География чувств

      — Алексей Петрович, не заняты? Пустите меня к себе?       Катя стояла в светлом летнем платье, ожидая, когда ей откроют. Дверь распахнулась, и на пороге её встретил Лёша, одетый в домашнюю футболку, спортивные штаны и… Фартук.       — Привет, родная, ты как раз вовремя! — обрадовался Донской, целуя Катю в уголок губ. — Мне тут Асад через Рахима такого барана подогнал, сейчас я его нам приготовлю!       — Шашлык из баранины? — уточнила Катя, снимая босоножки и оставляя их в прихожей. — Звучит вкусно, но больно уж заморочисто.       — Не переживай, шашлык из баранины по-ростовски — это лучшее, что придумали в мире. И сегодня ты на практике это узнаешь, — с большим энтузиазмом пообещал Донской, доставая все необходимые кухонные принадлежности.       — Не сомневаюсь, — хмыкнула Катя, проходя на кухню. — Но, может, перед началом узнаем на практике что-нибудь другое и приятное?       — Не, Катюнь, другое мы можем и потом приготовить, а такую хорошую баранину не часто встретишь, — привёл железный аргумент Лёша, не понимая, что речь шла совсем не о еде.       — Ладно, — вздохнула Катя, беря в руки фартук. — Командуй. Сделаем сейчас твоего барана…       Кубанова принялась помогать нарезать овощи, время от времени поглядывая на то, как Лёша старательно маринует мясо, вид у него был крайне сосредоточенный. Кате очень хотелось дотронуться до его щеки, убрать с глаз мешающую кудрявую прядь, которую Донской время от времени сдувал, поцеловать в конце концов. Они не виделись довольно долго: курортный сезон в этом году был очень насыщенным, Катя работала практически без отдыха. Лёша тоже утонул в бюрократии и управлении округом. То, что Кубанова смогла выбраться на его ростовскую дачу, было чудом, не иначе.       — Лёш, я очень ценю твои кулинарные навыки, — сказала Катя, подойдя вдруг ближе и обняв Донского со спины, кладя голову ему на плечо, — но может, отвлечёшься от своего барана и немного передохнёшь?       — Нет, ты что, Катюш, — Лёша быстро поцеловал Кубанову в висок, — это же баранье мясо! За ним глаз да глаз нужен. Зато потом такой знатный шашлык получится, вот увидишь! Кубанова издала обречённых вздох и вновь вернулась к овощам.       Хоть Лёша и уверял, что он настоящий профессионал своего дела и что с мясом расправится в два счёта, шашлык занял весь их день. Асад, как и все на Кавказе, славился своей щедростью, а потому мяса передал много, а Лёша, думая, видимо, накормить им весь округ, решил приготовить сразу всё. Закончили они уже к вечеру, сидя в беседке и пробуя своё совместное блюдо. Их труды не прошли даром — шашлык действительно получился вкусным. Правда, и убирать после него пришлось немало. Когда всё было чисто и убрано, Катя первая пошла в душ и, лёжа в постели в своей тонкой ночной рубашке, ждала, пока Лёша тоже закончит смывать с себя всю усталость этого дня.       — Ух, умаялся я сегодня что-то, — сказал Лёша, устраиваясь на кровати.       — Так, может… — Кубанова придвинулась чуть ближе, погладив широкую ростовскую грудь, — немного расслабимся и наконец передохнём?       — Да, ты права, — Донской поцеловал Катю в висок, — мы сегодня точно заслужили хороший, крепкий сон.       — Что? — не веря своим ушам, спросила Кубанова.       — Доброй ночи, Катюш, — ещё один поцелуй пришёлся в её лоб, после чего Лёша обнял её покрепче и закрыл глаза. Понадобилось несколько минут, чтобы он окончательно уснул.       Это стало последней каплей. Дождавшись, пока Донской совсем провалится в сон, Катя встала с постели, быстро оделась и, забрав сумку, вышла из дома. Ехать домой ночью — занятие небезопасное, особенно, учитывая, какой напряг был с общественным транспортом в это время, но не она первая начала, да и потом, к счастью, ещё существовало такси. Благополучно добравшись до вокзала, Катя взяла билет на первый утренний рейс в пять утра, решив, что поспит уже в электричке.       В этот же день к Кате забежал Рахим, прервав её дневной сон (а она завалилась спать сразу после того, как переступила помог квартиры). Ему срочно понадобилось занять тысячи три до понедельника. Кубанова закатила глаза, но протянула деньги. Тарханов поблагодарил, спросил, как она поживает, и так, слово за словом, они очутились за столом, допивая третью кружку чая, а за окном опускались сумерки.       — Нет, ты понимаешь, мы не виделись почти месяц! Я соскучилась по нему, пришла в красивом платье, но ему было важнее этого барана приготовить! Вообще-то своих не едят, — фыркнула Кубанова.       — Кать, он не замечал твоих воздыханий по нему больше века. По-моему, пора смириться с тем, что это Лёша и ему надо говорить обо всём прямо, — спокойно ответил Рахим.       — Да, но знаешь, — Катя немного сникла, — иногда я думаю о том, что… Может, это потому что я не так хороша, как была Нарине?       — Ну началось, — покачал головой Тарханов. — Не отрицаю, Нарине, мир её праху, действительно была прекрасной женщиной. Но не забывай, помимо того, что у тебя в подчинении находятся лучшие курорты России, тебя все любят и уважают, включая самого Москву, ты ещё и сама по себе очень красивая и обаятельная. Уж поверь мне, я тоже в конце концов мужчина.       — Ну спасибо, — усмехнулась Кубанова. — Нет, ну правда… Месяц, Рахим, месяц! Неужели он совсем не скучал? — вдруг раздался звонок в дверь. — Да кто там ещё? Сегодня, что, день открытых дверей в моей квартире?       Катя пошла открывать. На пороге образовался Донской в наспех застёгнутой рубашке и брюках. Вид у него был, мягко говоря, очень обеспокоенный.       — Кать, ты с ума сошла?! Одна, ночью, в Краснодар! А если бы с тобой что-то случилось?! Или на тебя напали хмыри какие?!       — Захотелось, вот я и поехала! — парировала Кубанова, вставая со стула. — И вообще, что за допрос в моём же доме?!       — О-ой, я, пожалуй, пойду, — чувствуя, что начинается буря, сказал Рахим и тихо ретировался из квартиры.       — Я волнуюсь за тебя вообще-то! — не унимался Лёша. — Представь себе, просыпаюсь среди ночи, а тебя нет! И трубку ещё не берёшь! Что я должен был подумать?       — Ой, какой заботливый! Ну и спал бы со своим бараном!       — Каким ещё бараном?!..       — Которого ты вчера приготовил!       Лёша застыл. Постепенно к нему начало приходить осознание. Все катины ласковые слова, намёки…       — Боже мой, Катя…       — Что «Катя»? — язвительно ответила Кубанова. — Донской, я не видела тебя грёбаный месяц! И вместо того, чтобы провести время вместе, ты решил устроить битву шефов как на «Пятнице»! Как я ещё должна была реагировать?!       — Но… Почему ты сразу не сказала мне? — задал резонный вопрос Лёша.       — И как ты это звучало? «Лёш, я ужасно соскучилась и хочу, чтобы мы сейчас занялись сексом, а не бараном»? Себя-то слышишь хоть? — Катя скресила руки на груди и отвернулась, сдув красную прядку с лица.       — Да хоть бы и так, — ответил Донской, уже успокоившись. — Я ведь тоже скучал, Кать. Страшно скучал. Я думал, мы сделаем шашлык и потом наконец побудем вдвоём.       — Ты уснул, — напомнила Кубанова, но тон её чуть смягчился.       — Но у нас было бы потом целое утро. И день. И целые дни, если бы только пожелала, — виновато сказал Лёша и подошёл ближе, обнимая Катю сзади.       — Так я ещё и виновата, что ли? — возмутилась Катя, но тело, скучавшее по сильным рукам Лёши ещё больше, предательски откликнулось приятной дрожью.       — Нет, просто мы немного друг друга недопоняли, — примирительно ответил Донской, оставляя нежный поцелуй чуть ниже затылка.       — Немного?..       — Ладно, много. Впрочем, как и всегда, — Лёша чуть усмехнулся, уткнувшись в плечо Кати, целуя его. — Ты у меня такая скорая на гнев.       — Донской, с огнём играешь, — Кубанова хотела, чтобы её голос звучал грозно, но уже окончательно растаяла под этими крепкими объятиями.       — Это моё любимое занятие, ты знаешь.       — Да? А я думала, ты больше любишь мариновать мясо для… Ай! — очередной язвительный комментарий был прерван уже более настойчивым поцелуем в шею.       — Так, может, позволишь мне загладить вину? — руки Лёши опустились ниже по талии. — Отплачу с лихвой, обещаю.       — Ну попробуй, — окончательно сдалась Кубанова, разворачиваясь к Донскому и позволяя ему взять её на руки.       …Рахим стоял на кассе в магазине, закупившись продуктами. Катины три тысячи его очень выручили, однако, выяснилось, ему не хватало ещё каких-то несчастных двести рублей. Мысленно выругавшись, он набрал номер Кубановой, однако после долгих гудков трубку никто не взял. Тарханов понимающе улыбнулся, понимая, что либо у них всё очень плохо, либо всё очень хорошо. И, как свидетель многих их ссор со стажем, он больше склонялся ко второму варианту.