Настоящие амбассадоры Pepero

Минхо с палочкой пеперо в руке игриво ухмыльнулся, как и всегда, когда собирался подурачиться с Феликсом: неважно, на сцене это происходило или где-то вне камер. Феликсу это нравилось. С годами он все больше ценил людей, общение с которыми было без сложностей: комфортным и теплым. Они надкусили палочку с обеих сторон. И сделали всего несколько укусов перед тем, как Феликса пробило на смех — такое тоже случалось часто. Работать с Минхо было весело, потому и серьёзные сцены иногда давались с трудом. — Быстро ты, Ёнбок-а, — сказал Минхо, поймав упавшую палочку. — Какой же из тебя амбассадор. Феликс улыбнулся, выхватил её у Минхо из пальцев и снова засунул в рот. Эти палочки были как наркотик: очнешься — и половины пачки уже нет. — Хён, я лучше потом тебя баббл-ти угощу. Это была уже третья запись комнаты на сегодня, и больше всего на свете Феликсу хотелось поспать. Хорошо, что беседа с Минхо, как и всегда, прошла легко и весело. *** В комнате для отдыха не оказалось никого, кроме них двоих. Наверное, подумал Феликс, кого-то уже отпустили домой, кто-то снимается прямо сейчас. Ему нравилось сниматься в этом шоу и не нравилось одновременно: собрать все мысли о человеке, с которым работаешь каждый день, выдать из этого что-то приличное, не рассказать лишнего… Ещё и не знаешь никогда, как много вырежут при монтаже, насколько интересным получится итоговый результат. Феликс растёкся по дивану, даже телефон в руки брать было лень. Минхо плюхнулся рядом и чем-то зашуршал. Когда Феликс повернулся в его сторону, то увидел упаковку с пеперо в его руках. — Стафф отдал, — сказал Минхо. — А лучше бы персики. Феликс ухмыльнулся и потянулся за палочками. За целый день он толком не поел, только перекусы в комнатах и снеки между ними. Феликс захрустел палочкой, но когда потянулся за следующей, Минхо вытащить ее не позволил. — Это нам для тренировок, — сказал он. — Мне не надо тренироваться, ты просто меня рассмешил. — Валишь все на меня? Как не стыдно, Ёнбок-а. Попытавшись отнять палочку и проиграв, Феликс надулся. Потом попробовал представить, что было бы, если бы он не рассмеялся на съемках. Прелесть игр с Минхо была в том, что тот никогда не отступал, немногое могло его смутить. В этом они, пожалуй, немного походили друг на друга. Но если представить, что они пошли с этой палочкой до конца, кто отступил бы первым? — А, как быстро ты сдался. Тактику захвата придумываешь? — Думаю, что бы осталось от палочки, если бы нормально сыграли, — честно ответил Феликс. — Разве что-нибудь бы осталось? — Минхо ухмыльнулся. Он достал одну из пачки, разломал ее пополам и поманил Феликса поближе. — Ты зачем ее сломал? — Я на диете, никакого сладкого. Минхо засунул палочку в рот и скорчил дурацкое лицо — Феликс снова не удержался от смеха. Вечно одни страдания с вредной едой: и так набранные килограммы, да еще и потрудиться приходится, прежде чем поесть. Все еще улыбаясь, он придвинулся к Минхо ближе и аккуратно подцепил кончик шоколадной палочки зубами. Это все еще было немного смешно. И немного странно. Конечно, за годы совместной работы они дурачились по-всякому, но вот так — никогда. Они медленно кусали палочку, подставив ладони — вдруг кто-нибудь снова засмеется и уронит, — пока не оказались очень близко друг к другу. Феликс немного наклонил голову в сторону, и Минхо свободной рукой схватил его под затылком: то ли чтобы кусать было удобнее, то ли чтобы не отстранился. Феликс и не собирался. Дело принципа — он, вообще-то, таких вызовов не боялся. Это вам не в комнату страха войти. Теперь они оказались так близко, что даже смотреть на Минхо было неудобно, поэтому Феликс закрыл глаза. А через мгновение почувствовал мягкое прикосновение к своим губам. Палочки, наверное, и не осталось совсем. Таким положено быть настоящему концу игры? Кажется, хоть что-нибудь от палочки все же должно было остаться… Влажное прикосновение языка к его губам так удивило Феликса, что он открыл глаза. — Крошки остались, — пояснил Минхо, и от его слов теплое дыхание коснулось губ Феликса. Отстраняться оба не стали. Минхо говорил, что скажет, если ему не понравится, ведь так? Феликс тоже положил руку ему на шею и поцеловал снова — уже по-другому. Без шоколадной палочки между ними, таявшей теперь во рту. Губы Минхо были мягкими, ладонь, обхватившая шею Феликса, теплой и уверенной. Все дело в том, что Феликс очень любил целоваться. Не то чтобы с их безумным расписанием оставалось время на свидания, так что эти классные ощущения уже понемногу стерлись из памяти. А целоваться с Минхо оказалось ужасно приятно: когда их губы одновременно разомкнулись, будто это была годами отрепетированная хореография, они коснулись друг друга языками, все еще отдающими шоколадом на вкус. Пальцы на шее немного сжались, и Феликс придвинулся ближе, легко укусил нижнюю губу Минхо и скорее почувствовал, чем услышал его смешок. За дверью раздались шаги, и Феликс тут же отодвинулся как можно дальше — на другой конец дивана. И засунул в рот палочку пеперо, которая лежала на столе. Когда Феликс скосил взгляд на Минхо, тот уже сидел в телефоне, будто ничего и не произошло. Только на лице была едва заметная улыбка. Дверь открылась, и за ней показался Хан. — Когда нас уже покормят? — заныл он. — О, пеперо! — Хан плюхнулся на диван между Феликсом и Минхо и схватил упаковку с палочками. — Ну что, поиграем? Он задвигал бровями и заржал. — Дома, — ответил Минхо, не отрываясь от телефона. — М-м-м, — Хан уже набил палочкой рот, став похожим на хомяка. И невнятно пробормотал: — Ликси, тогда тоже приходи. Феликс покачал головой и дотронулся пальцами до губ — те, кажется, еще хранили отпечаток теплого прикосновения. Осталась всего одна комната, и он сможет поехать домой.