you make me live / ты заставляешь меня жить

      За несколько недель до того, как их тридцать седьмое путешествие пошло наперекосяк, мама Майка увидела, как он готовит чай для Уилла после того, как тому приснился кошмар, и сидит с ним на диване в подвале, пока Уилл снова не засыпает у него на плече. Майк узнал, что она наблюдала за ними, только на следующий день, когда она загнала его в угол, пока он мыл посуду.       — Ты всегда заботишься обо всех остальных, — сказала она. — Но кто заботится о тебе?       Она, конечно, не имела в виду себя. Майк знал, что она имела в виду, что он был лидером среди своих друзей, всегда был. Что он будет заботиться об Уилле, Оди, Лукасе, Дастине и Макс до конца своих дней. Но Майк знает, что, поскольку она его мать, она всегда будет беспокоиться о нём больше всех. Она всегда будет надеяться, что Майк найдёт друга, который будет защищать его так же, как он защищает их.       Но если быть честным, Майк не уверен, что ему это нужно. Ему нравится заботиться о своих друзьях. Ему нравится, что после их расставания Оди наконец смогла открыться ему. Ему нравится, что Лукас иногда просит его пойти с ним в больницу навестить Макс. Ему нравится, что Дастин ищет его общества, чтобы поговорить об Эдди.       Ему нравится, что Уилл стучит в его дверь, когда ему снится кошмар.       И Майк не особо возражает против того, что никто не делает того же для него. Ему никогда не требовалось такое утешение. Он всегда сам справлялся со своими проблемами. Всякий раз, когда он срывался, это причиняло боль окружающим его людям, и после того, как он во второй раз так сильно навредил Уиллу, он решил, что больше никогда этого не сделает. Отныне его проблемы касаются только его самого. Никому не нужно о них знать. Никому не нужно о нём беспокоиться. И никому не нужно его защищать.       Дело не в эгоизме. Майк просто не хочет, чтобы кто-то беспокоился о нём. Ведь все остальные гораздо важнее его. Майку это просто не нужно, на самом деле. Ему не нужно прилагать столько усилий, сколько требуется, чтобы по-настоящему заботиться о ком-то.       Майк полностью забывает об этом разговоре до того момента, когда понимает, что вот-вот умрёт. Это происходит после того, как его план с треском проваливается. Это происходит после того, как Векна утаскивает детей, которых Майк отважно пытался защитить, и сразу после того, как из-под земли выползает Демогоргон и прыгает на него, вытянув мутировавшую руку с обнажёнными когтями прямо к сердцу Майка, чтобы убить его. Сражаться бесполезно: Майк умрёт.       Когда он закрывает лицо руками, в голове у Майка проносятся три мысли.       Первая: он никогда не узнает, спасли ли Холли из Изнанки.       Вторая: он никогда не узнает, в порядке ли его родители.       Третья: он никогда не узнает, каково это, когда о тебе заботятся.       Но Майк так долго в одиночку нёс это бремя и так же в одиночку умрёт. Поэтому он закрывает глаза и ждёт, с тоской мечтая о том, чтобы умереть в чьих-то объятиях. На мгновение он представляет, что это могли бы быть объятия Уилла, но потом решает, что никогда не подвергнет Уилла такому испытанию. А потом Майк решает, что никогда не подвергнет никого такому испытанию, так что в конце концов так даже лучше. Что он умрёт в одиночестве. Боже, он надеется, что Уилл не смотрит.       Проходят секунды. В голове Майка тикают невидимые часы. Майк не чувствует ничего, кроме дуновения ветра и боли в ушибленном плече. Он всё ещё жив.       Майк медленно опускает руки и открывает глаза, не обращая внимания на угрозы реального мира. Он видит, что всё осталось на своих местах, даже Демогоргон, который был там, когда Майк закрыл глаза и смирился со своей судьбой. Он не сдвинулся ни на дюйм. На самом деле, как понимает Майк, присмотревшись, он дрожит в воздухе, застыв на месте, словно его что-то сдерживает. Это чудесно — знать, что тебя спасла какая-то таинственная сила. Хотя Майк не уверен, что она такая уж таинственная. Потому что если Майк в чём-то и разбирается, так это в колдовстве.       И действительно, Майку достаточно было посмотреть немного вперёд и влево, чтобы увидеть его. Он стоял прямо, вытянув руки ладонями вверх, и его глаза сияли чистым белым светом.       Время останавливается.       Майк должен был знать, что Уилл Байерс никогда не пасует перед трудностями.       Майк может только с благоговением наблюдать за тем, как Уилл протягивает вторую руку, а затем резко откидывает голову назад. Майк не видит вокруг других демогоргонов, но он уверен, что Уилл использует свои новообретённые силы, чтобы спасти кого-то ещё где-то там. Секунду спустя Уилл опускает руки, и Майк слышит хруст, а затем резко поднимает голову, чтобы увидеть, как ломаются все кости в теле демогоргона и как он падает на землю, словно яйцо, сброшенное с лестницы для школьного проекта в восьмом классе.       Он лежит там, окровавленный и изувеченный, такой же мёртвый, каким Майк предполагал увидеть себя всего несколько секунд назад. Майк едва удостаивает его взглядом, наблюдая за Уиллом. Мир вокруг них замирает, сужается, и остаются только Майк и Уилл. Майк не может сдержать удивления, когда Уилл разжимает кулаки и падает на колени. Когда он ударяется о землю, из его носа начинает сочиться кровь, а белки глаз Уилла становятся белыми, когда его зрачки возвращаются на место.       Как ни странно, первая мысль Майка: Я же тебе говорил, чёрт возьми.       Их взгляды встречаются. Уилл поднимает руку и вытирает кровь с верхней губы. Даже с такого расстояния Майк может разглядеть выражение глаз Уилла. На его лице спокойствие, как будто всё произошедшее было неизбежным. Как будто Уилл наконец понял то, что Майк пытался донести до него всё это время.       Майк смотрит, как Уилл принимает его, как он всё ещё стоит на ногах, как Уилл спасает его. Кажется, что время замедляется, когда выражение лица Уилла меняется с принятия на чистую, неподдельную панику. Колени Уилла подкашиваются, он протягивает руку, словно пытаясь дотянуться до Майка, и в тот момент, когда Уилл начинает падать вперёд, ноги Майка отрываются от земли, и он летит в сторону Уилла, как пуля из дробовика Нэнси. Идеально прицелился и выстрелил без секунды промедления.       — УИЛЛ! — кричит Майк на бегу и видит, как пальцы Уилла тянутся к нему, хватая воздух, а рот открывается. Майк никогда не считал себя человеком с богатым воображением, ведь он привык руководствоваться логикой, но он готов поклясться, что видит, как Уилл пытается произнести односложное имя Майка. Его ноги ступают по гравию, он прорывается сквозь пламя и снова выкрикивает имя Уилла, когда наконец останавливается перед ним. Он опускается на колени, не обращая внимания на то, что земля рвёт его штаны, царапает колени и начинает сочиться кровью, потому что теперь он достаточно близко, чтобы положить руки на плечи Уилла и посмотреть ему в глаза.       — Майк, — наконец произносит Уилл, и его голос срывается. — Майк.       — Чёрт возьми, Уилл, — говорит Майк, слишком увлечённый собственными лихорадочными движениями.       Его руки дрожат, скользя по плечам Уилла, ощущая грубую ткань его рубашки, прижимая большой палец к пульсу на шее Уилла, чтобы услышать, как он бьётся, такой живой.       — Чёрт возьми, это было невероятно, — снова говорит Майк. Глаза Уилла становятся ярко-зелеными, когда Майк смотрит в них. Его собственные зрачки расширяются, а слова слетают с губ быстрее, чем он успевает подумать. — Я знал, что ты справишься, Уилл, я просто знал это. Я всегда думал, что у тебя могли быть какие-то способности или что-то в этом роде, потому что ты намного сильнее любого межпространственного монстра, потому что ты — это ты, а я был прав. Ты спас меня, Уилл, серьёзно, я думал, что умру там...       Уилл издает какой-то звук. Это сдавленное, гортанное всхлипывание. Оно заставляет Майка замереть на месте.       — Уилл?       — Майк, ты… ты чуть не умер.       Это звучит так же надломленно, скорее как всхлип, чем как предложение.       — Я знаю, — говорит ему Майк, сжимая плечи Уилла. — Я знаю, но ты меня спас.       Уилл отрывает руки от земли и кладёт их по обе стороны от лица Майка. В любой другой ситуации этот жест потребовал бы от них обоих осмысления, но после всего, что только что произошло, тёплые ладони Уилла на ледяных щеках Майка едва ли кажутся чем-то грандиозным. Поэтому Майк позволяет Уиллу прикоснуться к себе, позволяет ему провести большими пальцами по скулам Майка, позволяет Уиллу убедиться, что Майк жив.       — У тебя кровь идёт, — внезапно говорит Уилл, обеспокоенно нахмурив брови. Он поднимает руку и подносит её к порезу на лбу Майка, его глаза широко раскрыты от волнения.       — Это просто порез, — недоверчиво отвечает Майк. — Ничего страшного, Уилл, правда.       — Ты жив, — говорит Уилл, и на этот раз в его голосе слышится изумление. — Я не... я не потерял тебя.       — Ты никогда не смог бы меня потерять, — говорит ему Майк. А затем добавляет: — Никогда больше.       — Нет, — говорит Уилл, снова кладя руку на щеку Майка и так яростно качая головой, что его волосы разлетаются в разные стороны. Он все еще всхлипывает, и Майк не знает, что сделать, чтобы ему стало лучше.       Он так привык всегда пытаться что-то сделать, чтобы все стало лучше, но почему-то сейчас ему кажется, что лучше всего позволить Уиллу просто чувствовать то, что он чувствует.       — Нет, Майк, ты не понимаешь, — говорит Уилл. — Я видел тебя, Майк. Я видел этого Демогоргона, я видел, что он собирался с тобой сделать, он собирался тебя убить, и я просто... я не мог этого допустить, Майк. Я бы сделал всё, чтобы ты был в безопасности.       — Даже суперспособности разблокировал, — благоговейно шепчет Майк.       — Это было самое простое, что я когда-либо делал, — отвечает Уилл. — Потому что это было ради тебя.       Майк не может сдержаться — у него отвисает челюсть.       — Ради… меня?       — Лукас и Робин! — быстро говорит Уилл. — Я мог видеть глазами монстров. Я знал, что они тоже в опасности. Но когда я увидел тебя прямо перед собой — если бы это был кто-то из них, я не знаю, смог бы я — сделать то, что я только что сделал. Так что да, Майк. Это было ради тебя.       Майк не знает, что на это ответить. Его сердце бьётся как сумасшедшее, Уилл смотрит на него так, будто мир рухнет, если он хоть на секунду отведёт взгляд от Майка, вокруг них всё ещё бушует пожар, а Джойс без сознания лежит на земле. И Уилл только что признался, что открыл в себе суперспособности, потому что Майк был в опасности.       В его голове звучат слова матери. Кто о тебе заботится?       Майк снова смотрит на Уилла, и его поражает мысль о том, что Уилл прекрасен. Уилл прекрасен, когда смотрит на Майка, Уилл был прекрасен, когда ломал этих демогоргонов, Уилл был прекрасен, когда улыбался на поле, и Уилл прекрасен, когда притягивает Майка к себе и прижимается лбом к его лбу. Все запреты сняты.       — Ты... — Майк моргает, и на глаза наворачиваются слёзы. — Ты защитил меня.       — И я бы сделал это снова, — говорит Уилл с какой-то яростью. — Я всегда буду защищать тебя, Майк.       Майк всегда знал, что Уилл настойчив. Что он сильный и храбрый. Уилл — полная противоположность Майка. Уилл — это всё, чем Майк хотел бы быть. Уилл — самый удивительный человек из всех, кого знает Майк, независимо от того, есть у него силы или нет. Майк всегда знал, что Уилл способен на чудеса, что Уилл способен защитить Майка, но в этом никогда не было необходимости. Майк никогда ничего не ждёт взамен, когда оберегает Уилла, потому что в пять лет он дал клятву всегда защищать Уилла Байерса.       И всё это время, как оказалось, Уилл Байерс давал ему ту же клятву.       Майку нужно многое сказать Уиллу. Что он тоже всегда будет защищать Уилла. Что всё, что делает Майк, он делает ради Уилла. Что Майк всегда был храбрым только потому, что Уилл вдохновлял его быть храбрым. Что Майк никогда раньше ни к кому не испытывал таких чувств, как будто он не может прожить и секунды, не сказав Уиллу, как сильно он его любит.       О, — понимает Майк, когда губы Уилла оказываются в нескольких сантиметрах от его губ. Я люблю его.       Майк любит Уилла так, как ему всегда хотелось любить кого-то. Майк любит Уилла так, как Нэнси любит Джонатана, а Лукас любит Макс. Майк любит Уилла так, как рыцарь любит принцессу из сказок, которые он читал Уиллу, когда они были детьми, потому что Уиллу нравились забавные голоса, которые Майк использовал. Майк любит Уилла вечно, от природы.       — Уилл, — говорит Майк и не знает, что сказать дальше, но понимает, что должен что-то сказать. — Уилл, я...       — УИЛЛ! Уилл, детка, боже мой, ты в порядке?       Не сговариваясь, но понимая друг друга без слов, Уилл и Майк мгновенно отстраняются друг от друга. Майк, держа руки на плечах Уилла, отодвигается на шаг, и в этот момент к нему подбегает Джойс. Она бросает на Майка благодарный взгляд, и Майк не знает, что делать теперь, когда он понял, что любит её сына так сильно, что позволил бы Демогоргону забрать его, если бы это означало, что Уилл будет в безопасности и счастлив. Майк лишь кивает в ответ и передаёт Уилла в руки Джойс.       — Я в порядке, мам, — говорит Уилл и позволяет Джойс суетиться вокруг него, бормоча что-то, что не доходит до ушей Майка. Он встаёт и смотрит в непроглядную тьму неба. Как ни странно, Майк думает об Оди, о том, как она сражалась за его сестру в Изнанке. Они не виделись по несколько месяцев, и Майк был благодарен за их настоящую крепкую дружбу как ни за что другое. Он задаётся вопросом, что бы сказала ему Оди, если бы он признался, что влюблён в её брата.       В конце концов Майк вспоминает, что она сказала ему перед тем, как он отправился в их тридцать шестое путешествие. Ты тоже заслуживаешь счастливого конца, Майк.       Возвращайся домой целым и невредимым, — вот что Уилл сказал Майку сразу после этого.       Майк настолько погружён в свои мысли, что раскат грома пугает его, а уверенное прикосновение к его предплечью пугает ещё больше. Но когда он смотрит направо, он видит Уилла с решительным взглядом. Уилл сжимает руку Майка, а затем отпускает её. С другой стороны от Майка стоит Джойс с широко раскрытыми глазами, и они вместе смотрят на красное небо.       Скоро, Уилл. Майк решает. Я скоро скажу, что люблю тебя.       Рядом с ним Уилл — притягательная, великолепная, всепоглощающая сверхновая. Майк поворачивается, чтобы встретиться с ним взглядом, и Уилл улыбается ему. Майк улыбается в ответ, и в кои-то веки ему не кажется, что он кого-то успокаивает. Ему не кажется, что он притворяется. Ему не кажется, что он должен быть сильным. Он чувствует себя свободным, как будто наконец-то может перевести дух.       «Это правда, — думает Майк, — просто я этого не замечал». Что Уилл поймает его, когда он упадёт. Что Уилл спасёт его от неминуемой смерти. Что ответ на вопрос кто заботится о Майке всегда был простым и неизменным: это Уилл.       Всегда был Уилл.

***

      За несколько недель до того, как их тридцать седьмой рейд пошёл наперекосяк, мама Уилла видела, как он беспомощно смотрел вслед Майку, когда тот уходил на тридцать шестой рейд, бесстрашно отправляясь навстречу опасности туда, где Уилл не мог за ним присмотреть. Уилла пугало то, что его друзья и сестра отправлялись в зону активных боевых действий, что любой рейд мог стать для них последним, и этот страх усиливался в десять раз, когда он думал о Майке. То, что Джойс это заметит, было лишь вопросом времени.       — С ним всё будет в порядке, — сказала ему мама, обошла стол и обняла его. — Я знаю, ты волнуешься за Майка, но он храбрый. Он вернётся домой.       Нет, мам, — подумал тогда Уилл. Ты не понимаешь. Дело было не в том, что Уилл считал, будто Майк не может позаботиться о себе. Дело было не в том, что Уилл недооценивал храбрость и силу Майка. Дело в том, что в сердце Уилла Байерса всегда будет жить эта совершенно иррациональная часть, которая не выносит разлуки с Майком, потому что Майк — любовь всей грёбаной жизни Уилла Байерса, и Уилл готов голыми руками разнести всю Изнанку, лишь бы Майк был в безопасности. Уилл знает, что он слабее своих друзей. Уилл знал, что он обуза из-за своей связи с Векной. Но Уиллу было всё равно. Это был Майк. Уилл поклялся защищать его в тот день, когда тот выбрал волшебника в качестве своего класса в D&D. Он будет всегда защищать своего паладина.       Но с того самого дня, как они познакомились, Майк настаивал на том, чтобы быть защитником в их паре. Так было всегда, с самого детства. Но каждый раз, когда Майк заступался за него перед хулиганами, каждый раз, когда Майк ободряюще смотрел на него, когда над Уиллом издевались в классе, каждый раз, когда Майк обнимал его за плечи и вытаскивал из Изнанки, каждый раз Уиллу хотелось сделать то же самое для него. Уилл вспоминает, что даже в восемь лет ему хотелось, чтобы Майк хоть раз позволил ему заступиться за него перед хулиганом. А сейчас он мечтает быть рядом с Майком и Лукасом, когда они дежурят во время вылазок, просто чтобы знать, что Майк в безопасности.       Уилл ненавидит себя за то, что не может ходить на вылазки. Его единственное утешение в том, что Оди тоже не может, и они вместе сидят на диване в подвале WSQK и рассказывают друг другу о своей жизни, потому что теперь им так не хватает друг друга, а иногда они даже говорят о Майке. Это стало проще делать после того, как Майк и Оди расстались, а Уилл признался Оди, что влюблён в Майка. Ей было несложно принять тот факт, что мальчики могут влюбляться друг в друга, потому что её никогда не учили тому, что романтическая любовь возможна только между парнем и девушкой. Но Оди понимала, что остальной мир думает иначе, и она никому ничего не рассказывала. Так она стала самым близким доверенным лицом Уилла.       Уилл говорил с Оди о том, как защитить Майка. Она всегда испытывала те же чувства, говорила ему, что хочет уберечь Майка от всех ужасов, которые ей пришлось пережить. Даже сейчас, когда они расстались, это желание не покинуло её. Единственная разница между Оди и Уиллом до сегодняшнего дня заключалась в том, что у Оди была реальная, осязаемая сила, с помощью которой она могла защитить Майка. У Уилла в то время такой силы не было. Но, как сказала ему Оди, Уилл любит Майка сильнее, чем когда-либо любила Оди, а она любит его всем сердцем. Этого достаточно, — сказала Оди, и Уилл решил ей поверить. Он любит Майка всем сердцем. Этого должно быть достаточно.       И теперь у Уилла действительно есть реальная возможность защитить Майка. У него есть нечто большее, чем просто сердце, которое зовёт Майка по имени и жаждет уберечь его. Поэтому, когда Уилл увидел, как Демогоргон прыгает на Майка, он понял, что ему ничего не остаётся, кроме как спасти его, любой ценой. Уилл закрыл глаза и вспомнил все воспоминания, которые спасают его каждый день: как он познакомился с Майком, рисовал для своей матери, строил замок Байерс с Джонатаном, изучал D&D в подвале Майка. И этой любви действительно было достаточно.       Уилл получил настоящие суперспособности и первым делом использовал их, чтобы защитить Майка.       Уилл бы и не стал делать ничего другого.       Джойс ведёт Майка и Уилла обратно в здание WSQK. Майк и Уилл идут в нескольких шагах позади неё, притягиваясь друг к другу, как магниты, и их руки соприкасаются так близко, что Уилл мог бы просунуть пальцы между пальцами Майка и прижать его к себе, если бы захотел. Но каждый раз, когда между их пальцами пробегает искра, Джойс оборачивается, чтобы посмотреть на Уилла, и они отстраняются друг от друга. Они могли бы держаться на расстоянии, если бы попытались, но Уилл не хочет этого. Ему нужно быть рядом с Майком после того, как он едва не погиб. Ему нужно чувствовать, что Майк жив.       В конце концов Уилл решает просто держаться за спинку куртки Майка, спрятав руку так, чтобы Джойс не увидела. Майк просто поворачивается к нему и улыбается, почувствовав его прикосновение. Эта мимолетная улыбка все равно согревает Уилла изнутри. Они так и стоят, пока Джойс не открывает дверь в WSQK. Уилл отпускает Майка, когда они заходят внутрь, но не отходит слишком далеко. Джойс переводит взгляд с одного на другого.       — Майк, — внезапно произносит она. — Майк, милый, у тебя кровь.       Точно, — внезапно вспоминает Уилл, — порез Майка. Он снова смотрит на него и морщится. По лбу Майка стекает кровь, и Уилл вспоминает, как плечо Майка ударилось о стену, когда они чинили протекающую трубу.       — Дай я посмотрю, — начинает Джойс, но Уилл чувствует такой прилив желания защитить Майка, что ему вдруг становится невыносима мысль о том, что кто-то, кроме него, будет заботиться о Майке. Кроме того, его мама только что узнала, что у её сына есть суперспособности. Ей нужно отдохнуть.       — Всё в порядке, мам, — быстро говорит Уилл. — Я помогу Майку привести себя в порядок.       Джойс хмурится.       — Ты уверен, милый? Тебе нужно отдохнуть.       — Да, — соглашается Майк. — Всё в порядке, Уилл, мне просто нужно заклеить пластырем...       — Нет, — резко отвечает Уилл, и, когда Майк и Джойс странно смотрят на него, он понижает голос. — Майк, ты ударился плечом. Тебе не стоит тянуться к лицу.       Майк бросает на него странный взгляд, и в его лице появляется что-то нежное. Уилл краснеет.       — Ладно, — наконец говорит Майк. — Здесь есть… ну, типа, ванная или…       — В спальне есть аптечка, — говорит Уилл. На тот редкий случай, если «Ползучие» задерживались на ночь и Уилл с Оди отказывались идти домой, пока их близкие не вернутся целыми и невредимыми, в плане WSQK была предусмотрена небольшая спальня. Майк кивает, и Уилл в последний раз обнимает Джойс, позволяя ей сжимать его так крепко, как она хочет, а затем отпускает, улыбается Майку, подходит к дивану и садится.       Уилл хватает Майка за запястье и тянет.       — Давай.       Майк кивает и следует за Уиллом в спальню. Это скудно оформленная комната, один постер выбран Уиллом (The Clash) и один постер выбран Оди (Синди Лопер). Уилл испытывает пьянящее чувство власти, будучи тем, кто хоть раз в жизни куда-то приведет Майка. Уилл останавливается перед кроватью, украшенной только белым одеялом, и Майк садится. Уилл обходит кровать, чтобы достать аптечку из ящика прикроватной тумбочки, а затем садится на край кровати рядом с Майком и поворачивается к нему. Майк улыбается ему.       С такого близкого расстояния Уилл может разглядеть каждую веснушку Майка. Он видит завиток, спускающийся по лбу Майка. Он видит коричневые вкрапления в чёрных глазах. Он видит синяк, который уже начинает формироваться на ключице Майка, спускаясь по воротнику свитера на плечо. Уилл ненавидит видеть Майка раненым, поэтому он снова смотрит ему в глаза. Если бы Уиллу пришлось выбирать, какую часть лица Майка он хотел бы нарисовать, он бы выбрал его глаза, потому что они всегда такие выразительные. Сейчас в них читается что-то непонятное, но, несомненно, мягкое и любящее. Уилл вздыхает и достаёт спиртовую салфетку.       — Знаешь, — говорит Майк. — Ты, наверное, устал, Уилл. Я могу сделать это сам.       — Майк, — говорит Уилл, и он хочет, чтобы его голос звучал строго, но вместо этого в его словах слышится мольба, что-то искреннее и отчаянное. Любовь сквозит в каждом слоге, стекает, как мёд. — Майк, пожалуйста. Мне нужно... мне нужно это сделать.       Я не могу сказать тебе, как сильно я тебя люблю, поэтому мне нужно показать это.       Майк, должно быть, что-то увидел на лице Уилла, потому что он вздохнул.       — Хорошо.       — Ты всегда так заботишься обо мне, — бормочет Уилл, открывая упаковку, доставая салфетку и прикладывая её ко лбу Майка. — Позволь мне тоже позаботиться о тебе.       Это романтично. Возможно, это даже слишком романтично. Но Уиллу всё равно. Он всё ещё под кайфом от выброса адреналина, всё ещё не может поверить, что Майк жив, и слова Робин всё ещё звучат у него в голове. Я чувствовала себя такой свободной. Уилл действительно чувствует себя свободным, когда смотрит на Майка. Уилл вспоминает, о чём он думал, когда закрыл глаза. На внутренней стороне его век запечатлелся образ Майка, закрывающего лицо от Демогоргона.       Я люблю тебя с того дня, как мы познакомились, Майк Уиллер.       Майк шипит, когда салфетка задевает его рану, и Уилл, не раздумывая, протягивает руку и сжимает его ладонь. Он почти ожидает, что Майк отдёрнет руку, но вместо этого тот сжимает его ладонь в ответ. Сердце Уилла бьётся, как крылья колибри. Их пальцы сплетаются на матрасе, пока Уилл прижимает салфетку ко лбу Майка, медленно удаляя кровь. Майк просто позволяет ему это делать, наблюдая за тем, как Уилл работает, и Уилл краснеет.       — Ты потрясающий, — ни с того ни с сего говорит Майк. Уилл краснеет ещё сильнее.       — Я просто вытираю кровь с твоего лица. Я делал это на прошлой неделе, когда ты ударился, споткнувшись на лестнице в школе.       Майк смеётся.       — Ты знаешь, что я имею в виду, Уилл. Не только силы, но и всё остальное. То, насколько ты силён, даже после всего, через что тебе пришлось пройти. Это невероятно. Я бы хотел...       Майк снова шипит, когда Уилл в последний раз проводит салфеткой по его лбу, а затем комкает ее и начинает распаковывать пластырь. Для этого ему приходится отпустить руку Майка, но тот без возражений позволяет ему это сделать, завершая свою мысль.       — Хотел бы я быть таким же сильным, как ты, — заканчивает Майк, и Уилл чуть не роняет пластырь. Он смотрит на Майка и видит на его лице только искренность.       — Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю, — говорит ему Уилл. — И самый храбрый.       — Ты придаёшь мне смелости, — отвечает Майк. И правда, как Уилл мог не влюбиться в него? Майк — его рыцарь в сияющих доспехах, его лучший друг на свете. Парень, с которым он играл в «Подземелья и драконов», подросток, с которым он ссорился из-за девушки, почти взрослый мужчина, которому он сейчас промывает раны и так отчаянно хочет его поцеловать.       — Нет, — говорит Уилл и качает головой. — Ты был таким храбрым, когда меня не было. Все говорили мне, какой ты храбрый. Ты храбрый и со мной, и без меня, Майк. Ты потрясающий.       Майк смеётся, немного смущаясь, и Уилл хмурится. Он протягивает руку и прижимает пластырь ко лбу Майка, с трудом сдерживаясь, чтобы не поцеловать его. Уилл наслаждается тем, что может вот так заботиться о Майке, успокаивать его, быть рядом с ним. Уилл наконец-то может защитить любовь всей своей жизни, и он с радостью будет делать это вечно.       — Я серьёзно, — говорит Уилл. — Не кори себя, Майк. Пожалуйста. Я знаю тебя, Майк. Я знаю, что ты винишь себя за пострадавших родителей и Холли. Я знаю, что ты винишь себя за детей. Но ты не должен этого делать. Это была не твоя вина. Мы вернём их всех. Я обещаю.       Как Уилл говорит о том, что ему физически больно, когда Майк плохо относится к себе? Как Уилл говорит о том, что печаль в глазах Майка так сильно сжимает его сердце, что оно болит?       — Ладно, — наконец говорит Майк. — Ты прав. Мы вернём их всех.       — Так и будет. — Уилл улыбается и убирает руки со лба Майка, а затем, не раздумывая, снова берёт его за руку. Майк с готовностью принимает его руку. — И ты уже поправился.       Уилл ожидает, что Майк сейчас отстранится, выйдет из спальни и начнёт продумывать их следующий шаг. Но Майк этого не делает. Вместо этого он наклоняется вперёд, и Уилл вздрагивает, когда их носы соприкасаются, а губы Майка оказываются в дюйме от его губ. Уилл крепче сжимает руку Майка, внезапно ощущая себя на американских горках, летящих вниз.       — Майк, — шепчет Уилл, задыхаясь. — Что ты делаешь?       Уилл начинает считать веснушки Майка. Одна, две, три, четыре, пять, шесть, семь —       — Я люблю тебя, Уилл Байерс.       Уилл сбивается со счёта.       Внезапно весь мир сводится к Майку. Майку, любви всей его жизни, который говорит Уиллу, что тоже его любит. Что Уилл не одинок в своих чувствах. Что, хотя Уилл и собирался любить Майка всю оставшуюся жизнь, не говоря об этом ни слова, теперь ему не нужно этого делать. Внезапно перед ним открываются новые возможности. Уилл может сказать Майку, что любит его.       — Я люблю тебя, Майк Уиллер.       Лицо Майка расплывается в улыбке — самой широкой улыбке, которую Уилл когда-либо видел на его лице. От этого он тает, становится таким неописуемо счастливым, что тоже улыбается Майку. И не успевает он опомниться, как его глаза наполняются слезами. Он моргает, и одна слезинка скатывается по его щеке. Майк замечает это, конечно же, замечает, и вытирает её свободной рукой.       — Эй, — шепчет Майк так же тихо, как всегда, когда разговаривает с Уиллом. — Ты в порядке?       — Да, — кивает Уилл, с трудом сдерживая слёзы. — Я просто... я никогда не думал, что смогу сказать тебе, что люблю тебя. Я никогда не думал, что смогу произнести это вслух.       — Можешь, — говорит Майк. Это звучит как обещание. — Сколько угодно раз.       — Я люблю тебя, Майк, — говорит Уилл, потому что он может. — Я люблю тебя. Я буду заботиться о тебе, Майк. Я буду защищать тебя, когда тебе будет угрожать опасность, и обнимать тебя, когда тебе будет больно. Ты всегда защищаешь нас, но я буду защищать тебя.       Уилл не ожидает, что у Майка тоже наворачиваются слёзы. Но он готов к этому и вытирает слёзы с щёк Майка так же, как Майк вытирал слёзы у него.       — Я люблю тебя, Уилл, — всхлипывая, говорит Майк. Но он всё ещё улыбается, и Уилл тысячу раз сразился бы с Векной, лишь бы сохранить эту улыбку на его лице. — И я буду защищать тебя в ответ.       — Я знаю, — говорит Уилл. Он закрывает глаза и думает о мальчике на качелях, который попросил Уилла стать его другом, и о мальчике в этой спальне, который сейчас наклоняется, чтобы поцеловать его, и о том, как Уилл любил Майка каждую секунду с тех пор и до сегодняшнего дня. И о том, как Майк тоже любил его с тех пор и до сегодняшнего дня, страстно, вечно и от природы.       Когда Майк впервые целует Уилла, их руки на кровати сжимаются ещё сильнее: свободная рука Уилла лежит на волосах Майка, а рука Майка — на щеке Уилла. Когда Уилл впервые целует Майка в ответ, он думает о том, что Майку больше никогда не придётся сталкиваться с миром в одиночку, потому что Уилл — колдун, колдун Майка, и любви Уилла всегда было достаточно.