи.       Я уже собиралась ответить, когда на заднем плане раздался голос — звонкий, тревожный. Элис.       — Карлайл! — ее голос дрожал от напряжения. — У меня видение. Виктория… она приближается. Она знает о Белле.       В трубке повисла тяжелая тишина. Я замерла, сердце ухнуло куда-то вниз. Посмотрела через приоткрытую дверь на Беллу — она мирно спала, не подозревая, что ее имя только что прозвучало в разговоре о смертельной опасности.       — Эдвард уже собирает вещи, — продолжил Карлайл после паузы, его голос стал жестче. — Он хочет завтра увезти Беллу в Джексонвилл, к ее матери. Там она будет в безопасности.       — Что? — я невольно повысила голос, но тут же осеклась, оглянувшись на дверь. — Почему никто не сказал мне раньше?       — Мы только что узнали, — ответил он. — Элис увидела это несколько минут назад. Эдвард настаивает на немедленном отъезде.       Внутри все сжалось. Белла толькотолько начала успокаиваться, а теперь ей предстоит внезапный переезд, объяснения, сборы…       — Я должна ей сказать, — прошептала я.       — Не сейчас, — остановил Карлайл. — Пусть выспится. Завтра утром Эдвард сам все объяснит. А ты… — он замолчал на секунду, — останься с ней на ночь. Я пришлю кого-нибудь подстраховать дом.       — Хорошо, — кивнула я, хотя в горле стоял ком. — Но Карлайл… а как же я? Кто-то был и в моем доме.       — Знаю. Я займусь этим. Обещаю, — его голос смягчился. — Просто будь рядом с Беллой. Это сейчас самое важное.       Мы попрощались, но я не убрала телефон. Стояла в полумраке коридора, прислушиваясь к дыханию Беллы за дверью. Дождь стучал по крыше, будто отсчитывал время.       Вернулась в комнату, села в кресло у окна. Оттуда было видно кровать, силуэт Беллы под одеялом. Я достала тот клочок бумаги с буквой «В», разложила на ладони. Что это значит? Инициалы? Код? Предупреждение?       Я вспомнила металлический запах, о котором говорила Белла. Что-то в нем было знакомое, но я никак не могла ухватить воспоминание. Оно крутилось на краю сознания, как тень, которую не поймать.       Телефон тихо пискнул — сообщение от Карлайла:       «Я на связи. Если что — сразу звони. Люблю тебя».       Я улыбнулась, хотя в глазах стояли слезы. Напечатала ответ:       «Спасибо. Я тоже люблю тебя».       Потом закрыла глаза на секунду, пытаясь собраться. Нужно быть сильной. Для Беллы. Для себя. Для нас всех.       За окном совсем стемнело. Дождь усилился, превращаясь в ливень. Я проверила окно — закрыто, заперто. Потом дверь — тоже. Включила маленький ночник на тумбочке, чтобы в комнате не было кромешной тьмы.       Белла шевельнулась, всхлипнула во сне. Я встала, подошла, осторожно поправила одеяло. Ее лицо было бледным, но спокойным. Она хотя бы сейчас отдыхала.       Села обратно в кресло, снова посмотрела на клочок бумаги. «В».       И вдруг меня пронзило: а если это не просто буква? Если это начало слова? Или аббревиатура? Но какое слово? Какая аббревиатура?       В этот момент Белла тихо вздохнула и повернулась на бок. Ее рука свесилась с кровати, пальцы чуть подрагивали, будто она пыталась ухватить что-то во сне.       Я пообещала себе: я не допущу, чтобы с ней случилось что-то плохое. Даже если придется узнать правду, какой бы страшной она ни была. Даже если завтра все изменится.