Бумажное сердце

      На самом краю соснового бора, утопая в снегах, затерялось шале. Оно будто сошло с рождественской открытки: массивные брёвна, почерневшие от времени и непогоды; тяжёлый каменный фундамент, поросший мхом; и покатая крыша под пуховой снежной периной.       Внутри под убаюкивающий треск поленьев замирал бег времени. Каэл сонно кутался в плед, уютно устроившись на диване и облокотившись на Войса. За панорамным окном открывался его любимый вид. Солнце опускалось за горные пики, а на нитях горнолыжных трасс зажигались фонари, превращаясь в гигантскую гирлянду. — А можешь, убить меня сам? – спросил Каэл. – Чтобы быстро.       Войс с неизменной полуулыбкой склонил голову к плечу, комично вскинув брови в недоумении. — Я не убийца. – Его улыбка стала шире, открывая вид на длинные клыки. – Всего лишь вампир. — У каждого свои недостатки, да? – припомнил его же фразу Каэл, тихо рассмеявшись. — Стало хуже? Я усилю чары. Боль отступит, не бойся. — Я уже связался с врачом, мы изменили дозировку. Поэтому не надо. Сколько ты их уже беспрерывно используешь? Посмотри в зеркало. Сейчас ты как никогда напоминаешь мертвеца. — Уверен, мне идет аристократическая бледность. Забудь, ты ведь хотел мне что-то показать.       Каэл растерянно оглянулся, будто не понимая, что искать, и споткнулся взглядом о небольшую коробку на журнальном столике. — О, наверное, хотел… Точно, хочу отдать тебе кое-что.       Он потянулся за коробкой, но Войс его опередил, вложив её в худые руки. Каэл достал из коробки полумаску, сложенную из чёрной бумаги, и передал Войсу. Хоть она и казалась простой, но присмотревшись, тот заметил затейливый орнамент граней. — Оригами? — Ну, почти. Неважно. Я сделал её после нашей первой встречи. Помнишь? — Конечно, благотворительный маскарад, устроенный твоей семьей. Как я могу забыть охвативший меня мандраж?       Войс шумно потянул носом воздух у самой шеи Каэла, погружая того в воспоминания. Казалось, тот вечер случился не здесь и не с ними, а в другой реальности или времени. Перед глазами проносился вихрь красок и перьев, пышных платьев и затейливых фраков. Войс блистал в центре внимания, лучше всех сохраняя анонимность. После оказалось, что он, правда, пробрался на маскарад незваным гостем. Но это не мешало ему кружить в танцах дам, отбивая их у кавалеров, как и юношей, обескураженных такой наглостью. Войс воплощал собой саму суть маскарада, цветущего вседозволенностью и весельем.       Каэл наблюдал со стороны, впитывая дух праздника, не собираясь принимать участие, пока Войс вдруг ни оказался рядом с ним. Каэл до сих пор не мог себе объяснить, как поддался на уговоры незнакомца. А может и не хотел. Но тогда он точно хотел танцевать в тёмном саду под приглушенные звуки музыки, отдавливая партнеру ноги; заливисто смеяться и быть пьяным шампанским; целоваться до зудящих губ, прижатый к шершавому стволу дерева. И если бы ни блеснувшие в свете луны удлинившиеся клыки его визави, ещё более острые чем его улыбки, этот вечер остался бы лишь яркой крупицей, затерявшейся в памяти. — О, – удивленно протянул Войс, когда Каэл от него отшатнулся.       Войс быстро вернул потерянную на миг улыбку, обняв Каэла, снова утянул того в неспешный танец. — Что… происходит? — спросил задушено Каэл. — Прости, моя оплошность, поторопился. Но ты слишком притягательно пахнешь, очень необычно. Терпко, с горчинкой. — Кто ты?! — Всего лишь вампир, желающий глоточек твоей крови. Позволишь? — Нет! — Не хочешь? Как же так? Тогда придётся добиваться твоего согласия.       Каэл тогда толком ничего не понял. Но то, что он счел бредом, настигло его в лице Войса и его ухаживаний.       Каэл вернулся к реальности и вынул бумажную ракушку, показывая её Войсу. — Дай, угадаю, — провел тот по её ребристой бумажной поверхности. — Мы встречали рассвет на пляже, прохлада утра, шорох волн… — Да, — улыбнулся Каэл.       Тогда он рассказал, что болен, и его жизнь подходит к концу. А Войс пожал плечами и ответил: — У каждого свои недостатки, – и следом пробормотал. – Так вот откуда горчинка. «Бессмертный придурок». – подумал Каэл. — Если у нас сжатые сроки… — Вскочив на ноги, Войс и его потянул за собой. — Тогда давай поспешим. Чем хочешь заняться? Есть план? Если нет, сейчас набросаем список.       Покачав головой, Каэл остался сидеть на песке. — Не нужно. Если постоянно куда-то торопиться, можно многого не успеть. Не хочу устраивать гонку, предпочитаю наслаждаться моментом здесь и сейчас. Так я чувствую, что живу. — О, ладно. Но разве у тебя не осталось, чего желать? — Ну, может быть. Я бы хотел в горы. Раствориться среди искрящегося снега, — немного подумав, он добавил: — И умереть там же. Родители превратили наш особняк в филиал больницы. Неизбежно идти к смерти под их пристальным взглядом… угнетает.       В то утро, Каэл думал, что на этом их встречи закончатся. Но через пару дней Войс объявился на пороге его дома, как всегда, одетый с иголочки и с арсеналом обезоруживающих улыбок. Каэл едва успел сбежать с лестницы, а Войс уже целовал маме руку и вручал букет роз. — Прошу прощения, но кто вы ему? — Его парень, — проговорил Войс, смотря в глаза застывшего на последней ступени Каэла. — Что? – прикрыла ладонью рот мама. — Почему ты ничего рассказал? — Ты гей? – просипел отец, только что появившийся из гостиной. — Я… — Каэл прочистил горло прежде чем ответить. – Сам узнал недавно.       Вечер протекал отнюдь не томно. Пришлось выдержать допрос мамы, и нервное ожидание, когда Войс вернется из кабинета отца. Всё это время Каэл терзал подаренный на ходу букет пышных пионов, не понимая за кого стоит переживать. Уже в своей комнате он смог рассмотреть последствия беседы – разбитая губа Войса затягивалась прямо на глазах, ничуть не портя его улыбки. — Ты же ему ничего не сделаешь? — За кого ты меня принимаешь? Я всего лишь вампир.       Без предупреждения Войс обнял Каэла и утянул на кровать. Зажатые между ними цветы потеряли в количестве лепестков. Но Войс, не обращая внимания, вольготно разлегся и вручил опешившему парню конверт, в котором оказались фотографии дома и путеводитель по горнолыжному курорту. — Пора исполнять желания.       После Войс появлялся в его доме каждый день. Каэл так и не узнал, как за это время ему удалось уговорить родителей на отъезд. Прощание выдалось долгим и печальным. Все догадывались, что оно последнее. Но Каэл не мог не улыбаться, вспоминая, что, пытаясь отбиться от навязанного в спутники врача, Войс буквально украл его из-под носа отца, сговорившись с их же водителем.       Цветы давно завяли, но сейчас Войс крутил в руках розовый цветок, не менее прекрасный в свете своей бумажной хрупкости. — Что ещё в твоей сокровищнице? — Немного. В последнее время я чаще сплю, чем бодрствую. Не успеваю заняться.       Каэл бережно сжимал красное сердце, не зная, как озвучить памятный момент. — О, я знаю. – Войс аккуратно забрал его и прошептал на ухо. – Это про ту вьюжную ночь... – Он отстранился, чтобы провести костяшками пальцев по покрасневшим щекам Каэла. – Ты был таким нежным, чувственным… — Прекрати. — Почему? Твои сбитое дыхание, срывающийся голос, а аромат… О, это чудесно.       Каэл уткнулся в плечо Войса, чтобы не слышать слов, от которых даже в его скверном состоянии, мурашки щекотали кожу, а чертово дыхание сбивалось. — Не прячься. Продолжишь?       Каэл перебрал ещё пару вещей в коробке. — Я бы хотел. Но... не помню, когда их сделал. Эту, наверное, когда мы приехали сюда. Или… не помню. — Ладно. – Войс забрал из дрожащих пальцев фигурку в виде домика. — Я вспомню за тебя. — Ты веришь, что после смерти что-то существует? – неожиданно спросил Каэл. — Я? – Войс рассмеялся. – Я не человек, милый. Меня не должно быть. Верю ли я в чертовщину? Конечно, ведь я она и есть. — Войс, за мной ведь должок. — Каэл оттянул горловину свитера и подставил вампиру шею. – Надеюсь, это не больно.       Войс перетянул на свои колени Каэла. Запутался пальцами в его отросших волосах, провел носом по бьющейся жилке угощения, смакуя аромат. Каэл вздрогнул от ощущения прохладных губ, ласкающих кожу шеи, потом подбородка. Шепот на губах заставил его открыть зажмуренные глаза. — Не нужно. Я нашел кое-что вкуснее.       Войс прижался к сухим губам своими, ловя судорожный выдох. Каэл млел в поцелуе, но волшебство вдруг прервалось его кашлем. — Отдохни.       Каэл зарылся обратно в плед, уткнувшись носом в шею Войса. — Я говорил, что ты тоже вкусно пахнешь? — Правда? — Угу. Сложно описать. Как аромат ветра с пиков снежных гор. — Твоё обоняние могло бы быть более острым, – вкрадчиво произнёс Войс. - Твой ответ не изменился? — Нет. Я прожил потрясающую человеческую жизнь. Теперь точно. — Хорошо. Ты устал – поспи. — А что будем делать завтра? — Дай подумать. Можем пойти в поселок, понаблюдать за туристами, выпить в «Эдельвейсе» горячий шоколад…       Войс почувствовал, как Каэл в его руках вздрогнул и резко расслабился. Он сосредоточился на чарах, притупляющих боль. — Или можем остаться дома, читать книги под треск поленьев в камине. Или…       В том самом треске вдруг стало неслышно дыхания Каэла. Войс небрежно стер дорожки собственной крови под носом. — Или сходим в лес? Давно там не были…       Через пару минут и стук человеческого сердца перестал тревожить слух.       Войс уткнулся в шею Каэла, чтобы дышать его ароматом до тех пор, пока он окончательно не изменился.

***

      Розовые бутоны пионов ярко выделялись под серой надгробной плитой. — Как тебе? – спросил Войс. — Неплохо я устроил, правда? Видел бы ты, как скрежетал зубами твой папенька.       Войс расслабленно вытянулся на пустом участке зелёной травы рядом и закинул руки за голову. — Помнишь, ты говорил, что я живу как бездомный ветер? Всё не знал, с чего начать. А потом подумалось, у меня ведь даже могилы нет. Не против соседа?       Наблюдая за лазурным небом, Войс поглаживал нежные лепестки пионов. Но вспоминал совсем другое: сверкающую лазурь в глазах, нежность человеческой кожи. — Я погуляю ещё немного. Но обязательно вернусь. Подождешь?       Войс поднялся и покинул кладбище. Но чем дальше он уходил, тем ярче ощущал, как его обволакивает приятный аромат с горчинкой. — Милый, ты всё-таки решил отправиться со мной? – расплылся в улыбке Войс.

Конец