R is dead, baby

Кевин сидит в комнате, массируя голову руками и во всю пытаясь отогнать воспоминания подальше. Столкновение головы об стену послало вспышку боли по телу, а в глазах потемнело. Кевину плевать. «Заткнись, заткнись, заткнись! Тебя нет, это просто мои мысли!» Рико стоит вплотную, просовывая колено между его бедер, и Кевин скулит, потираясь о его ногу и сжимая руки на черной футболке. Кевин бьется головой об стену. Больно. Морияма исследует его тело руками, водит языком по шее и выдыхает прямо на ухо. Кусает плечо, смыкая зубы как можно сильнее, а затем слизывает кровь из раны. Он встает с кровати так неожиданно даже для самого себя, что на пару секунд отключилось зрение. Кевин стонет, возбуждение скапливается внизу живота, лицо покрывается краской. Он ругается, вслепую идет к окну и громко ударяя рукой в стекло, открывает его. – Ты мой, – Говорит японец кусая уже с другой стороны. Голова кружится. – Твой, – Подтверждает Кевин шепотом, – Только твой. Стакан, мирно лежащий на столе, вмиг разбивается о стену. Осколки разлетаются по комнате. Мысли приходят в норму.

***

После тренировки в раздевалке как всегда жарко и душно, воняет потом и сыростью. Кевин стоит у своего шкафчика, не чувствуя абсолютно ничего. Раньше Рико врывался сюда с гневом на лице, чуть ли не выбивая дверь. Бил рукой в стену. Шипел от боли, потому что, дебил, это ж бетонная стена. Подходил к Кевину, хватал его за волосы и сильно оттягивал. Кевин кричал, и только тогда он осознавал что сделал и тут же отшатывался, снова скалясь и заходил в ледяной душ. Жан подбегал в панике, но Кевин лишь отмахивался. Бывает, что сказать. Сейчас было так тихо, что его напряжение воздушно-капельным путем перешло к другим членам команды. Постепенно все начали уходить, и он остался один.

***

Рико любил зажигать свечи без повода, и теперь вся мебель пропиталась запахом пряной корицы и ванили. Одна все еще лежит на верхней полке шкафа и ждет своего времени. «Я зажгу ее после победы над Лисами», сказал он тогда, но свеча все еще нетронута. Рико любил подбирать маленькие камешки с улицы. Каждый он ассоциировал с определенным человеком, подписывая имя и складывая их в баночку. Среди них были Жан, Ичиро, Грейсон, Зейн, Теодора, Тренер Морияма, и еще очень много других. Имя Кевина было написано на самом большом, размером в шесть сантиметров, который не помещался к остальным. Он был слегка замшелым, в местах темноватым, но в тот день когда Рико его подобрал, он только сказал шепотом «Красиво». Рико любил ломать скорлупу. Это приносило ему непонятное удовольствие, поэтому когда на завтрак давали яйцо вкрутую, он дожидался когда все очистят свои яйца, а затем безмолвно собирал скорлупу себе на поднос и начинал нажимать на нее пальцем, отчего она с приятным хрустом ломалась и превращалась в маленькие кусочки. Рико любил кошек. Однажды к ним на подоконник залез маленький черный котенок. Рико долго боролся с самим собой, что было очень забавно, а затем все же решил тайком принести ему молоко. Кевин не мог не запомнить то выражение лица, с которым Рико рассматривал как животное медленно лакает свою еду, а затем поднимает на него взгляд своих зеленых глаз и протяжно мяукает. Мята – так он назвал котенка, что после того раза начал постоянно к ним приходить. Иногда он звал животное именем Кевина, потому что, бля, вы же практически близнецы. Дэй только недовольно ворчал. Рико любил Кевина… Это не то чтобы факт, скорее предположение. Возможно это не так. Но как бы то ни было, теперь этого никто не узнает.