Позволь пригласить тебя?

Гермиона стояла в углу бального зала и смотрела на украшения, которые должны были сделать это унылое помещение более жизнерадостным. Каждый год она приходила на это мероприятие в надежде, что сможет просто повеселиться на рождественской вечеринке без репортёров и зевак, и каждый год её ждало разочарование. Она даже не хотела приезжать в этом году, но Гарри пришёл к ней домой и практически умолял её приехать. Рон всё ещё был за границей, проводил медовый месяц с Кэти, а Гарри не хотел оставаться наедине с толпой, поскольку Джинни застряла дома с новым членом семьи Поттеров, Джеймсом Сириусом Поттером. Поэтому Гермиона сделала то, что делала всегда: пришла ему на помощь и предложила составить ему пару на вечер, раз уж она получила приглашение. Она согласилась надеть платье, которое сшил для неё Кингсли, и появилась на балу, где её часами донимали репортёры, пока она стояла в стороне от танцпола, испытывая сильнейший дискомфорт. Гарри исчез некоторое время назад, оставив Гермиону одну, и она, как агнец, ведомый на заклание, ждала, когда кто-нибудь придёт и начнёт расспрашивать её о том, что она делала во время войны. Это приводило в бешенство. Как будто её боль и ужас были чем-то достойным восхищения. Как будто это был какой-то экспонат в музее, который можно и нужно рассматривать. Как будто ей до сих пор не снились кошмары обо всём, что ей пришлось пережить. Она едва успела закончить особенно тягостный разговор о времени, проведённом в поместье Малфоев, который начал лорд Гринграсс. Этот румяный мужчина даже не потрудился принять чью-либо сторону во время войны и увез свою семью далеко в Бразилию, пока не улеглась пыль. Тем не менее, он почему-то считал, что имеет право знать об одном из её самых страшных воспоминаний. Наконец-то она смогла вздохнуть с облегчением, оказавшись на достаточном расстоянии от него и остальных гостей бала, хотя её платье и не позволяло ей вдыхать полной грудью. Оно, как обычно, было слишком нарядным. Это было элегантное платье с открытой спиной, воротником-хомутом, зауженной талией и юбкой А-силуэта. С левой стороны платья был небольшой разрез, который позволял ей передвигать ноги. Всё платье, с головы до пят, было переливающегося золотистого цвета. Она ненавидела этот цвет, ненавидела то, что он ассоциировался с ней, как будто она была чем-то ценным, чем-то желанным, как приз. Тем не менее, большая часть волшебного мира знала её как Золотую девочку, поэтому Кингсли каждый год настаивал на том, чтобы её платье соответствовало этому прозвищу. Она быстро наложила согревающие чары, как будто могла ускорить время одним лишь желанием. Но, увы, мероприятие должно было продолжаться ещё три часа, и у неё не было уважительной причины, чтобы уйти раньше. Разве что Гарри решит, что им обоим нужно вернуться к нему домой, чтобы помочь Джинни. Нет, ей придётся наблюдать за тем, как лучшие лондонские снобы дефилируют по танцполу, пока к ней не обратятся или пока Гарри не спасёт её. Следующие полчаса прошли в блаженном спокойствии, и Гермиона не могла отвести взгляд от танцующих. Музыка была более живой и оптимистичной, чем вальсы, на которых оркестр играл большую часть вечера. Гермиона затерялась в море развевающихся платьев и кружащихся пар, большинство из которых излучали умиротворение и счастье. — И почему же Золотая девочка изо всех сил старается спрятаться в углу комнаты? — протянул хрипловатый мужской голос у неё за спиной. Гермиона обернулась. Реакция, отточенная месяцами в бегах, не подвела её, и она увидела перед собой Драко Малфоя. Высокий, он надел сегодня костюм чёрного цвета, настолько тёмный, что он мог бы показаться фиолетовым. Костюм был сшит идеально и облегал каждый сантиметр мышц, которые оставались скрытыми от невооружённого глаза. Единственным ярким пятном, если его можно так назвать, был блестящий серый галстук, который переливался на свету. Его волосы были распущены и уложены в небрежной манере, которая придавала ему юный вид. — Увидела что-то, что тебе понравилось, Грейнджер? — весело усмехнулся он, и Гермиона попыталась скрыть румянец, который заливал её щёки, когда она поняла, что беззастенчиво пялилась на него. Она изо всех сил старалась держать своё сердце под контролем. Она не могла отрицать, что он был красив, она всегда считала его привлекательным, даже когда это было небезопасно, но она никогда не думала, что у неё будет возможность воплотить свои мысли в жизнь. — Видала и получше. — Сумела выдавить она, хотя внутри у неё всё кричало: «ЛГУНЬЯ!» Он снова усмехнулся, и от этого звука ей захотелось поджать пальцы на ногах. - О, неужели? Мы можем обсудить это позже, но я всё ещё жду ответа на свой вопрос. - Что еще за вопрос? - Чёрт, она забыла, о чём он её спрашивал. Его улыбка стала хищной. - Почему самая красивая ведьма в комнате прячется в углу? Теперь она знала, что сильно покраснела. За всё время, что она провела с Роном, он ни разу не делал ей таких комплиментов. Так непринуждённо и спокойно, как будто это был факт, а не мнение. Она могла бы упасть перед ним на колени от такой похвалы, но ей удалось выдавить из себя: - Я не очень хорошо танцую. — Ну, так не пойдёт, — Драко протянул руку, на которую она настороженно посмотрела. — Давай, Грейнджер. Я не дам тебе упасть. Обещаю. Что-то в его голосе смягчилось, и Гермиона решила отбросить осторожность. Она взяла его за руку и позволила ему вывести себя на танцпол, притянув к себе. Гермиону чуть ли не трясло от волнения. Она ненавидела танцевать, когда кто-то видит, поэтому, когда Драко сделал шаг назад, она в качестве компенсации наступила ему на ногу. Надо отдать ему должное, он даже не поморщился. Она почувствовала его руку под своим подбородком раньше, чем увидела её, и подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. - Не смотри вниз. Просто смотри мне в глаза. Она сглотнула комок в горле, но сделала так, как он сказал. Вскоре они уже летали по комнате, не обращая ни на что внимания. Он не отводил от неё взгляда, даже когда кружил её и направлял в танце так, как она никогда бы не смогла сделать сама. Она не могла отвести взгляд от того, как сверкали его глаза, когда на них падал свет, или от того, как слегка напрягались его плечи, когда он менял направление. Ей казалось, что она парит на облаке высоко над остальным миром. Она почти забыла, что они находятся перед всем Министерством, настолько её завораживали его глаза. Когда песня закончилась, она ожидала, что он отстранится и уйдёт, как, в конце концов, поступали все, но он этого не сделал. Он лишь замедлил шаг в такт новой песне. Она никогда раньше не чувствовала себя такой желанной, такой любимой. Она прислонилась к его груди, наслаждаясь его теплом. Он наклонился и прошептал ей на ухо: - У меня противоречивые мысли о тебе, мисс Грейнджер. В животе у нее затрепетало, но она прошептала в ответ: - О! И какие же? Он тихо и мрачно усмехнулся. - Часть меня хочет остаться на этом танцполе навсегда, чтобы показать всем, что ты предпочитаешь танцевать со мной, а не с кем-то другим... — А другая часть? — Она тяжело дышала, и её голос зазвучал жалобно. Его рука скользнула чуть ниже по её спине, и от этого прикосновения у неё участился пульс. - Ну, эта часть хочет перенести тебя домой, чтобы я мог показать тебе, насколько ты на самом деле прекрасна... без этого платья. Она отстранилась, чтобы ещё раз взглянуть ему в глаза, и увидела в его взгляде голод. - Я... думаю, мне нравится второй вариант. Он ухмыльнулся и наклонился вперёд, завладев её губами. Его рука скользнула чуть дальше, и она застонала, приоткрыв рот. Он воспользовался этим и коснулся её языка своим. Все мысли вылетели у неё из головы, кроме одной. Это должно было стать хорошим Рождеством.