Новогодний соблазн альфы

      Чимин ответил на поцелуй с не меньшей страстью. Он обвил руками шею Чонгука и прижался к нему всем телом. Хвоя и лилия — это сочетание пьянило, лишало разума.       Чонгук оторвался от его губ и прошептал:       — Ты мой, Чимин. Только мой. И я больше никогда тебя не отпущу.       Чимин улыбнулся, услышав эти слова, и прижался щекой к щеке Чонгука.       — Всегда был твоим, — прошептал он в ответ. — Просто тебе нужно было это осознать. Он поцеловал Чонгука в шею, играючи прикусив кожу. Альфа застонал.       Он отстранился от Чонгука, и тот недовольно зарычал. Омега провёл кончиками пальцев по его щеке, успокаивая зверя внутри. Альфа рывком развернул Чимина и впечатал спиной в стену. Холод кафеля обжёг кожу.       — Что ты творишь со мной, Чим? Твой запах лилии…я на самом пределе, — прорычал Чонгук, обжигая взглядом и лаская ладонью каждый изгиб податливого омежьего тела.       — Ты не смог забыть меня, я чувствую. Твой зверь рвётся ко мне, — прошептал Чимин, дразняще проведя кончиками пальцев по его груди.       — Не играй со мной, Чимин, иначе я сломаюсь и разложу тебя прямо здесь, — прохрипел Чонгук, его голос дрожал от сдерживаемого желания.       — Я этого и хочу, мой альфа, — выдохнул Чимин в ответ, призывно подаваясь навстречу.       Чонгук шумно выдохнул, ощущая, как последние остатки самообладания покидают его. Слова Чимина были как искра в пороховой бочке, воспламеняя его чувства до предела. Он больше не мог сопротивляться, да и не хотел. Всё его существо требовало этого омегу, этого ангела с дьявольским огоньком в глазах.       Он впился в губы Чимина страстным, голодным поцелуем, сминая их, выпивая каждый стон, каждый вздох. Его руки блуждали по телу омеги, запоминая каждую линию, каждый изгиб. Холод кафеля казался сейчас приятным контрастом с обжигающим жаром, бушующим внутри.       Чимин отвечал на поцелуй с нескрываемым удовольствием, его тело извивалось, прижимаясь ещё ближе. Он словно растворялся в Чонгуке, в его силе, в его страсти. Он ждал этого момента слишком долго, и теперь, когда он наконец настал, альфа не хотел терять ни секунды.       Чонгук оторвался от его губ, тяжело дыша, и посмотрел в глаза Чимина.       — Как же я жажду сорвать с тебя этот костюм Снегурочки и утонуть в неге твоего тела. Как же я хочу тебя. Чимин опустил свою руку и прикоснулся к паху альфы.       Омега игриво улыбнулся, его глаза лучились дразнящим огнём.       — Тогда… кто тебе мешает, мой альфа? — прошептал он, чуть прикусывая нижнюю губу.       Из груди Чонгука вырвался утробный рык. Понимая, что с набухшим от желания естеством ему не добраться до кабинета, он дёрнул на себя ручку подсобки и, подтолкнув Чимина внутрь, вошёл следом, захлопнув за собой дверь.       В подсобке было темно, лишь тусклый свет проникал сквозь щели в двери. Чонгук, не теряя ни секунды, прижал Чимина к стене, его дыхание обжигало шею омеги. Затем, принялся расстёгивать пуговицы его костюма. Движения были резкими, нетерпеливыми, словно он боялся, что этот момент снова ускользнет от него.        Ткань поддавалась неохотно, но Чонгук не отступал. Когда верхняя часть костюма была расстёгнута, он опустился к шее Чимина, оставляя влажные поцелуи на нежной коже. Омега запрокинул голову, позволяя альфе беспрепятственно ласкать его, аромат хвои окутывал его. Он чувствовал, как волны возбуждения накрывают его с головой, лишая воли, оставляя только одно желание — быть ближе и чувствовать глубже.       Чонгук сорвал с омеги шапку Снегурочки, и белокурые пряди рассыпались по плечам. Он жадно впился поцелуем в ключицу, оставляя на коже яркий след. Руки Чимина не отставали, расстёгивая пуговицы на белоснежной рубашке Чонгука. Ткань полетела на пол, открывая взору крепкий торс альфы.       Он провёл ладонями по его груди, ощущая рельеф мышц под пальцами. Чонгук застонал, поддаваясь навстречу ласкам. Он рывком поднял Чимина на руки, усаживая на стоящий рядом небольшой стол. Тот обвился ногами вокруг его талии, притягивая ближе и ещё сильнее распаляя и без того бушующее в нём пламя. Юбка костюма задралась, обнажая стройные ноги. Чонгук не выдержал и припал к ним губами, осыпая поцелуями каждый сантиметр кожи.       Чимин запрокинул голову, из его горла вырвался тихий стон. Он больше не мог сдерживать себя. Всё его тело жаждало Чонгука, его прикосновений, его любви. Он хотел раствориться в нём, отдать себя целиком и полностью. Альфа оторвался от нежного тела омеги и взглянул на него сверху вниз.       В полумраке подсобки его глаза казались бездонными омутами, полными желания и обожания. Губы Чимина были припухшими и влажными, а щёки покрывал лёгкий румянец. Он был прекрасен, словно сошедший с небес ангел, и Чонгук чувствовал себя самым счастливым человеком на земле, имея возможность обладать им.       Он принялся медленно стягивать с него юбку Снегурочки, наслаждаясь каждым мгновением. Ткань скользила по бёдрам, открывая всё больше и больше нежной кожи. Когда вещица упала на пол, Чонгук не смог сдержать стона. Чимин был одет в кружевное белье, которое едва скрывало его прелести. Он был похож на сладкий запретный плод, и Чонгук не мог устоять перед искушением.       Альфа опустился на колени перед ним, лаская его бедра, оставляя влажные поцелуи на коже. Чимин дрожал от каждого прикосновения, его тело горело от возбуждения. Он запустил руки в волосы Чонгука, притягивая его ближе. Ему было нужно больше, он жаждал его прикосновений, его поцелуев, его любви. Альфа почувствовал, как омега начинает терять терпение.       Он поднялся, заставив омегу развернуться к себе спиной и слегка наклониться вперёд. Быстрым движением расстегнув и приспустив свои брюки вместе с боксёрами, альфа ощутил упругость ягодиц под своей ладонью, и на мгновение обжёг их шлепком. Направляя свой возбуждённый член, он резко вошёл в податливую, пульсирующую плоть омеги.       Чимин издал сдавленный стон, вцепившись пальцами в край стола. Альфа, не давая ему опомниться, углубил проникновение, заполнив его на всю длину. Жар, исходивший от податливого тела, обжигал, заставляя забыть обо всём на свете. Движения становились всё более интенсивными, ритмичными, сливаясь в единый такт с учащённым дыханием обоих.       Каждый толчок отдавался волной наслаждения, проходящей сквозь всё тело омеги. Он чувствовал, как его сознание постепенно ускользает, уступая место первобытным инстинктам. Альфа, чувствуя нарастающее возбуждение, прикусил мочку его уха, вырывая ещё один стон.        Он знал, что омега близок к разрядке, и это лишь подстёгивало его самого. Альфа сжал его бедра, удерживая на месте, и усилил напор. Чувствуя, как омега сжимается вокруг него, он издал глухой рык, предвещая свою скорую разрядку.       Они двигались в унисон, пока волна наслаждения не захлестнула их обоих. Омега выкрикнул его имя, извиваясь в его руках, а альфа извергся в него, чувствуя, как его тело пронзает дрожь. Оба тяжело дышали, прислонившись друг к другу. Альфа медленно вышел из омеги, поддерживая его, чтобы тот не упал.       Он развернул его к себе, заглядывая в покрасневшее лицо, и нежно поцеловал в губы. Омега ответил на поцелуй, обнимая его в ответ. Хвоя и лилия — это сочетание пьянило, лишало разума.       — Я люблю тебя, Гуки, — прошептал омега, словно раскрывая самое сокровенное.       — Я люблю тебя до луны и обратно, малыш, — промурлыкал Чонгук, обнимая его крепче. — Ты — моя вселенная, моя бесконечность.       После этого объятия альфа помог омеге привести себя в порядок, натянул обратно кружевное бельё, затем юбку. Они оба чувствовали себя расслабленными и удовлетворёнными. Напряжение, висевшее между ними, наконец рассеялось, уступив место чувству близости и доверия.       — Малыш, давай сбежим отсюда, корпоратив и без нас может прекрасно закончится, — проговорил альфа.       — Гук, милый, мне всё же нужно довести твой корпоратив до блистательного финала, твои сотрудники заждались кульминации.       — Я тебя не отпущу к этим похотливым альфам, осыпающим тебя вожделенными взглядами, это выше моих сил.       — Это моя работа, — омега кокетливо подмигнул, дразня.       — Теперь твоя работа — это я, — прошептал Гук, притягивая его к себе.       Чонгук прильнул к его шее, оставляя влажные поцелуи, и прошептал в самое ухо: — Тогда твоя работа — довести меня до предела, Снегурочка. И я уверен, ты справишься с ней блестяще.       Чимин отстранился, озорно взглянув на него. Он поправил смятую манишку костюма, стараясь придать себе невинный вид, хотя от влажного блеска в глазах ускользала всякая возможность обмануть Чонгука.       — Что ж, если это моя работа, то мне придётся выполнить её безупречно. Но не здесь, мой альфа. Мы должны вернуться к твоим сотрудникам, пока они не решили, что Снегурочка сбежала с праздника.       Чонгук неохотно отпустил Чимина, позволив ему выбраться из своего пленения. Он провёл рукой по взъерошенным волосам, пытаясь унять бушующие внутри эмоции.       — Как скажешь, моя Снегурочка. Но помни, этот вечер ещё не закончен. И я обязательно получу то, что хочу.       Они вместе вышли из тесной комнаты, возвращаясь в шумную атмосферу корпоратива. Чимин лучезарно улыбался, словно ничего не произошло, и вновь стал центром внимания, зажигая зал своим обаянием. Но Чонгук видел в его глазах отблески той страсти, что только что бушевала между ними, и это обещание предстоящей ночи заставляло его сердце биться быстрее.       Чонгуку было сложно сосредоточиться на разговорах и поздравлениях, которыми его окружали. Каждый жест, каждое слово Чимина, обращённое к другим, казалось ему намеренной провокацией, игрой, призванной ещё больше разжечь его страсть и желание.       Он ловил себя на том, что прожигает взглядом хрупкую фигурку в голубом костюме, мысленно снова срывая с него этот наряд и прижимая к себе обнажённое тело.       — Чон, ну ты куда исчез?! И Снегурочка твоя как дым испарилась… Неужели…вы были вместе?       — Юнги, лучше помолчи, твои подколы не уместны, — процедил Чонгук сквозь зубы.       — Понял, молчу. Но знай, ты крут, — Юнги подмигнул и кивнул в сторону одинокой фигуры, замершей в ожидании. — Мне пора, мой омега совсем заждался.       — О, да ты времени зря не терял, уже нашёл себе пару, — усмехнулся Чонгук, проследив за взглядом друга.       — Надеюсь, он не упорхнёт от меня слишком быстро, — лукаво подмигнул Юнги и, слегка покачиваясь, направился к своему омеге.       Вечер тянулся мучительно долго. Чонгук томился в ожидании, словно хищник, выслеживающий добычу. Он наблюдал, как Чимин кружится в танце с коллегами, смеётся над шутками и дарит каждому частичку своего тепла. Но Чонгук знал, что настоящее тепло, истинную страсть Чимин приберег только для него.       В этот момент он понял, что больше никогда его не отпустит. Он будет любить его, защищать его, беречь его до конца своих дней. Потому что Чимин — его жизнь, его судьба, его всё.