Метод

Лейпциг, 4 апреля, 1999 год. Вэриан стоял в ванной комнате, окружённой мрачными тенями, которые ползли по стенам, как живые существа. Лампа, висевшая над его головой, слабо и противно мигала, создавая зловещую атмосферу, где каждое мерцание подчеркивало внутреннюю пустоту Вэриана. Зеркало, обрамленное потемневшим золотой, отражало его новую сущность: болезненно бледное лицо с глубокими синяками под глазами они были отпечатками ночных кошмаров. Он смотрел на себя с ужасом, не в силах осознать, как всего за одну ночь его жизнь погрузилась в бездну. Сквозь звуки капающей воды и треск старой плитки Вэриан услышал шаги. Отец, Квирин, прошёл мимо ванной. Его фигура была окутана полутенью. Он остановился, повернув голову к сыну. Карие глаза отца заблестели, и в них заиграли искры укоризны, будто в них отражались все его разочарование. — Сынок, — произнёс Квирин с тяжёлым вздохом, — ты видел себя? Вот так выглядит настоящий полицейский? Альтекроне, 26 июня, 2018 год. Ночь окутала город густым черным покрывалом, лишь одинокий фонарь, словно уставший страж, освещал улицу тусклым и желтоватым светом, который боролся с тенью. Вэриан вышел из служебной машины, и его взгляд скользнул по мрачным лицам других сотрудников. Криминалисты уже работали на месте преступления. Хьюго, пытаясь вывести на разговор одну из жертв, столкнулся с молчанием рыжей девочки, ее глаза были полны страха и непонимания. Черноволосый достал из служебной сумки диктофон. Начало записи на диктофон — В коридоре и на лестнице находится огромное количество крови, — произнес он, глядя на мрачные следы, оставленные на стенах и полу. Кровь растекалась по плитке, холодная и противная, — На расстоянии трех метров от входа в квартиру лежала жертва: ребенок, примерно 8-10 лет, женского пола. Ее безжизненное тело лежало на спине, ноги были раздвинуты, руки аккуратно положены на груди. Голова повернута влево и взгляд направлен на стену. На шее следы от удушения — характерные синяки и ссадины, что указывает на насильственную смерть. Ногти на руках были выдраны с большой силой, возможно с использованием постороннего предмета. На девочке была только майка, без какой-либо дополнительной одежды, из-за чего были видны внешние половые органы. При первичном осмотре были обнаружены генитальные повреждения, скорее всего вагинальный разрыв. Конец записи на диктофон Вэриан остановил запись и направился в соседнюю комнату, где уже собрались криминалисты. Спальня выглядела так, будто в ней разразилась настоящая бойня: стены были запятнаны кровью и грязью, а обрывки тканей валялись на полу, как свидетельства недавней борьбы. На полу возле кровати, оказался мужчина 50-55 лет, блондин, крупного телосложения, он весь был изрезан. Судя по следам он решил покончить жизнь самоубийством. Бригада скорой помощи и криминалисты суетились вокруг, фиксируя каждую деталь с помощью своих камер, но даже они казались не в силах осознать всю тяжесть происходящего. В этот момент в комнату вошел Хьюго. Он подошел к Вэриану и положил руку ему на плечо как жест поддержки: — Я не смог допросить девочку, — произнес он с горечью в голосе. Вэриан обернулся к мужу с вопросом в глазах: — Совсем ничего? Хьюго выдохнул, его лицо отражало усталость и беспокойство: — Единственное, что она пробормотала... это “Он”. Слово повисло в воздухе как зловещее предзнаменование. Вэриан удивился: — Он это кто? — на этот вопрос Хьюго лишь пожал плечами, его глаза блестели от неясности происходящего. — Вот это? — он указал на мужчину. — Скорее всего. Хьюго посмотрел на супруга. Тот стоял со спокойным выражением лица, голубые глаза изучали мужчину. Блондин приобнял мужа рукой, мягко прижимая к себе: — Ты в порядке? Может пойдем отсюда?

П-пожалуйста...хватит...

Вэриан тяжело выдохнул, он прикрыл глаза, на которых начали накатываться слёзы, а тошнота невольно подступила к горлу: — Пойдем... Альтекроне, 16 августа, 2018 года. Комната допроса напоминала камеру пыток, она была холодной и серой, сама архитектура запечатлела в себе всю безысходность этого места. Мрачные стены, обшарпанные и потемневшие от времени, с трудом удерживали тусклый свет, пробивавшийся сквозь маленькое окно, покрытое пылью и грязью. Воздух был пропитан тяжелым запахом табака и пота. Вэриан с усталым лицом и мешками под глазами, методично печатал протокол допроса. Его пальцы, нервно стучащие по клавиатуре, создавали ритм, который контрастировал с тишиной, царившей в комнате. Взгляд его периодически скользил к мужчине, который представился как "Барон". Он и был тем человеком, который растерзал детей в квартире...изнасилование и убийство. Мужчина сам себя так называл, хотя имя у него было другое. Не важно. Тот сидел за столом, его холодные глаза блестели, как стеклянные шарики, не выдавая ни капли эмоций. — Вы хотите что-то добавить? — произнес Вэриан, голос которого звучал механически, как у робота, выполняющего команду. Он старался сохранить спокойствие, но внутри него бушевала буря. Барон молчал. Его лицо оставалось бесстрастным, словно маска. Бесплатный адвокат, сидящий рядом, откинулся на спинку стула и произнес с безразличием: — Если не хотите, то не нужно ничего дополнять. Вэриан кивнул и достал бумаги с протоколом допроса. Он передал их Барону с указанием: — Даю вам это прочитать. Если что-то не так — скажите, после поставьте здесь подпись, — его пальцы указали на строку в конце текста. Барон наклонился к столу, его лицо стало ближе к документу, он вчитывался в текст с напряжением, как будто искал там спасение. Вэриан закурил сигарету — дым медленно поднимался к потолку, создавая призрачные образы в воздухе. Нервозность нарастала; работа в этом месте изводила его до предела. — На следующей неделе я проведу допрос Каталины. Она жива... — произнес Вэриан, не зная, что эти слова станут искрой в бочке с порохом. Внезапно Барон вскочил, как будто его тело было натянуто до предела. Он бросился на Вэриана, схватив его за горло своими толстыми пальцами. Черноволосый почувствовал, как мир вокруг начинает темнеть; воздух вырывался из легких с трудом.

Я задушу тебя...

Изуродую твое лицо...

Адвокат метнулся к двери, чтобы позвать на помощь. В комнате раздался треск, когда Вэриан боролся за свою жизнь, — он пытался оттолкнуть Барона, но тот был как гора — неподвижный и жестокий. Внутри него бушевала ярость, а в глазах читалась безумная решимость. Наконец, крики и шум привлекли внимание охраны. Барона оттащили от Вэриана, который тяжело дышал, пытаясь восстановить контроль над своим телом. Хьюго, ворвался в комнату и прижал мужа к себе, словно пытаясь защитить от невидимого врага. — Всё хорошо? — спросил он тихо, гладя Вэриана по голове. Вэриан молчал, его мысли были запутаны в клубке страха и прилив адреналина. Он не знал, что ответить; слова застряли в горле, как острые осколки стекла. Комната снова погрузилась в тишину, но теперь она была наполнена напряжением и тревогой — предвестниками чего-то ужасного. Альтекроне, 14 августа, 2019 год. Вэриан сидел на жестком стуле в душном коридоре, воздух в котором был пропитан запахом старой бумаги и пота. Его голубые глаза оглядывали серые стены полицейского участка, которые давно никто не подкрашивал, местами виднелись трещины. Солнечные лучи, пробивавшиеся через мутные окна, создавали неясные тени, которые танцевали на полу. Он закрыл глаза, пытаясь отдохнуть от бесконечных вопросов и допросов, но его мысли всё равно метались как птицы в клетке. Было слишком много дел, особенно дома, особенно когда у тебя двое маленьких детей. Вдруг в проходе мелькнула знакомая фигура. Женщина, с которой он когда-то сталкивался в службе опеки за детьми, именно она помогла ему с Хьюго взять из детского дома двоих детей. Она шла с девочкой. За её спиной пряталась Каталина — та самая рыжеволосая девочка, которую он запомнил по делу годовалой давности. Теперь она подросла, но её молчание оставалось таким же тяжёлым. — Фрау Таннехольц! — произнес Вэриан, поднимаясь с места. Его голос звучал глухо в тишине коридора, — Давно не виделись! Вы и Каталину привели? Женщина улыбнулась, её лицо осветилось доброй искренностью. Она слегка наклонилась к девочке, гладя её по голове. Каталина прижалась к ней сильнее, будто в поиске защиты от всего мира. — Да, мы её забрали, — ответила фрау Таннехольц. — А как Оливия и Рудигер? Вэриан тоже улыбнулся, но его радость была окрашена легкой печалью. — Хорошо, — сказал он. — Оливию в этом году в школу ведём, а Рудигер в садике. Женщина кивнула, её взгляд стал более серьёзным. В этот момент Вэриан заметил, как Каталина смотрит на него своими большими зелеными глазами — у неё была травма. Он прекрасно об этом понимал, а также читал заключение психиатра. Бедное дитя. — Вы же не за беседой, верно? — произнес он, прищурившись. В его голосе прозвучала нотка настороженности. Фрау Таннехольц кивнула, её улыбка исчезла, уступив место деловому выражению лица. — Каталина попросила... — начала она, но остановилась, словно подбирая слова: — Она хотела бы, чтобы из архива достали брелочек, который изъяли. Он вроде у вас ещё? Вэриан почувствовал, как холодок пробежал по спине. Брелочек... Он вспомнил его — яркий пластиковый предмет с изображением мультяшного персонажа, который стал символом детства для многих детей. Как там этот мультик? А, утиные истории. Вроде Скрудж МакДак. — Да, он у меня есть, — произнес Вэриан медленно, его голос звучал глухо и неуверенно. Каталина сделала шаг вперёд, её молчание стало ещё более ощутимым. Она смотрела на него с надеждой и ожиданием, словно этот брелочек мог вернуть ей что-то утраченное. — Я могу его достать, — добавил он, осознавая всю важность этого простого жеста. Внутри него боролись чувства: желание помочь и страх перед тем, что может последовать за этим. Он специально сел на корточки, чтобы быть с девочкой на одном уровне, — хочешь? Фрау Таннехольц кивнула с одобрением. Вэриан повёл их двоих к архиву.

***

Вэриан методично перебирал коробки и искал нужную ему. Они были сгруппированы по размеру и цвету, к сожалению, напоминая ему о несправедливых решениях суда, печальных судьбах и смертях. Он начал искать среди них, проводя пальцами по старым этикеткам, которые уже давно потеряли четкость. Каждая коробка была как отдельная жизнь, заключенная в картонные стены. Прошло около двадцати минут, прежде чем его пальцы наткнулись на то, что искал Вэриан. С трудом вытащив коробку, он почувствовал, как она тяжело опустилась на стол с глухим звуком. Открыв её, Вэриан увидел не только брелок, но и множество других вещей — документы, пожелтевшие от времени, и фотографии с мест преступления, на которых изображен труп Киры. Он нахмурился: в этой коробке хранились не только детские игрушки. — Вот он, — произнес он, протянув девочке брелок. На нем был изображен Дональд Дак — не Скрудж, как он изначально думал, но для него это не имело значения. Каждый раз, когда он видел эти яркие цвета, его сердце сжималось от ностальгии. Каталина подошла ближе, её рыжие волосы сверкали в тусклом свете лампы. Она быстро выдернула брелок из его рук и прижала его к груди, как будто это был единственный предмет, который мог защитить её от всего зла этого мира. Её глаза светились счастьем, но в них также читалась печаль — печаль о том, что этот мир никогда не будет прежним. Фрау Таннехольц заглянула в коробку и её лицо мгновенно переменилось. Вэриан заметил, как её губы сжались в тонкую линию, а глаза потемнели от ужаса. — Каталина, выйди на минуту в коридор, — сказала она тихо, но строго. Девочка послушно вышла, бросив последний взгляд на брелок, который она держала так бережно. Когда дверь за Каталиной закрылась, Вэриан посмотрел на фрау Таннехольц с вопросом в глазах. Она глубоко выдохнула, словно собиралась с силами перед бурей. — Вы не представляете, в каком она стрессе... — произнесла женщина, её голос звучал как шёпот, полный боли и тревоги. Вэриан опустил взгляд на фотографии в коробке. На них была запечатлена сцена преступления: полутени и блики света создавали жуткую атмосферу. Он почувствовал холодок по спине и спросил: — Есть ли возможность лечения? Фрау Таннехольц кивнула, её выражение лица оставалось мрачным. — Есть... но это будет очень трудно. С ней работают только женщины. Мужчин, особенно блондинов, она избегает. Вэриан кивнул в ответ, его сердце сжалось от осознания того, что даже самые простые вещи могут быть окутаны страхом и недоверием. Он закрыл коробку с фотографиями и документами, будто запечатывая в ней все ужасы прошлого.

***

В квартире семьи Роттвейдж царил уют и спокойствие. Теплый летний вечер. Солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая мир в нежные оттенки розового и золотого. На кухне, где стены были украшены яркими рисунками, сделанными руками Оливии, Хьюго стоял у плиты, погруженный в процесс приготовления ужина. Его движения были не столь грациозны, как у мужа, но в них была своя искренность и тепло — он старательно помешивал густой суп, по кухне слышался аппетитный аромат свежих трав и овощей. На детском кресле, словно маленький наблюдатель на троне, сидел Рудигер. Его темные глаза, полные любопытства, с интересом следили за отцом. Мальчик был сосредоточен, как будто пытался уловить каждое движение Хьюго, каждую каплю усилия, вложенного в это простое, но важное занятие. Внезапно на кухню влетела Оливия — маленькая вихревая девочка с золотистыми волосами, собранными в два весёлых хвостика. Она обняла отца за ноги, её светлые глаза сияли от счастья. — Отец, а когда папа из душа выйдет? — спросила она, глядя на Хьюго с надеждой. Хьюго улыбнулся, его лицо осветилось теплом. Он наклонился и потрепал дочку по голове, её волосы были мягкими и приятными на ощупь. — Скоро, милая. Папе нужно немного отдохнуть после долгого дня, согласна? Оливия кивнула, её лицо стало серьёзным, как будто она понимала всю важность этого момента. Она отцепилась от мужчины и подошла к Рудигеру, внимательно осматривая его, словно ищя в нём что-то удивительное. Спустя двадцать минут из душа вышел Вэриан. Он был облачен в мягкую пижаму, а его влажные черные волосы немного завились, как у барашка. Из ванной комнаты доносился легкий аромат свежести и мыла. Хьюго обернулся и увидел мужа. Улыбка расползлась по его лицу: — Садись, я приготовил ужин! Конечно, я не кулинар как ты, но хоть что-то! — произнес он с лёгкой иронией. Вэриан ответил ему той же улыбкой, полную любви и нежности: — Боже, Хью, я уже двадцать лет с тобой живу. Ты прекрасно готовишь! Ты просто врёшь! Хьюго ухмыльнулся и начал накладывать еду по тарелкам. Он был полон задора и игривости: — А может быть, я хочу, чтобы ты меня похвалил и сказал, какой я замечательный муж и повар? Не думаешь? Вэриан посмотрел на него с лёгким прищуром и с доброй усмешкой: — Мы посмотрим.

***

После ужина Вэриан отправился укладывать детей спать. Рудигер уснул ещё за ужином, поэтому уложить его спать было быстрым делом, в отличии от Оливии. Она была самой капризной из них — её золотистые волосы растрепались от игры, а щёчки горели от усталости. — Ложись спать, солнышко. Завтра будет новый день, полный приключений! — сказал Вэриан с нежностью, обняв её за плечи. — Но я не хочу! — протестовала Оливия, закатывая глаза. Вэриан улыбнулся и наклонился ближе: — Если ты ляжешь спать сейчас, я обещаю тебе купить что-нибудь. Оливия задумалась, она улыбнулась и сказала: — Я хочу мягкую игрушку! Мышку! — Хорошо, милая, будет тебе мышка, а теперь, — он поцеловал дочку в лобик и накрыл одеялом, оставляя ночник включенным, — ложись спать.

***

Вернувшись на кухню, Вэриан увидел Хьюго, который мыл посуду. Его руки скользили по тарелкам, оставляя за собой блеск чистоты. Вэриан обнял мужа со спины, прижимаясь к нему так, словно искал тепло. — Что она на этот раз попросила? — спросил Хьюго с лёгкой ухмылкой. Вэриан закатил глаза с комичной выразительностью: — Мягкую игрушку мышки. Хьюго рассмеялся и повернулся к мужу, его глаза сияли гордостью: — Моя девочка! Словно завершив кулинарный шедевр, Хьюго поставил последнюю тарелку на сушилку и нежно поцеловал Вэриана в губы. Поцелуй был мягким и тёплым, как солнечный лучик в холодный зимний день. Вэриан обнял Хьюго за шею, а тот крепко прижал его к себе за талию. — Я когда-нибудь сбрею твою бородку! Колючий ты, зараза! — произнёс Вэриан с игривым вызовом. — Сбрить? Это моя гордость! — возмутился Хьюго, притворно нахмурившись.

***

В спальне они улеглись рядом друг с другом. Вэриан прижался к Хьюго и положил голову ему на грудь. Тёплый свет настольной лампы мягко освещал комнату, создавая уют. Хьюго перебирал волосы мужа пальцами, закручивая один локон вокруг своего пальца. — Сегодня приходила фрау Таннехольц, — начал Вэриан. Хьюго удивился: — Да? Зачем? Что-то не так? Вэриан покачал головой: — Она приходила с той девочкой... помнишь? Каталина. Хьюго задумался на мгновение: — А...эта? Понял. Ну и зачем? — У нас в архиве хранился её брелочек. Она забрала его. Хьюго кивнул: — И как она? Вэриан поглаживал грудь мужа, проводя пальцем по его коже и вырисовывая узоры: — Возможность лечения есть... Хьюго крепко прижал Вэриана к себе: — Ну и хорошо! Значит, можно её вылечить. А ты не переживай. Вэриан улыбнулся — эта простая поддержка согревала его душу.