18 глава
28 декабря 2025 г., 14:23
Ночь окутала дом Калленов мягкой, почти осязаемой тишиной. После бурного вечера, полного тревожных новостей и напряжённых разговоров, я шагнула в ванную — и тут же почувствовала, как напряжение начинает отпускать.
Карлайл приготовил всё с присущей ему внимательностью. Воздух был напоен тонким ароматом лаванды и эвкалипта. Тёплая — почти горячая — вода манила, мерцая в приглушённом свете. На поверхности плавали лепестки роз, добавляя сцене ноту изысканной безмятежности.
Я медленно погрузилась в воду. Тепло обволокло тело, словно мягкое одеяло, снимая усталость, разглаживая каждую напряжённую мышцу. Мысли… исчезли. Не осталось ни тревог, ни вопросов, ни образов грядущих испытаний. Только ощущение тепла, запаха, покоя.
Закрыла глаза, отдаваясь этому мгновению. Вода ласкала кожу, аромат успокаивал, тишина убаюкивала. Я просто была — здесь, сейчас, в этом тепле. Ни прошлого, ни будущего. Только настоящее.
Дверь тихо приоткрылась. Я не обернулась — почувствовала его присутствие всем телом. Карлайл вошёл бесшумно, как умеет только он.
— Ты в порядке? — его голос прозвучал нежно, почти шёпотом.
Я приоткрыла глаза, улыбнулась:
— Лучше, чем когда-либо.
Он улыбнулся в ответ — той самой улыбкой, от которой внутри разливается тепло. Снял рубашку, аккуратно сложил её на стул. Вода слегка плеснула, когда он присоединился ко мне, устроившись позади, обнимая, прижимая к своей груди.
Его прохладная кожа контрастировала с горячей водой, но это было приятно — как лёгкий ветерок в жаркий день. Я прильнула к нему, откинув голову на его плечо, полностью отдаваясь ощущению защищённости.
Карлайл медленно провёл рукой по моему плечу, и его губы коснулись моей кожи — сначала за ухом, затем вдоль линии шеи. Поцелуи были лёгкими, почти невесомыми, но каждый оставлял за собой след тёплого трепета.
Он продолжал — неспешно, ласково, словно изучал каждую клеточку моей кожи. Губы скользили по плечу, по спине, по лопаткам. Его дыхание смешивалось с паром, поднимавшимся от воды, создавая вокруг нас свой, отдельный мир.
Я закрыла глаза, растворяясь в этих прикосновениях. Не было слов, не было мыслей — только ощущения. Тепло воды. Прохлада его кожи. Мягкость его губ. Ритм нашего дыхания, постепенно сливающийся воедино.
Его руки обнимали меня крепко, но бережно, словно он держал в ладонях что-то невероятно ценное. Я почувствовала, как напряжение окончательно покидает меня, сменяясь глубокой, всепоглощающей расслабленностью.
— Ммм… — тихо выдохнула я, когда его губы коснулись моего виска.
Он замер на мгновение, затем прижался щекой к моей макушке:
— Просто наслаждайся. Здесь и сейчас.
И я наслаждалась. Полностью, без остатка. Горячей водой, его объятиями, его поцелуями, его присутствием. Время остановилось, оставив нас в этом безвременном моменте покоя и близости.
Где-то вдали шумел ветер, но здесь, в этой комнате, существовали только мы двое — и это тепло, это спокойствие, это счастье. Я улыбнулась, прижимаясь к нему ещё ближе, и позволила себе раствориться в нём — полностью, без оглядки.
Его пальцы осторожно провели по моей руке, от плеча к запястью, затем вернулись обратно, рисуя невидимые узоры. Каждое прикосновение отзывалось лёгкой дрожью, но не от холода — от пронзительного, почти болезненного чувства близости.
— Ты такая тёплая, — прошептал он, прижимаясь щекой к моему виску. — Как огонь в зимнюю ночь.
Я улыбнулась, не находя слов. Просто придвинулась ближе, прижимаясь к его прохладной коже, наслаждаясь этим контрастом — горячей воды и его ледяного прикосновения.
Его губы снова нашли мою шею, на этот раз чуть дольше задержавшись у пульса. Я невольно выдохнула, и он замер, словно проверяя мою реакцию. Но мне не хотелось отстраняться. Наоборот — я развернулась к нему, обхватила руками за шею, притянула ближе.
Наши взгляды встретились. В его глазах — спокойное, глубокое пламя. В них не было спешки, только бесконечное терпение и нежность. Он провёл ладонью по моей щеке, заправил за ухо мокрые волосы, а затем наклонился и поцеловал — медленно, неторопливо, будто хотел передать через это прикосновение всё, что не мог выразить словами.
Я ответила, растворяясь в нём. Вода колыхалась вокруг нас, создавая свой ритм, свой танец. Его руки исследовали моё тело, но не с жадностью, а с благоговением — как художник, который боится испортить шедевр неосторожным штрихом.
Он отстранился на мгновение, глядя мне в глаза. Его пальцы скользнули по моей скуле, по подбородку, задержались на губах.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо, но так твёрдо, что эти слова прозвучали как клятва.
Я не ответила — просто прижалась к нему сильнее, уткнувшись носом в шею. Мне не нужны были слова. Всё, что я чувствовала, передавалось через касания, через дыхание, через биение своего сердца.
Вода постепенно остывала, но нам было тепло. Мы оставались в этом моменте — без прошлого, без будущего, только здесь и сейчас. Только он и я. Только любовь.
Свеча на краю ванны тихо оплыла, её пламя дрогнуло, отразившись в зеркальной поверхности воды. В этом мерцании мы казались частью какой-то древней, вечной истории — двух душ, нашедших друг друга в бесконечном потоке времени.
— Пойдём в спальню? — тихо предложил Карлайл, проводя пальцами по моей ладони. — Там мягче, теплее… и у нас будет больше места для того, чтобы продолжить.
Я подняла на него взгляд, улыбнулась и кивнула. В его словах не было настойчивости — только приглашение разделить ещё больше мгновений близости.
Он осторожно поднялся из воды, протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его, чувствуя, как его пальцы мягко, но уверенно смыкаются вокруг моих. Вместе мы вышли из ванны, обернулись мягкими полотенцами, и, не разрывая прикосновения, направились в спальню.
Там, в полумраке, освещённом лишь лунным светом из окна, Карлайл опустил меня на прохладные простыни. Его руки вновь нашли мою кожу, его губы вновь прикоснулись к моим — на этот раз с чуть большей страстью, но всё такой же бережной нежностью.
Каждый поцелуй был как обещание — не слов, не завтрашних дней, а этого мгновения, этого чувства, этого безграничного «здесь и сейчас». Я отвечала ему, растворяясь в тепле его тела, в ритме его дыхания, в биении его сердца.
Мы были двумя частями одного целого, двумя нотами одной мелодии, двумя каплями одного океана. И в этой тишине, в этом свете, в этом прикосновении мы нашли то, что невозможно выразить словами — абсолютную, безусловную близость.
***
Я лежала, окутанная серебристым лунным светом, проникавшим сквозь лёгкие занавески. В комнате царила глубокая ночная тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием — сначала прерывистым, взволнованным, затем постепенно выравнивающимся. Поцелуи Карлайла становились всё глубже, всё настойчивее. Его губы скользили по моей шее, оставляя огненные следы. Я ощущала, как пульсирует вена под его прикосновением, как отзывается каждая клеточка кожи. Его ладони медленно исследовали моё тело: от плеч — где пальцы едва касались ключиц, очерчивая их изящные линии; по спине — где он прослеживал позвонки кончиками пальцев, вызывая легкую дрожь; к талии — где его руки сжимали чуть сильнее, прижимая меня ближе; к бедрам — где большие пальцы находили чувствительные точки на внутренней поверхности. Я провела пальцами по его груди, ощущая прохладу гладкой кожи и твёрдость мышц под ней. Мои ладони двигались ниже, запоминая рельеф пресса, прослеживая линии, ведущие к поясу. Когда мои пальцы коснулись нижней части его живота, Карлайл тихо выдохнул, и я почувствовала, как напрягаются его мышцы от этого прикосновения. Он отстранился на мгновение, заглянул мне в глаза. В его взгляде читалась немая просьба, вопрос, на который я ответила, притянув его ближе. Наши губы снова слились в поцелуе — более страстном, более отчаянном. Я ощутила, как его язык мягко коснулся моих губ, прося разрешения войти, и ответила, приоткрыв рот. Карлайл медленно опрокинул меня на спину, нависая сверху. Его взгляд скользил по моему телу: задерживаясь на лице — изучая каждую черту; спускаясь к шее — где пульсировала вена; останавливаясь на груди — где кожа стала чуть теплее от возбуждения; скользя ниже — к талии и бедрам. — Ты прекрасна, — прошептал он, касаясь губами моей ключицы. — Абсолютно, невыносимо прекрасна. Я обвила руками его шею, притягивая ближе. Его поцелуи спускались ниже: к впадинке между ключицами; вдоль линии шеи; к груди, где его губы нашли чувствительный сосок, слегка обвели его языком, вызвав волну сладкой дрожи; ниже — к ребрам, животу, оставляя влажные следы на коже. Я выгнулась навстречу его прикосновениям, тихо застонав от пронзительного удовольствия. Его пальцы продолжали исследовать мое тело, находя чувствительные точки: за ушами — где кожа особенно нежная; на внутренней стороне запястий — где пульс участился; в изгибе локтя — где каждое касание отзывалось дрожью; на бедрах — где прикосновения становились все смелее, заставляя меня невольно раздвигать ноги шире. Мои пальцы впивались в его плечи, ногти оставляли едва заметные следы на прохладной коже. Я чувствовала, как нарастает внутри волна наслаждения, как она становится всё выше, всё мощнее. Время потеряло смысл. Остались только ощущения: тело его ладоней, исследующих каждый сантиметр моей кожи; мягкость губ, оставляющих влажные следы; ритм наших движений, синхронизировавшихся в едином танце; дыхание, смешивающиеся в один общий поток. Внезапно Карлайл слегка отстранился. В его глазах читалась забота, почти трепетная внимательность. Он тихо произнёс: — Подожди немного, — и на мгновение покинул постель. Я наблюдала, как он подходит к тумбочке, открывает ящик, достаёт небольшой пакетик. Его движения были спокойными, уверенными — без тени спешки или неловкости. Он вернулся ко мне, и в его взгляде я увидела ту же нежность, что и прежде. — Хочу, чтобы ты чувствовала себя защищённой, — мягко объяснил он, и в этом простом признании прозвучала такая глубина заботы, что сердце сжалось от нежности. Он аккуратно открыл упаковку, сосредоточенно выполнил необходимые действия. Всё это время он не отрывал от меня взгляда, словно хотел убедиться, что я чувствую себя комфортно, что между нами нет ни тени сомнения или тревоги. Затем он снова приблизился, обнял меня, согревая своим телом. Его губы коснулись моего виска, а шёпот прозвучал как обещание: — Всё хорошо? Я кивнула, улыбнувшись, и притянула его ближе. Наши тела вновь слились воедино. Сначала — медленно, осторожно, давая мне привыкнуть к новым ощущениям. Его движения были плавными, размеренными, словно он боялся причинить боль. Но с каждым толчком ритм становился всё более уверенным, всё более страстным. Я отвечала ему, двигаясь в унисон, подстраиваясь под его темп. Каждое движение отзывалось во мне волной наслаждения, прокатывающейся от самых кончиков пальцев до макушки. Я цеплялась за его плечи, впивалась ногтями в кожу, выгибалась навстречу, желая стать ещё ближе, слиться с ним полностью. Мои стоны становились громче, дыхание — прерывистее. Карлайл наклонился, целуя меня в губы, заглушая мои вскрики. Его руки скользили по моему телу — то сжимая талию, то поднимаясь к груди, то опускаясь к бёдрам. Я чувствовала, как его мышцы напрягаются при каждом движении, как его дыхание становится всё более рваным. Мы двигались в едином ритме, словно давно разучили этот танец, словно наши тела знали друг друга веками. Каждое движение отзывалось эхом в каждой клеточке: когда его руки скользили по моим бедрам, приподнимая их выше; когда наши тела сливались в едином порыве, достигая новой вершины близости; когда дыхание становилось все более прерывистым, а стоны — все громче; когда каждое прикосновение отзывалось вспышкой удовольствия, разбегавшейся по всему телу. Напряжение внутри нарастало, собираясь в тугой узел где-то внизу живота. Я чувствовала, что приближаюсь к пику, что ещё несколько движений — и волна наслаждения окончательно захлестнёт меня. Карлайл, словно почувствовав это, ускорил темп, его движения стали более резкими, более настойчивыми. Когда волна наслаждения наконец накрыла меня, я закричала — не от боли, а от невероятного, всепоглощающего восторга. Моё тело содрогалось, разум растворялся, а душа, казалось, вылетала из тела, чтобы слиться с его душой в бесконечном танце любви. Я выгнулась дугой, впиваясь пальцами в его спину, теряя связь с реальностью. Карлайл замер, прижался ко мне всем телом, и я ощутила, как и его накрывает та же волна. Его дыхание стало прерывистым, руки сжали меня крепче, а потом он тихо выдохнул моё имя, уткнувшись лицом в мою шею. Его тело содрогнулось в последнем порыве, и он обессиленно опустился рядом со мной. Мы лежали, переплетясь, как два дерева, чьи корни давно срослись воедино. Моё сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее, но постепенно успокаивалось, подстраиваясь под его ритм. Я провела пальцами по его спине, ощущая: капли пота на прохладной коже; напряжение мышц, постепенно отпускающее его тело; теплое дыхание, щекочущее мою кожу. Я прижалась щекой к его плечу, закрыла глаза. Внутри было спокойно, удивительно спокойно. Ни мыслей, ни тревог — только ощущение полноты, завершённости, счастья. Лунный свет всё так же серебрил постель, создавая причудливые узоры на наших телах. Карлайл слегка пошевелился, приподнялся, чтобы посмотреть на меня. В его глазах отражалась луна, делая их почти золотистыми. Он улыбнулся, провёл пальцем по моей щеке, заправил прядь волос за ухо. — Спасибо, — тихо сказал он. Я улыбнулась в ответ, не находя слов. Просто потянулась к нему, поцеловала — нежно, благодарно, любяще. В этом поцелуе было всё: признательность за его нежность, радость от близости, обещание будущего. Где-то за окном продолжал шуметь ветер, но здесь, в нашей спальне, был только покой. Только мы. Только это бесконечное, тихое счастье, которое не нуждалось в словах. Я прижалась к нему ещё ближе, чувствуя, как меня окутывает сон — лёгкий, тёплый, наполненный ощущением абсолютного счастья.***
Утро встретило меня мягким солнечным светом, пробивавшимся сквозь листву. Я вышла на террасу, вдыхая свежий воздух, напоённый запахом хвои и влажной земли после ночного дождя. Тело ещё хранило отголоски вчерашней близости — приятную расслабленность в мышцах, едва уловимое тепло, будто эхо объятий Карлайла. Он появился бесшумно — как всегда. Я почувствовала его присутствие раньше, чем увидела: знакомый прохладный аромат, лёгкое движение воздуха. Карлайл подошёл сзади, обнял за талию, прижался щекой к моему плечу. — Хорошо спала? — его голос звучал тихо, почти нежно, но в нём уже чувствовалась нотка собранности, будто он мысленно переключался на предстоящие дела. Я прижалась к нему, наслаждаясь мгновением покоя. — Как младенец. А ты? — Тоже, — он слегка отстранился, чтобы взглянуть мне в лицо. — Но пора возвращаться к реальности. Его пальцы скользнули по моей руке, затем он сделал шаг назад, и я сразу ощутила нехватку его тепла. Карлайл провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями. — Сегодня нужно начать подготовку к встрече с новорождёнными. Время работает не на нас. Я кивнула, отгоняя остатки сонливости. Вчерашние грёзы о безмятежности растаяли, уступая место осознанию: впереди — не просто испытание, а битва, где на кону стоят жизни. — Что конкретно нужно сделать? — спросила я, стараясь говорить ровно, хотя внутри уже нарастало напряжение. Карлайл достал из кармана сложенный лист бумаги, развернул его. На схеме были обозначены ключевые точки нашего участка, близлежащие леса и возможные пути подхода противника. — Во-первых, нужно укрепить периметр. Я уже обсудил с Эмметом и Джаспером расстановку сил. Ты сможешь помочь им с маскировкой ловушек? Я взяла схему, внимательно изучила линии и отметки. В голове тут же начали складываться варианты: где лучше разместить сигнальные нити, где замаскировать ловушки, как использовать рельеф местности. — Да, — ответила я, поднимая взгляд. — Я узнаю пару мест, где можно устроить засады так, что они даже не поймут, откуда пришла угроза. Карлайл улыбнулся — коротко, но с явным одобрением. — Именно поэтому я и хотел, чтобы ты этим занялась. Мы должны использовать каждое преимущество. За его спиной я заметила движение: Белла и Эдвард спускались по тропинке, нагруженные рюкзаками. Их лица были серьёзными, но в глазах читалась решимость. — Они отправляются в горы, — тихо сказал Карлайл, проследив мой взгляд. — Эдвард считает, что там безопаснее для Беллы. Пока мы будем держать оборону здесь, они организуют лагерь и будут следить за перемещениями противника. Я смотрела, как пара подходит ближе. Белла выглядела бледной, но собранной. Эдвард держал её за руку, словно боялся отпустить даже на секунду. — Готовы? — спросил Карлайл, когда они приблизились. — Да, — ответил Эдвард твёрдо. — Мы будем на связи. Если чтото пойдёт не так — сразу сообщим. Белла взглянула на меня, и в её глазах мелькнула тень беспокойства. Она шагнула ближе, будто хотела что-то сказать, но вдруг замерла, внимательно разглядывая мою шею. Я машинально провела рукой по коже — там, где остались едва заметные следы вчерашних поцелуев Карлайла. Тонкие полукружия, чуть розоватые на фоне моей слегка бледной кожи, словно немые свидетели ночи, полной страсти и нежности. Наши взгляды встретились. Белла слегка приподняла брови, но тут же сдержанно улыбнулась — без осуждения, скорее с лёгким пониманием. В её глазах промелькнуло что-то тёплое, почти сестринское: молчаливое признание того, что в эти тяжёлые времена нам всем нужны моменты близости, утешения, напоминания о том, что мы не одни. Я едва заметно кивнула в ответ, и она тут же отвела глаза, будто ничего не заметила. Эдвард даже не взглянул в мою сторону. Он был полностью поглощён Беллой — его взгляд не отрывался от её лица, рука крепко сжимала её ладонь. В этом мужчине не было ни капли рассеянности: вся его сущность, каждая мысль, каждое чувство были сосредоточены на той, кого он любил больше жизни. Он словно создал вокруг них двоих невидимый кокон, где существовали только они двое, их страхи, их надежды, их будущее. — Мы вернёмся, как только всё уладится, — повторил Эдвард, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность. Они развернулись и направились к лесу. Я смотрела, как их фигуры исчезают среди деревьев, и чувствовала, как внутри нарастает холодная сосредоточенность. Белла на мгновение обернулась, послала мне ободряющий взгляд, и я ответила ей лёгкой улыбкой, надеясь, что она увидит в ней силу и решимость, а не скрытую тревогу. — Пора, — сказал Карлайл, кладя руку мне на плечо. Его прикосновение было твёрдым, уверенным, но в то же время полным поддержки. — У нас много работы. Я глубоко вдохнула, прогоняя последние остатки утренней неги. Провела пальцами по следам на шее — не чтобы скрыть их, а словно напоминая себе: эта ночь была не просто передышкой. Это было напоминание о том, за что мы сражаемся. О жизни, любви, тепле человеческого (или не совсем человеческого) прикосновения. — Да, — ответила я, выпрямляясь. — Пора. Мы направились вглубь территории, где уже ждали Эммет и Джаспер. Солнце поднималось выше, заливая всё вокруг золотистым светом, но я знала: скоро этот свет сменится тьмой, а тишина — грохотом битвы. Сейчас же нужно было сосредоточиться на деле. — Начнём с восточной границы, — предложил Карлайл, разворачивая карту снова. — Там самый вероятный путь подхода. — Я могу проверить старые ловушки, — сказал Джаспер. — Некоторые из них ещё с прошлого раза остались, нужно обновить метки и сигнальные нити. — Отлично, — кивнул Карлайл. — Эбигейл, ты с ним. Эммет, пойдём на северную сторону, проверим укрепления. Джаспер подошёл ко мне, его глаза были серьёзны, но в них читалась привычная спокойная уверенность. — Готова? — спросил он. — Всегда, — ответила я. Мы двинулись в сторону леса, и с каждым шагом утренняя нежность растворялась в холодной ясности предстоящего боя. Но гдето глубоко внутри, под слоем сосредоточенности и решимости, теплилось тепло — воспоминание о ночи, о прикосновении, о том, что есть чтото, ради чего стоит сражаться до конца.***
Сумеречные тени уже протянулись по лесной подстилке, когда я в последний раз проверила натяжение сигнальной нити. Каждый узел, каждая замаскированная ловушка — всё было выверено до миллиметра. Джаспер молча наблюдал за мной, изредка кивая в знак одобрения. Я выпрямилась, размяла затёкшие плечи. Вечерний воздух становился всё прохладнее. Невольно прикоснулась к шее — следы ночи ещё проступали бледными полукружиями. Нужно было проведать Беллу. Убедиться, что у них в горах всё в порядке. Возвращаясь в дом, я достала из шкафа толстовку с вышитой совой — подарок Карлайла. Мягкая ткань хранила едва уловимый аромат его одеколона. Натянув её, я почувствовала, как тепло окутывает меня. Горная тропа встретила меня шелестом листвы. Я шла уверенно — эти места я уже узнала наизусть. Когда до лагеря оставалось несколько десятков шагов, я замедлила ход. В воздухе пахло костром и малиновым чаем. За стволом вековой сосны я увидела Беллу у костра, укутанную в плед. Рядом был Эдвард — он разделывал сухие ветки, но взгляд его неизменно возвращался к Белле. Я вышла из-за дерева. Белла первой заметила меня: — Эби! Ты как раз вовремя. Мы заварили чай с малиной — будешь? Я улыбнулась, приближаясь к огню: — С удовольствием. Холодновато становится. Эдвард кивнул мне и, взяв с собой нож и фонарик, направился в лес. Как только он скрылся из виду, Белла подалась ко мне ближе, её глаза расширились от любопытства: — Эби, я заметила… — она осторожно коснулась пальцами своей шеи, намекая на мои следы. — Как тебе удалось? Я столько раз пыталась, но Эдвард… он словно каменный. Даже не смотрит в мою сторону, когда я пытаюсь быть ближе. А ты… у тебя всё получилось с Карлайлом. Как? Её голос дрогнул. В глазах читалась не ревность, а отчаянная надежда — надежда понять, как растопить лёд в сердце любимого. Я задумалась, подбирая слова. Не хотелось ранить её, но и обманывать было нельзя. — Белла, дело не в техниках или уловках. Карлайл… он чувствует, когда я нуждаюсь в нём не только как в защитнике. Когда я просто хочу быть рядом, без мыслей о битве или долге. Возможно, Эдвард тоже ждёт, что ты позволишь ему увидеть твою уязвимость, а не только решимость. Она опустила взгляд, обдумывая мои слова: — Но я боюсь показаться слабой. Особенно сейчас… — Быть уязвимой — не значит быть слабой, — мягко возразила я. — Это значит доверять. И он почувствует это доверие. Белла кивнула, в её глазах блеснули слёзы, но она быстро смахнула их: — Спасибо, Эби. Я попробую… Мы замолчали, прислушиваясь к треску костра. Гдето вдали хрустели ветки под шагами Эдварда. — Останешься на ночь? — снова спросила Белла. — У нас есть место в палатке. Я покачала головой: — Нет, мне нужно вернуться. Карлайл будет ждать. В этот момент за моей спиной раздался знакомый голос: — Я как раз пришёл за тобой. Карлайл стоял в отблесках костра — высокий, спокойный, его глаза мягко светились в полумраке. Он подошёл ближе, и я почувствовала, как напряжение последних часов отпускает меня. — Всё в порядке? — спросил он, обращаясь скорее ко мне, чем к Белле. — Да, — ответила я. — Ловушки расставлены. Белла и Эдвард хорошо устроились. Он кивнул, затем повернулся к Белле: — К вам скоро присоединится Джейкоб. Он уже в пути. Так что вы будете под надёжной защитой. Лицо Беллы просветлело: — Это замечательно. Спасибо. Карлайл протянул мне руку. Я вложила в неё свою ладонь, ощущая привычную силу его пальцев. — Нам пора, — сказал он. — Завтра будет тяжёлый день. Мы направились к выходу из лагеря. Уже на краю освещённого костром пространства я обернулась. Белла смотрела нам вслед, её силуэт растворялся в тени деревьев. В её взгляде читалась благодарность — не только за новости, но и за разговор, за крупицу надежды, которую я сумела ей подарить. Когда мы отошли достаточно далеко, Карлайл тихо спросил: — О чём вы говорили? Я поколебалась, но решила не скрывать: — Белла спрашивала, как мне удалось… быть ближе с тобой. Она чувствует, что Эдвард отстраняется, и не понимает почему. Он задумчиво кивнул: — Эдвард всегда был осторожен с ней. Боится причинить боль. Но иногда осторожность становится стеной. — Думаю, Белла это понимает. Просто ей нужно знать, что она не одна в своих чувствах. Карлайл сжал мою руку чуть крепче: — Как и ты не одна. Мы шли сквозь ночной лес, и звёзды над нами казались особенно яркими — словно тысячи маленьких огней, освещающих наш путь. Впереди ждала битва, но сейчас, рядом с ним, я чувствовала ту самую уверенность, которую пыталась передать Белле: мы справимся. Вместе.
