Неприкаянный Принц

      — …. Брат?       В мягком, неземном сиянии лунного света, что просачивался сквозь витражные окна тронного зала, он смотрел на её лицо. Черты, обычно столь живые и полные тепла, теперь были искажены ужасом и потрясением. Этот образ вжигался в самую глубь его подсознания, как клеймо, которое уже никогда не изгладится. Среди хаоса, царившего вокруг, её лик выделялся, подобно маяку. Пол под его ногами был усеян бездыханными телами двоих: его отца и женщины, которую он всегда с трудом называл матерью. Их кровь, густая и тёмная, растеклась вокруг, запятнав некогда безупречный мрамор. Его руки, теперь залитые кровью по самые локти, были немым свидетельством только что совершённого насилия.       Как дошло до этого? Вопрос эхом отозвался в его сознании, но он быстро отбросил его прочь. Нет. Он не чувствовал раскаяния за содеянное. Не чувствовал вовсе. Он не скорбел о тех двоих, кто причинил ему столько боли за всю его жизнь.       Но был один, единственный страх, что проникал в самую глубь его души.       — Прости меня, Аврора.

***

      С самого нежного возраста Ориона необъяснимо тянуло к границам их страны. К тому месту, где их земли обрывались, к длинному разлому, где заканчивался купол, окружавший их. Он родился и вырос в месте с названием прямо из сказки — Страна Чудес. Этот дивный край и вправду был наполнен всем, что только могло породить живое воображение ребёнка. Феи порхали вокруг, их крылья искрились на солнце. Маги показывали поразительные фокусы, и их палочки взрывались цветными всполохами волшебства. Гномы суетились вокруг, их бороды волочились по земле, пока они занимались своими повседневными делами. Список чудес казался бесконечным, и всё же юный и пытливый ум Ориона постоянно терзал один-единственный вопрос.       Если их страна и вправду так прекрасна и идиллична, как кажется, то почему она скрыта от всего остального мира? Почему они укрыты от глаз людей и других существ? Это была тайна, которая убивала его, загадка, которую он отчаянно жаждал разгадать.       Однажды, когда Орион направлялся к лесу, что вёл к краю купола, чей-то голос окликнул его. Из его маленького уютного дома вышла женщина.       — Орион! Иди сюда! Нельзя ходить в лес!       Эта женщина была его матерью, Идриль. Её имя было так же прекрасно, как и она сама, с добрыми глазами и нежной улыбкой, способной озарить всю комнату. Они жили в маленькой очаровательной деревушке недалеко от одной из границ купола. Но путь к этой таинственной границе прокладывал себе дорогу сквозь густой, древний лес. Деревня была простым местом с уютными домиками и размеренным гулом мельниц. От этих мельниц Ориона уже тошнило. Они стояли высокие и гордые, их деревянные колеса мерно вращались, используя силу ближайшего ручья. Было что-то безумно унылое в том, как они работали, перемалывая зерно в муку и обеспечивая нужды жителей.       Но, несмотря на очарование деревни, сердце Ориона тосковало по неизведанному, что лежало за лесом. Он нехотя повернул обратно к матери, и его маленькие плечи бессильно поникли от разочарования. Орион подошел к матери, на его маленьком личике отразилась смесь разочарования и любопытства.       — Почему нет? — он заскулил, глядя на нее большими умоляющими глазами.       — Я сто раз говорила тебе, почему нет, — Идриль решительно скрестила руки на груди, выражение ее лица было строгим, но в то же время слегка обеспокоенным. — Там для тебя ничего нет. Заходи внутрь. Мне скоро нужно уходить на работу.       Орион протопал в дом, его маленькие ножки производили больше шума, чем требовалось. Его мать работала на этих ужасных мельницах, изо дня в день собирая урожай бесконечной пшеницы. За эту работу едва хватало денег, но каким-то образом им удавалось сводить концы с концами. С трудом. Он прошел по узкому коридору в крошечную гостиную.       — А я хочу! — крикнул он, и его голос эхом разнесся по маленькому пространству.       Из коридора донесся резкий и громкий голос его матери.       — Ну, давай, хоти дальше! В желании нет ничего плохого!       — Ты вечно такая! — лицо Ориона покраснело от гнева, и он сжал свои маленькие кулачки в кулаки. — Почему мы живем здесь, а не в городе?       За маленькими деревушками раскинулся город, его великолепный замок был виден из их скромного жилища. Замок был великолепен - массивный и сверкающий, с башенками, которые, казалось, касались неба, и стенами, сверкавшими на солнце. Это было место чудес и тайн, место, которое Орион мечтал посетить, но ему никогда не разрешали. В коридоре повисла долгая, напряженная тишина. Идриль ответила не сразу, и на мгновение Ориону показалось, что она может вообще не ответить. Затем раздался ее голос, мягкий и наполненный грустью, которую он не совсем понимал.       — Прости меня, Орион. Это просто... так вышло. И теперь нам приходится с этим жить.       Она вошла в гостиную, поправляя платок, прикрывавший ее заостренные уши. Орион знал, что его мать была эльфийкой, и это делало его полуэльфом, но личность его отца оставалась загадкой, зияющей дырой в его жизни, которую он стремился заполнить. Так много вопросов кружилось в его юном мозгу, словно буря, и все же он не находил ответов. Орион нахмурился еще сильнее, когда плюхнулся в кресло, его маленькое тело утонуло в потертых подушках.       — Однажды я дойду до края, — пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к матери.       — Конечно, ты сделаешь это, — сказала Идриль, теперь ее голос звучал немного мягче. — Но позже ты получишь от меня нагоняй за свое упрямство.       — Я не боюсь, — твердо заявил он. — Можно я сбегаю на рынок?       Идриль снова поправила платок, и на ее лице появилось задумчивое выражение.       — Полагаю, я могу тебя отпустить… Только будь осторожен и не разговаривай с незнакомцами.       Ориону не нужно было повторять дважды. Вскрикнув от волнения, он вскочил, разбрасывая подушки во все стороны. Он выбежал из дома, не обращая внимания на отчаянные крики матери, призывавшие к осторожности.       Деревня кипела жизнью, пока Орион пробирался на рынок. Мощеные улочки были уставлены лотками со всем на свете - от свежих овощей до рукодельных безделушек. Люди приветствовали его тёплыми улыбками и дружескими взмахами руки, их лица были знакомыми и успокаивающими. Орион ловко лавировал в толпе, его глаза широко распахнулись от изумления, пока он впитывал краски и звуки рынка. Он остановился у прилавка с пёстрыми лентами и кружевами, проводя пальцами по мягким тканям. Затем перешёл к торговцу, продававшему свежеиспечённый хлеб, от аромата которого у него потекли слюнки.       Как был прекрасен его мир! Но даже сказки, однажды, подходят к концу.

***

      Орион начал замечать, что в жизни его матери наметилась странная закономерность. Ее регулярно навещал мужчина. Этот мужчина никогда не заходил в их дом, он всегда был одет в одежду с капюшоном, которая скрывала его черты, и он вполголоса разговаривал с Идриль. Поначалу наивный Орион предположил, что его мать нашла нового компаньона, с которым можно разделить свою жизнь. Но время шло, и характер их встреч становился все более странным. Они стояли на некотором расстоянии от дома, разговаривая тихо и таинственно. И Идриль была непреклонна в том, что Орион не должен приближаться к ним.       Однажды любопытство взяло верх над Орионом. Он на цыпочках подкрался к двери и прижался к ней ухом, чтобы подслушать разговор. Слова звучали приглушенно, не более чем тихий шепот, который он не мог разобрать. Как раз в тот момент, когда он напрягал слух, дверь внезапно распахнулась, ударив его прямо в лицо.       — Орион! — голос Идриль был пронзительным от тревоги. — Орион! Боже мой! Ты... Я просила тебя не делать этого!       — Кто приходит навестить тебя, мама? — Орион потер нос, поморщившись от удара дверью.       Выражение лица Идриль посуровело. Обычная теплота в ее глазах сменилась стальной решимостью:       — Это мои дела, Орион. И это не твое дело. Ты меня понял?       Орион отступил на шаг, пораженный резкой реакцией матери. Странное чувство дискомфорта поселилось у него в животе. Он никогда раньше не видел ее такой. Мгновение они стояли молча, напряжение между ними было сильным и ощутимым, и затем, не сказав больше ни слова, Орион повернулся и пошел прочь.       После этого инцидента, чуть позже, Идриль извинилась перед Орионом, ее голос был полон раскаяния и любви. Она крепко обнимала его, целовала в лоб и шептала слова извинения. Но, несмотря на все ее усилия, странное и неприятное чувство не покидало мальчика. Казалось, что на их некогда простую и счастливую жизнь упала тень.       Шли дни, и Орион заметил в своей матери едва заметные перемены. Ее улыбки стали реже, а в глазах появилось отстраненное выражение. Она казалась более заботливой по отношению к нему, но в то же время более скрытной. Орион не мог избавиться от ощущения, что что-то не так, но жизнь продолжала свое неумолимое движение вперед, как будто ничего не изменилось.       Орион жил своей обычной жизнью. Он выбегал в поле, ноги сами несли его к запретному лесу. Он поглощал пирожные и яблоки, наслаждаясь их сладким вкусом. Но в глубине души его всегда мучило чувство беспокойства.       А потом, однажды, все изменилось.       Орион играл в своей комнате, когда услышал, как мать окликнула его:       — Орион, спустись сюда, пожалуйста.       В её тоне было что-то, от чего у него ёкнуло сердце. Смесь страха и покорности, звук, который он от неё никогда раньше не слышал. Он медленно спустился по лестнице, и его глаза расширились при виде закутанной в плащ фигуры в прихожей.       Это был тот же мужчина, что навещал его мать, тот, кто вызывал в нём такое отвращение, но на этот раз человек сбросил плащ, раскрыв взору молодого парня, одетого в самые дорогие одежды. Он выглядел как рыцарь или стражник, с мечом у бедра и почётным знаком на груди. Парень же улыбнулся Ориону, но в этой улыбке было что-то… такое, волнующее детский мозг, что-то, от чего у мальчика побежали мурашки по коже.       — Привет. Ты же Орион?       — Да, это я… — Орион, который до этого в благоговении разглядывал одежду незнакомца, замешкался. — А вы кто?       — Я Финн, из Королевской гвардии, — плавно ответил молодой человек, и его улыбка не дрогнула. — И я пришёл за тобой.       Лицо Ориона озарилось смесью потрясения и восторга. Его глаза расширились, а рот слегка приоткрылся. За ним? Из королевской... Он всегда был очарован королевской семьёй, мечтал однажды увидеть их великолепный дворец вблизи. Но ему и в голову не приходило, что за ним пришлют кого-то… Орион обернулся к матери, ожидая увидеть на её лице тот же восторг. Вместо этого он увидел выражение чистого ужаса. Лицо Идриль было бледным как полотно, а её руки дрожали. Она сделала шаг вперёд, словно желая защитить его, но затем остановилась, и её глаза наполнились смятением, которого Орион никак не мог понять. Финн искоса взглянул на Идриль, его глаза слегка сузились, прежде чем он снова обратил свое внимание на Ориона.       — Я не думаю, что ты в курсе, но, Орион, ты пойдешь со мной во дворец.       В голове Ориона царил настоящий вихрь. Информации было слишком много, чтобы переварить ее всю сразу. Миллион вопросов пронеслось в его голове, но все, что он смог выдавить из себя, был возбужденный крик.       — Мы идем во дворец?! Это потрясающе! Но почему?... Мама, мы переезжаем во дворец?!       — Ну... как бы это сказать... — улыбка Финна на мгновение погасла, и он неловко переступил с ноги на ногу.       Орион был слишком взбудоражен, чтобы заметить дискомфорт этого человека или выстроить логическую цепочку событий. Его разум был полон образов большого дворца, короля и королевы и всех чудес, которые его ожидали. Идриль, напротив, выглядела так, словно ее вот-вот вырвет. Она попыталась сформулировать ответ, но слова застряли у нее в горле. Финн поправил пальто с видом человека, привыкшего быть терпеливым.       — Я дам вам немного времени, чтобы поговорить и все объяснить. Я полагал, что вы уже все ему рассказали, — с этими словами он направился в гостиную, оставив мать и сына наедине в коридоре.       Ноги Идриль подкосились, и она опустилась на колени рядом с Орионом. Ее руки крепко сжали его плечи, и Орион, наконец, заметил слезы, навернувшиеся на ее глаза. Его возбуждение начало ослабевать, уступая место растущему чувству неловкости.       — Мама! — сказал он, и в его голосе уже не было прежнего энтузиазма. — Мама, это происходит на самом деле? Это мой подарок на день рождения? Пожалуйста, скажи мне!       — Орион... мой милый мальчик, — начала она дрожащим голосом. — Это не подарок на день рождения. И я..... Я не пойду с тобой.       Радость Ориона мгновенно испарилась, сменившись выражением крайнего недоумения. Его глаза расширились от недоверия, а рот открывался и закрывался, как у рыбы, вытащенной из воды. Он не мог смириться с мыслью, что отправится во дворец без матери. Она была его опорой, как и для любого ребенка, его мама была его миром.       — Почему?! — он расплакался. — Я не хочу быть без тебя! Ты не можешь заставить меня уйти!       — Орион, послушай меня, — Идриль крепче сжала его плечи, и ее глаза умоляли его понять. — Там о тебе позаботятся. У тебя будет жизнь, полная возможностей, будущее, которое я никогда не смогу дать тебе здесь. Это к лучшему, любовь моя.       Но Орион не слушал. Он был слишком поглощен своим страхом и растерянностью. Он начал метаться, его маленькое тельце отчаянно вырывалось из его хватки.       — Нет, мама, я не хочу! Я не хочу уходить! Я хочу остаться с тобой!       — Орион! — крикнула Идриль, и ее голос эхом разнесся по маленькому коридору. Сила ее слов заставила его на мгновение замереть. Ее глаза, наполненные такой глубокой болью, что, казалось, пронзали его насквозь, удерживали взгляд. — Твой отец там! Во дворце! — она замолчала, прерывисто дыша, как будто эти слова разрывали ее на части изнутри. — Король - твой отец, ты слышишь меня?       Ориону показалось, что мир вокруг него повернулся вокруг своей оси. Все вопросы, которые у него когда-либо возникали о его отце - человеке, которого он никогда не знал, пустоте в его жизни, внезапно нахлынули на него, требуя ответов. На долгое мгновение он погрузился в молчание. Орион лихорадочно соображал, пытаясь осмыслить то, что она только что сказала ему. Король? Его отец? Это было невозможно, и все же... в глазах его матери было что-то такое, правда, настолько грубая и болезненная, что он не мог ее отрицать.       Первоначальный шок Ориона постепенно сменился сложной смесью чувств. Его прежняя истерика немного улеглась, по мере того как до него начинало доходить осознание того, кем был его отец. Это же круто, король ведь его отец! Но всё же навязчивый вопрос оставался.       — Но почему ты не поедешь со мной? — спросил он, и его голос дрогнул от замешательства. — Разве папе не будет радости тебя видеть? Я думал, мы встретимся с ним вместе!       Идриль вздрогнула от его слов, словно ее только что ударили. Вопрос об отце, казалось, беспокоил Ориона меньше, чем мысль о том, что она не будет рядом с ним. Она выдавила улыбку, больше похожую на гримасу.       — Орион… Я обещаю, мы снова встретимся.       — Тогда… — эти слова зажгли в сердце мальчика слабый проблеск надежды. — Я поеду первым, увижусь с папой, а потом ты приедешь за мной?       — Возможно, так и будет, — улыбка Идриль была горькой.       Орион удовлетворился этим ответом. Как же здорово! Теперь, когда на сердце у него было спокойно, Орион был почти вне себя от радости. Он собирался встретиться со своим отцом и посмотреть дворец! Разве это не было невероятно? Как раз в этот момент Финн появился из коридора.       — Вы закончили?       — Да, мы... — Идриль поднялась на ноги, ее движения были тяжелыми и вялыми. — закончили.       — Подготовьте его, — Финн кивнул. — Мы будем ждать с экипажем.       Следующие несколько мгновений прошли для Ориона как в тумане. Он вспомнил, как его мать укладывала кое-что из его вещей в сумку, ее руки двигались машинально. Он вспомнил, как крепко она обнимала его, как тепло ее тела прижималось к его телу, а потом его вывели на улицу, где ждала повозка.       Уже стемнело, и в деревне было тихо. Большинство жителей деревни спали, не подозревая о важных переменах, произошедших в жизни Ориона. Казалось, что они собирались ехать через темный лес всю ночь, чтобы добраться до города. Идриль же держала Ориона за руки, когда он садился в повозку.       — Береги себя...       — Я буду писать тебе письма! — пообещал Орион.       — Поехали!       И после крика Финна повозка тронулась с места. Орион наблюдал через окно, как фигура его матери становилась все меньше и меньше. Она все еще стояла там, наблюдая, как он уезжает, и даже в тусклом свете он мог видеть блеск слез на ее щеках. Но внезапно, к его удивлению, Идриль побежала за каретой. Глаза Ориона расширились, и он высунулся, отчаянно махая рукой.       — Мама, пока! Пока-пока, мама!       Она бежала так быстро, как только могла, ее длинные волосы развевались позади нее. Сквозь вой ветра и грохот колес кареты Орион услышал ее голос.       — Орион! Прости меня! Умоляю! Мне так жаль!…       Ее слова повисли в воздухе, наполненные печалью и сожалением, которые он не до конца понимал. Повозка набрала скорость, и вскоре Идриль превратилась в крошечную точку вдали.       Больше они не виделись.

***

      Путь вспоминался Ориону как мутный, размытый сон. Большую часть времени он либо пытался вздремнуть в тряской повозке, либо смотрел в окно на проплывающий мимо лес. Деревья, казалось, тянулись бесконечно, их ветви, словно корявые пальцы, тянулись к ним.       В какой-то момент им пришлось остановиться в небольшом городке. Там они пересели из повозки в карту. Орион, заинтригованный, спросил Финна, зачем они это делают. Финн просто ответил, что это из соображений безопасности, но этот ответ мальчика по-настоящему не затронул. Для него было важно лишь то, что сиденье в карете оказалось удобнее для сна. Он надеялся, что скоро они прибудут во дворец….       Мысли Ориона на протяжении всего пути часто возвращались к матери. Он думал о том, как она поживает, скучает ли она по нему так же сильно, как он по ней. Он по-прежнему ясно вспоминал её лицо, то, как лучились морщинки вокруг глаз, когда она улыбалась, и тепло её объятий. Но он крепко держался за её слова, за обещание, что они встретятся снова. И тут его посетила другая мысль, которая наполнила его чувством волнения и предвкушения. Он собирался встретиться со своим отцом! А после этого приедет и его мама. С этими утешительными мыслями, кружившимися в его голове, Орион снова погрузился в сон.       Его разбудил какой-то шум. Карета остановилась, и ритмичный стук колес на время прекратился, прежде чем начать ехать снова. Впереди сидел другой человек и правил лошадьми, а Финн сидел напротив него, и на его губах играла слабая улыбка.       — Просыпайся, мы приехали, — сказал Финн мягким, но твердым голосом.       Глаза Ориона расширились от удивления. Он протер заспанные веки и потянулся к занавескам. Дрожащей рукой он отодвинул их в сторону, и у него перехватило дыхание.       Перед ним расстилался город невообразимой красоты. Здания были высокими и величественными, их шпили тянулись к небу, словно пытаясь дотянуться до облаков. Улицы были вымощены гладкими камнями, которые сверкали на солнце, а на ветру развевались разноцветные плакаты и флаги. Город представлял собой симфонию красок и звуков. Прилавки выстроились вдоль улиц, их шатры ю развевались на ветру, а воздух был наполнен выкриками торговцев, расхваливающих свой товар. Повсюду толпился народ, одетый в нарядные платья из шёлка и бархата, их смех и говор создавали оживлённый фон.       Взгляд Ориона притянулся к центру города, где возвышался дворец. Это было громадное сооружение, большее и величественнее всего, что он мог себе представить. Стены были из белого мрамора, казалось, светившегося на солнце, а башни венчали золотые шпили, сверкавшие, как звёзды.       Пока карета катилась через городские ворота, Орион ощущал смесь благоговения и трепета. Это было место, где жил его отец, место, где начнётся его новая жизнь, но среди волнения в сердце шевельнулась и грусть. Его мамы не было рядом, чтобы разделить с ним этот момент.       Финн, казалось, почувствовал смешанные чувства Ориона и ободряюще положил руку ему на плечо.       — Всё будет хорошо, Орион, — мягко сказал он. — Увидишь.       Карета продолжала катиться по городским улицам, стук копыт лошадей отдавался эхом от стен домов. Орион прижался лицом к окну, его глаза широко распахнулись от изумления, пока он впитывал каждую деталь великолепного города. Наконец, карета остановилась во дворцовом дворе. Дыхание Ориона перехватило, когда он вышел из экипажа и огляделся. Двор был райским садом, наполненным яркими цветами и аккуратно подстриженными живыми изгородями, рыцари в сияющих доспехах стояли навытяжку с обнажёнными мечами, а слуги суетливо сновали вокруг, исполняя свои обязанности. Орион был настолько потрясён красотой этого места, что почти не услышал, как Финн окликнул его.       — Пойдём, Орион! Пора идти внутрь.       Орион последовал за Финном по ступеням и сквозь массивные двери дворца. Когда они распахнулись, его глазам предстало зрелище несравненной красоты.       Входной зал был огромным пространством, потолок взмывал высоко вверх, расписанный витиеватыми фресками с мифическими существами и героическими деяниями. Стены были увешаны гобеленами, изображавшими историю королевства, их цвета были насыщенными и яркими. Пол был выложен отполированным мрамором, таким гладким, что он отражал свет, словно зеркало. Через равные промежутки стояли статуи благородных особ, их каменные глаза, казалось, следили за Орионом, пока он проходил мимо. Факелы пылали в изысканных подсвечниках, отбрасывая тёплое золотистое сияние, которое дополняло волшебную атмосферу.       Ноги Ориона будто парили в воздухе, пока он всё это осматривал. Он поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, пытаясь охватить всё сразу. Во всех направлениях вели дверные проёмы, каждый из которых был украшен резьбой и позолоченными ручками. А в дальнем конце зала изгибалась вверх парадная лестница, теряясь в верхних уровнях дворца.       — Что ж, тогда начнём, — Финн улыбнулся его нетерпению. — Король в данный момент немного занят, но я могу провести для тебя небольшую экскурсию по дворцу.       — Пошли! — Лицо Ориона просияло.       Они отправились по дворцовым коридорам, и Орион шёл с широко распахнутыми от благоговения глазами и приоткрытым ртом. Слуги останавливались и провожали их взглядами, в которых читалось любопытство, но Орион был слишком поглощён красотой вокруг, чтобы замечать это. Каждая комната, в которую они заходили, была великолепнее предыдущей, наполненная изящной мебелью, произведениями искусства и драгоценными сокровищами. Это было словно шагнуть в сказку, о которой он всегда мечтал.       Он и не заметил, сколько времени прошло, когда они наконец оказались перед парой больших, искусно резных дверей. Финн остановился и повернулся к Ориону.       — Это кабинет Его Величества, — сказал он. — Думаю, сейчас он уже освободился.       Финн скрылся за дверями, оставив Ориона одного в коридоре. Сердце мальчика колотилось от волнения и нервов. После того, как показалось, что прошла целая вечность, двери распахнулись, и появился Финн, он кивнул Ориону, и на его лице было ободряющее выражение.       — Тебе повезло. Проходи.       Орион глубоко вздохнул и шагнул в кабинет. Он был ещё прекраснее, чем остальные части дворца: от пола до потолка стояли книжные шкафы, заполненные древними фолиантами, большой письменный стол был сделан из тёмного дерева, а в углу весело потрескивал огонь в камине.       Но внимание Ориона тут же привлекла фигура, стоявшая у окна. Услышав, как Орион входит, мужчина обернулся, и на его губах мелькнула лёгкая улыбка.       — Итак, ты Орион?       Орион на мгновение замер, его глаза широко распахнулись от изумления.       — Папа! — крикнул он. — Ты и вправду мой папа, да?!       Мужчина, явно ошеломлённый внезапным и бурным натиском Ориона, застыл. Его глаза расширились от неожиданности, тело напряглось, словно он не был уверен, как реагировать. Воцарилась долгая, неловкая пауза, в течение которой в комнате были слышны лишь потрескивание огня в камине и тяжёлое дыхание Ориона.       Орион, стоявший теперь прямо перед мужчиной, смотрел на него снизу вверх с ожиданием. Его улыбка начала меркнуть, когда он заметил неловкую реакцию мужчины, но тот прокашлялся, его глаза забегали по комнате, будто выискивая подходящие слова.       — Н-наверное… да, — наконец выдавил он, и его голос прозвучал напряжённо. — Думаю, да.       Ориону захотелось обнять мужчину, крепко прижаться к нему, но что-то в его поведении удержало мальчика. Какая-то скованность, неловкость заставила его замереть. Он опустил протянутые руки и стоял, слегка ёрзая, мужчина же снова прокашлялся и продолжил.       — Ну, как дорога?       — Потрясающе! — лицо Ориона просияло при этом вопросе. — И это место… оно такое прекрасное. А дворец! Прямо как из сказки.       — Рад, что тебе нравится, — мужчина с трудом выдавил лёгкую улыбку. — Пока можешь осмотреться, но нам нужно о многом поговорить.       Орион живо закивал, но затем слова сами сорвались с его губ:       — А мама позже тоже приедет?       Мгновенно лицо мужчины изменилось. Его лицо погасло, нервно дёрнулся мускул на скуле. Он казалось, подбирал слова, прищурившись, Орион смотрел на него, сбитый с толку его реакцией.       — … В смысле…       — Ну, она же мне обещала… — повторил он, и его голос стал тише. — Она сказала, что мы ещё увидимся.       Гнев мужчины был теперь почти осязаем. Он открыл рот, явно собираясь сказать что-то резкое, как из-за спины у двери раздался голос.       — Мальчик уже прибыл?       Орион и мужчина обернулись и увидели в дверном проёме женщину. Она была прекрасна, но совсем не так, как мама. Её черты были тонкими и утончёнными, волосы уложены безупречно, и она держалась с воздухом безраздельной власти. Выражение лица мужчины снова изменилось, на этот раз став более нейтральным.       — Да, он здесь, — сказал он ровным голосом.       Женщина вошла в комнату, её взгляд был прикован к Ориону. Она изучала его мгновение, её взгляд был оценивающим.       — Так вот он… Какой ты красивый мальчик, гены эльфов и правда творят чудеса.       Ориона охватила волна неловкости от слов женщины. Казалось, она видела в нём не более чем какую-то диковинную зверушку, занятный объект для разглядывания и комментариев. То, как она говорила о его эльфийских генах, заставляло его чувствовать себя неприятно, словно экспонат в музее. Когда женщина протянула руку к его лицу, её пальцы замерли, готовые коснуться его щеки, Орион среагировал инстинктивно. Он резко отвёл голову в сторону, и внутри него поднялось чувство омерзения. Он не хотел, чтобы руки этой незнакомки касались его. Глаза женщины сузились, а губы искривила усмешка.       — Его нужно обучить манерам. Сейчас он выглядит прямо как дикарь из леса.       Мужчина, отец Ориона, хотя ему всё ещё было трудно думать о нём как об отце, заколебался. Он посмотрел то на женщину, то на Ориона, и на его лице отразилось смятение.       — Орион, — наконец сказал он, и в его голосе не было тепла. — Я попрошу горничную отвести тебя в твою комнату. Чувствуй себя как дома.       Орион оцепенело кивнул, не решаясь заговорить. Он последовал взгляду мужчины к двери, где в ожидании стояла, опустив голову, юная горничная. Служанка вывела его из кабинета, и пока они шли по длинному, роскошному коридору, Орион не мог отделаться от чувства, что совершил ужасную ошибку.       Дворец, прежде казавшийся волшебной страной чудес, теперь ощущался холодным и чужим. Прекрасные фрески и гобелены, поразившие его ранее, теперь словно насмехались над ним; их красочные сцены счастья и процветания резко контрастировали с его растущим внутренним беспокойством.       Заворачивая за угол, Орион бросил взгляд через плечо. Дверь в кабинет была ещё открыта, и он видел, как мужчина и женщина стоят вместе, склонив головы и о чём-то разговаривая торопливым шёпотом. Выражение лица мужчины было серьёзным, почти обеспокоенным, в то время как лицо женщины искривилось от злобы.       В тот миг прежняя жизнь Ориона оборвалась.