В замке я под замком

Поездка в Надор была ошибкой. Самой большой в его жизни. Ричард понял это на второй день, когда обнаружил, что дверь в его покои запирается снаружи, а под окнами, в некогда родном саду, расхаживают незнакомые стражники с суровыми лицами. Его мать, герцогиня Мирабелла Окделл, после недолгой, ледяной встречи изложила ему новую реальность. Он, юный герцог, слишком «распустился» на службе у «этого выскочки-кэналийца». Пришло время «встать на путь истинный»: забыть о фехтовании и политических интригах, изучать хозяйственные книги и — главное — заключить выгодный брак с дочерью престарелого, но несметно богатого графа соседних земель. Брак восстановит богатство рода, а Ричард, наконец, станет тем, кем должен был быть: послушной пешкой в руках матери. Он чувствовал себя не герцогом, а дорогой безделушкой, выставленной на аукцион. Или принцессой, заточённой в башне. Каждый день был одним и тем же: скудная еда, унизительные «уроки» этикета под присмотром надменной тётушки, попытки писать письма, которые немедленно перехватывались. Его мир, который за годы в Талиге стал таким широким и сложным, сжался до размеров этой холодной комнаты с видом на мрачные, покрытые инеем ели. Он жалел, что согласился приехать. Дом? Какой дом? Дом — это особняк на улице Мимоз. Там, где в камине трещат поленья, а Рокэ, отложив документы, берёт гитару и наигрывает что-то меланхоличное на кэналийском наречии. Там, где его дразнят, но слушают. Где его существование что-то значит. Он просто хотел любви, как любой семнадцатилетний юноша. И думал, что хоть каплю её найдёт в родных стенах. Какой же он был дурак. Мысль, что кто-то придёт его спасать, даже не возникала. Кто? Алва? Зачем? Он был удобным оруженосцем, но не настолько ценным, чтобы Первый Маршал Талига лично ввязывался в семейный скандал в глухом Надоре. Нет. Его судьба — тихо сгнить в этом замке в объятиях нелюбимой жены.

***

Рокэ Алва был в бешенстве. Его мальчик, его обычно такой болтливый и назойливый Ричард, пропал. Сначала пришло короткое, вежливое письмо о необходимости срочно отбыть в Надор по семейным делам. Потом — тишина. Ни донесений, ни даже глупых вопросов. Через две недели терпение Рокэ лопнуло. Ричард мог быть упрямым, но не безответственным. Значит, случилось что-то плохое. Он прибыл в Надор анонимно, с горсткой верных людей. Разведка не заняла много времени. Слуги в трактирах с готовностью судачили: молодого герцога вернули под крылышко, готовят к свадьбе с соседней наследницей, не выпускают из замка, бедняга. Услышав слово «свадьба», Рокэ почувствовал, как холодная ярость заполнила каждую клетку его тела. Его. Его Ричарда. Хотели продать, как тюк дорогого товара. Запереть. Отобрать. Мысль о Ричарде как о заточённом принцссе, ждущей спасения, вызвала у него горькую усмешку. Но образ был… притягательным. Хрупкий, золотовласый в высокой башне. А он… он с радостью стал бы ... Нет, не принцем и не рыцарем, это слишком вульгарно, он же отродье Леворукого. Он был бы драконом. Драконом, который спалит весь этот жалкий замок дотла, ради того чтобы спасти, сберечь, услышать смех своего сокровища. Который задарит его крепостями и землями, а ещё лучше … платьями. Да. Тончайшими шелками и бархатом. Представление о том, как они будут облегать стройную фигуру Ричарда, как ткань будет шелестеть при каждом его движении, заставило кровь быстрее бежать по венам. Он мысленно овладел им и в платье, и без него, с наслаждением представляя, как тот самый румянец стыда и желания зальёт его бледные щёки. Но сначала нужно было вернуть. Силой. Хитростью. Неважно как. И тут его осенило. Идея была настолько блестящей в своей дерзости и простоте, что он чуть не рассмеялся вслух. Герцогиня хочет выгодного брака для сына? Что ж, он предоставит ей самый выгодный брак из всех возможных.

***

На следующий день ворота замка Надор содрогнулись от мощных ударов. Когда перепуганный привратник распахнул их, на пороге стоял Рокэ Алва, Первый Маршал Талига, во всём своём грозном величии, с отрядом личной гвардии. Его лицо было каменной маской холодной ярости. Его провели в тронный зал, где герцогиня Мирабелла уже пыталась собрать остатки своего достоинства. —Монсеньёр Алва! К… какой неожиданный сюрприз… Что Вы здесь забыли? — Где он? — прервал её Рокэ, даже не склонив головы. — Мой сын… он занят. Готовится к предстоящему… — К свадьбе. Знаю, — Алва сделал шаг вперёд, и его тихий голос прозвучал громче любого крика. — Я здесь, чтобы её отменить. Или, точнее, переназначить. Герцогиня замерла. —Я не понимаю… — Вы хотите выгодного брака для восстановления богатства и статуса. Я понимаю, — Рокэ говорил медленно, отчеканивая каждое слово. — Поэтому я предлагаю Вам союз выгоднее любого графа. Со мной. В зале воцарилась гробовая тишина. Даже гвардейцы Алвы замерли. —Вы… вы шутите, монсеньёр, — прошептала Мирабелла. — Я никогда не шучу на счёт того, что принадлежит мне, — возразил Рокэ. — Ричард Окделл — мой оруженосец. Его преданность, его будущее, он сам — мои. Я намерен сделать это официальным. Я женюсь на нём. Его приданое — это Ваша жизнь и Ваша относительная свобода. Мой дар — то, что я не сравняю этот замок с землёй за то, что Вы посмели тронуть моё имущество. Он обвёл взглядом бледное, онемевшее окружение герцогини. —А теперь отведите меня к нему. И пусть кто-то только посмеет сказать что-то против. Я за Ричарда любого убью. Не вопрос. Его провели в покои Ричарда. Дверь была заперта. Рокэ одним мощным ударом плеча вышибил засов. Дверь с грохотом распахнулась. Ричард стоял у окна, худой, бледный, с огромными синими глазами, полными потрясения и немой надежды. Увидев Рокэ, он задрожал. — Монсеньёр… — его голос сорвался на шёпот. Рокэ пересёк комнату в два шага. Он не стал обнимать его. Он взял его лицо в свои большие, грубые ладони и пристально посмотрел в глаза, ища следы страданий, слабости, сломленности. —Дурак, — прошептал он беззлобно. — Никогда больше. Слышишь? Никогда не возвращайся сюда без меня. Потом он обернулся к бледной, как смерть, герцогине, стоявшей в дверях. —Свадьба будет в Талиге. Через месяц. Приезжайте. Или нет. Мне всё равно. Но если Вы или кто-либо ещё посмеете подойти к нему ближе, чем на десять шагов без моего разрешения… — он не договорил, но в его взгляде было всё. Он снова повернулся к Ричарду, и его выражение смягчилось. —Собирайся. Мы едем домой. Ричард, всё ещё не верящий в происходящее, кивнул. Он был свободен. Его спаситель пришёл за ним. И судя по тому, как Рокэ смотрел на него — с одержимостью, яростью и чем-то безмерно тёплым, — его кошмар кончился. Начиналась новая, немыслимая сказка. Где он был не принцессой в башне, а самым главным сокровищем в логове самого страшного и преданного дракона во всём королевстве.