Рождественская звезда

***

— Нет, Джисон, это никуда не годится, этот трек самое постное, что я когда-либо слышал! С этими словами преподавателя будто выключили весь свет. Джисон понуро выходит из университета, ступает в рыхлый снег и со злости пинает его носком ботинка. Он делал эту песню весь год, вылизывал каждую ноту, надеялся быть первым, кто сдаст проект до праздников. Но в итоге услышал лишь поток критики и какое-то жалкое: «Ну, ты можешь постараться лучше». Да пошёл он. Он сильнее кутается в тёплый шарф — тот самый, который мама подарила ему на прошлое Рождество. Тот всё ещё пахнет домом, стиральным порошком, мандаринами и теплотой. Этот запах всегда действовал, как успокоительное, но сегодня не помогал. Из-за учёбы он давно не приезжал домой, постоянно находил оправдания. Но на самом деле он скучал до боли. По родителям, по их привычным утренним разговорам, по маминым завтракам, по папиным ворчаниям, что он «проспит свою жизнь». По ощущениям, что его где-то ждут. Он хотел закончить песню пораньше, чтобы наконец провести Рождество с ними — как раньше. Огни города мерцают вокруг: витрины сияют гирляндами, уличные фонари отбрасывают золотистые блики на свежий снег. Джисон, несмотря ни на что, улыбается, ведь новогодняя атмосфера всё же делает своё дело. Ну хотя бы город сегодня красивый… хоть что-то. Он засовывает замёрзшие руки глубже в карманы и ускоряет шаг, переходя мост. И тут замечает, что прямо посреди моста стоит чья-то фигура, в которой Джисон издалека уже смог определить парня. Парень неподвижно стоит, глядя на тёмную воду, иногда поворачивая голову к огням города. Что за чудак? Джисон аккуратно подходит ближе к парню, прищурив глаза. Он останавливается рядом и наклоняется так, чтобы попасть в поле зрения незнакомца. — Ты чего тут стоишь в такое время, ещё и пялишь на воду? Парень медленно поворачивает голову. Слишком медленно, как будто резкое движение даётся ему трудно. Но когда он наконец показывает свое лицо... Джисону кажется, что у него явно жар. Иначе он не может объяснить, почему видит перед собой ангела, и почему сердце так бешено колотитьсяколотится. Незнакомец выше его на голову, но из-за худощавого телосложения это не бросается в глаза сразу. У него резкие, почти выточенные скулы, о которые можно порезаться. Светлая кожа и лёгкая усталость в кошачьих, внимательных глазах. На нём плюшевая куртка и шапка, будто из одного милого набора. Но в глазах незнакомца есть странная тень. Что-то, что не должно быть у человека такого возраста — тихая, глубокая усталость, которая обычно появляется только у тех, кто слишком много всего пережил. — Я понимаю, что это выглядит странно... — Мягкий, нежный голос проникает в уши Джисона, и он на секунду подвисает, лишь слушая его. Он говорит так, словно ветер прошелся по стеклу, но ближе к концу фразы он едва слышно втягивает воздух, будто ему на секунду стало тяжело говорить. — Но я не собираюсь туда прыгать. — Тогда зачем стоишь тут? — Джисон наконец отмирает и, проморгавшись, приходит в себя. — Я вдыхаю Рождество. — Незнакомец чуть улыбается и слегка наклоняет голову к плечу. И снова с той же странной медлительностью, будто всё его тело живёт в другом, более медленном ритме. Прямо, как кот. — Вдыхаешь Рождество? Это вообще как? — Не знаю. Поэтому хочу узнать. — Парень вновь улыбается и снова моргает заторможенно, как будто устал даже от того, что просто стоит. — Ну и чудак ты… Не стой тут, заболеешь, — бурчит Джисон и идёт дальше. Джисон проходит несколько метров, но что-то внутри тянет назад. Он останавливается, ругается под нос, разворачивается и быстрым шагом возвращается. — Ты что, серьёзно собираешься так и стоять? Парень переводит на него взгляд чуть медленнее, чем должен и мягко усмехается: — А ты знаешь, как оно пахнет? — Рождество...?? — Джисон неуверенно переспрашивает, на что получает лёгкий кивок в ответ. — Ты задаешь странные вопросы, но я точно знаю, что, стоя тут, ты просто замёрзнешь. — А что ты предлагаешь? — Парень наклоняет голову, внимательно всматриваясь в него. — Не знаю… Зайди в кафе. — Пойдём? — спрашивает незнакомец так просто, будто не понимает, что это неожиданно, но в его голосе слышится слабая хрипотца. На секунду он будто хочет сделать вдох, но останавливается словно каждое дыхание нужно тратить осторожно. — Чего?.. Вместе? — Джисон удивленно раскрывает свои глаза, от чего они теперь еще больше. В ответ он получает сдержанную улыбку и несколько быстрых кивков. Парень будто слегка теряет равновесие, и быстро делает шаг, чтобы компенсировать. Джисон прищуривается от странного действия, но списывает это на скользкий снег. — Я... Пойдем. Он не знает, почему так быстро согласился ведь ещё пару минут назад единственное, о чем он мечтал – было прийдиприйти домой и упасть в свою любимую кровать. А там уже можно было бы покричать и проплакать о несправедливости этой жизни. Но сейчас он идёт рука об руку по постумосту с чудаковатым незнакомцем, который “вдыхал рождество” и выглядит, как кот. Парень иногда слегка запаздывает с шагом, будто ему нужно пару секунд, чтобы поймать темп. — Я Джисон, а ты? — Он косится на парня, идущего рядом, и ждёт ответа. — Меня зовут Минхо, — отзывается парень, слегка поворачивая голову, а уголки его губ приподнимаются в едва заметной улыбке. — У тебя яркое имя. — Яркое имя? Это вообще как? — Джисон вопросительно выгибает бровь и смотрит на него с недоумением. Они доходят до маленькой кафешки, и Минхо, сдержанно улыбаясь, открывает дверь пропуская его внутрь, попутно рассуждая: — Это невозможно сказать, такое можно только почувствовать. — Как и запах Рождества? — Джисон присаживается за свободный столик у окна и смотрит на парня перед собой, получая в ответ лишь странный мягкий взгляд. Кафе было маленьким и посетителей тут почти не было в такой час. Стены теплого бежевого цвета дополнялись темным полом и мягким светом от маленьких ламп, висящих на потолке. Повсюду виднелись рождественские украшения: маленькие, подсвеченные снеговики, разноцветная мишура, подкрепленная на потолке, развешанные гирлянды в форме печенья. Тихая новогодняя музыка на фоне и небольшая ёлка, замеченная Джисоном в углу, завершали праздничную атмосферу. Они оба берут меню, и Джисон, понимая, что не голоден, заказывает себе просто горячий шоколад. Минхо кидает на него несколько неуверенных взглядов из-под меню и в итоге заказывает себе то же самое. — Почему ты так долго думал, если в итоге заказал тожето же что и я? — Джисон откладывает меню и осматривает парня перед собой ещё раз. — Я просто... не уверен, не знаю, какой у него вкус... — тот тихо отвечает и медленно снимает шапку с головы. Под ней оказываются неожиданно, пушистые, рыжие волосы, которые заставляют Джисона приоткрыть рот от удивления. Минхо откладывает шапку и поправляет взъерошенные волосы. — Некрасиво? — мягко спрашивает Минхо, не сводя с него глаз. — Нет, что ты! Красиво, просто... неожиданно. — Джисон чувствует, как щеки вспыхивают теплом и начинает быстро оправдываться, отрицательно махая головой. Минхо медленно улыбается, хихикая под нос, после чего тихо благодарит официантку, которая принесла им напитки. — Ну как? Вкусно? — Джисон отпивает свой шоколад и чувствует, как тепло вместе со сладостью разливается по телу. — Очень вкусно, жаль, что я не попробовал его раньше. — Минхо неторопливо кивает и пьет свой шоколад. Они сидят некоторое время в приятной тишине, которая нарушалась лишь тихими песнями на фоне и редкими восхищенными вздохами Минхо. Свет от лампы падает прямо на лицо Минхо и тёплое сияние делает его еще мягче, еще более хрупким. — А что ты делал там? Ну, на мосту. — Минхо откладывает свою кружку и уже знакомо немного склоняет голову к плечу. — Ну что-что, шёл домой с университета, а тут какой-то чудак. — Ты казался чем-то огорчённым, — Минхо словно пропускает мимо ушей последнее слово и говорит о своём. — Что произошло? — Да там были проблемы некоторые проблемы с песней. — Джисон тяжело вздыхает, вспоминая, что ему нужно будет всё переделывать. — Ты пишешь песни? — Минхо с интересом моргает и медленно слегка откидывается на спинку стула. — Ага... Эту песню я писал весь год, чтобы сдать, а в итоге получил лишь массу критики и ни одного хорошего слова. — Джисон вываливает всё как на духу и сам не понимает, почему так легко рассказал. Они с Минхо толком не знакомы, но почему-то именно ему хотелось рассказать это и увидеть в ответ эти маленькие кивки. — А я могу её послушать? — Мне сейчас негде включить, но дома у меня есть ноутбук и потом я могу показать её. — Он быстро тараторит, пока не останавливается и не осознает, что сам сказал “потом могу показать.” Минхо лишь плавно кивает и улыбается своей нежной улыбкой: — Я буду ждать с нетерпением. Они ещё некоторое время просто сидят, допив свои напитки, и Джисон восхищенно рассказывает о своих песнях, время от времени отвечая на вопросы. После, уже уходя, Джисон, не слушая возражения, заплатил за двоих и под тихие смешки Минхо, довольно вышел из кафе. На улице стало ещё холоднее, и Джисон, кутаясь в свой шарф, смотрит, как Минхо медленно надевает шапку. Он весь был таким, неторопливым, медленным, нежным, спокойным и, казалось, ужасно хрупким. Будто одно неверное движение, и Минхо разобьется, как самая дорогая хрустальная ваза. — Дашь мне свой номер телефона? — Минхо поворачивается к нему и оглядывает его с ног до головы. Снег падает вокруг них медленными пушистыми хлопьями, и уличные огни отражаются в глазах Минхо, делая их почти золотыми. — О! Да, конечно! — Джисон, встрепенувшись, наспех достает телефон и, продиктовав свой номер телефона, записывает Минхо. Они неловко прощаются, и Джисон разворачивается, засовывая руки в карманы, и идёт в сторону дома. Что это вообще было? Он вынимает телефон и смотрит на новый контакт “Чудаковатый кот””, после чего невольно улыбается. Не такой уж плохой сегодня день.

***

На следующий же день Джисон написал Минхо, и их переписка затянулась почти до самой ночи. Джисон рассказывал о том, что скоро сядет писать новую песню, жаловался на странную соседку сверху, которая вечно ворчит, будто ей вообще, никто в доме не нравится.  Минхо же в ответ почти на каждое сообщение хихикал, будто слышал всё прямо перед собой, и отправлял целые россыпи смайликов с котами, каждый милее предыдущего. Совсем недавно Джисон узнал, что в их городе открылась зимняя ярмарка. Он всегда любил ходить туда с родителями ведь, как он считал, в этих ярмарках была та самая особенная, почти сказочная атмосфера Рождества,: запах корицы и карамели, скрип снега под ногами и тёплый смех вокруг. Теперь он не мог пойти с ними, но тоску по семейным традициям неожиданно смягчила мысль. А если позвать Минхо? Он написал ему утром короткое, но очень волнительное сообщение и весь день нервно проверял телефон. Иногда казалось, что он вот-вот услышит вибрацию, и сердце начинало стучать быстрее. Джисон сам не понимал, что именно заставляет его так ждать ответа. Может, его особая любовь к ярмаркам. А может… может, дело в Минхо? Тот казался таким человеком, который, возможно, никогда не выбирался на ярмарку сам, слишком тихим, слишком закрытым, будто всё вокруг для него чересчур шумно. Ближе к вечеру телефон наконец завибрировал, и он получил от Минхо несколько сообщений подряд: извинения за долгий ответ, куча смайликов несчастных котят… и то самое заветное: “Конечно! Я бы очень хотел пойти”. Джисон читал каждое сообщение и сам не замечал, как его улыбка становилась всё больше и больше, а прочитав последнее предложение, и откинул телефон, и с почти что детским восторгом, визжа, уткнулся в подушку. ... Джисон стоял у входа на ярмарку, кутаясь в куртку так сильно, будто хотел спрятаться в неё полностью. Он переступал с ноги на ногу, стараясь вернуть ногам хоть какое-то тепло. Люди вокруг проходили мимо, смеясь, болтая, гремя пакетами, погружённые в свою предновогоднюю суету. Они с Минхо договорились встретиться ближе к вечеру, но Джисон, слишком взволнованный предстоящей встречей, пришёл почти на полчаса раньше. Теперь он чувствовал себя, скорее, ледяной статуей, чем живым человеком. Он вынимает телефон из кармана, снова и снова проверяя время, и оглядывается по сторонам. Джисон в который раз поднял взгляд и замер. Вдалеке двигалась фигура, смутно напоминавшая Минхо. Когда парень подошёл ближе, Джисон едва заметно выдохнул, словно не дышал всё это время. Минхо, как обычно, двигался медленно и размеренно в той самой плюшевой куртке, но теперь ещё и в вязаной шапке, немного сползшей на глаза. Со стороны он выглядел немного нелепо, но для Джисона был каким-то неправдоподобно очаровательным. Ему казалось, что Минхо и в мешке для картошки выглядел бы как произведение искусства. Минхо остановился перед ним и, прежде чем заговорить, будто незаметно для себя сделал чуть более глубокий вдох, словно пытаясь восстановить дыхание. — Привет… — Он внимательно и будто слишком тщательно оглядывает его взглядом. — Ты в порядке? — Я? Конечно! — Джисон фыркнул, попытался отмахнуться и сохранить достоинство, но тут же померк, заметив недоверчивый прищур Минхо. — Просто холодно! Пошли уже. Не дожидаясь ответа, Джисон схватил его за руку и потянул вперёд, не видя, как Минхо вздрогнул и немного занервничал от неожиданного прикосновения. Когда они прошли чуть глубже на территорию ярмарки, Джисон обернулся и увидел, что Минхо идёт медленнее, чем раньше, будто пытаясь удержать равновесие. В его шаге была странная осторожность, не характерная для обычной неуклюжести. — Ты чего? Мы же прошли всего пару метров... — Я просто... совсем не спортивный, — Минхо немного улыбается и делает паузу в середине фразы незаметно пытаясь вдохнуть больше воздуха, — Всегда пропускал физкультуру в школе. Джисон хотел пошутить, но что-то в том, как Минхо почти незаметно коснулся грудной клетки пальцами, будто проверяя ритм, оставило лёгкое беспокойство на краю сознания. — Я тоже не атлет. Но, когда несколько раз опоздал на автобус, пришлось научиться бегать. Он коротко рассмеялся своим воспоминаниям и снова подхватил Минхо под руку, только теперь шёл медленнее, будто специально под его шаг. Ярмарка оглушала изобилием звуков. Дети бегали, визжа от восторга, гирлянды переливались, палатки источали запах корицы, мандаринов и сладкого теста. Всё было украшено так, словно праздник должен наступить именно сегодня, срочно, немедленно. Джисон с улыбкой впитывал каждую мелочь. Он повернулся к Минхо, и тот смотрел по сторонам широко раскрытыми глазами, будто боялся пропустить хоть деталь, но в его движениях чувствовалась какая-то осторожность. Будто он боялся слишком резко повернуться. — Ты уже бывал на ярмарке? — мягко спросил Джисон, чуть дёрнув его за руку. — Нет… впервые. — Минхо медленно повернул голову и улыбнулся, но будто с тенью грусти. — Мне всё очень нравится. Джисон только открыл рот, чтобы что-то сказать, как кто-то врезался ему в бок. Он опускает глаза и замечает, что в него врезалась маленькая девочка. Она смотрит на него с глазами, полными слёз, и Джисон видит, что печенье, которое она держала в руках, упало на землю из-за их столкновения. — О боже, только не плачь! — Джисон присел рядом, растерянно оглядываясь. — Где твои мама и папа? Хочешь, я куплю тебе другое? Только не плачь, пожалуйста… Девочка, словно не слыша его, начинает громко рыдать, и Джисон в панике смотрит по сторонам чувствуя, как все смотрят на них. Неожиданно на его плечо опускается рука, и Минхо медленно приседает рядом с ним. — Привет, принцесса. Не нужно плакать, — произнёс он едва слышно и так нежно, что даже Джисон почувствовал, как внутри всё расслабляется. — Меня зовут Минхо, а тебя? — Миён… — прошептала девочка. — Красивое имя, Миён. Пойдём, мы купим тебе новое печенье, хорошо? — Минхо протянул руку, и девочка осторожно вложила свою ладошку в его. Джисон, наконец выдохнув, поднимается на ноги и вновь замечает, как Минхо особенно медленно поднимается и опирается рукой на колено. Они все вместе доходят до палатки, и Джисон покупает девочке такое же печенье. Её родители почти сразу находят пропажу и, поблагодарив их, быстро уходят. Джисон поворачивается и замечает внимательный взгляд, которым Минхо разглядывает печенье. — Тоже хочешь? — Джисон с улыбкой смотрит на него и кивком указывает на прилавок. — Я не знаю... — Минхо неуверенно отвечает и поглядывает на него, — Я никогда не пробовал... — Ты никогда не ел имбирное печенье?! — Джисон перебивает его и удивлённо раскрывает глаза, — Тогда будем исправлять ситуацию! Дайте нам ещё несколько. Минхо медленно забирает печенье, и их пальцы на несколько секунд нечаянно соприкасаются, и Джисон чувствует, как начинают краснеть уши. Они идут дальше, прогуливаясь по ярмарке, и Джисон внимательно смотрит, как Минхо откусывает печенье, и в его обычно всегда усталых глазах появляется какая-то маленькая, едва заметная искра. Джисон невольно начинает улыбаться, наблюдая за тем, как Минхо с плохо скрываемым восторгом ест печенье: — Ну, как тебе? — Наверное, это самое вкусное, что я ел в своей жизни. — Минхо медленно поворачивает голову и смотрит на него с нежностью и благодарностью. — Настолько понравилось? — Джисон хихикает и подхватывает Минхо под руку, медленно идя дальше и изредка тыкая пальцем на разные товары. Они подходят ближе к палатке с глинтвейном, и Джисон, получив отказ Минхо, идёт себе за стаканчиком. Когда он быстро возвращается, Минхо стоит на том же месте, но выглядит, как ему показалось, слегка смущенным. Они гуляют до позднего вечера, пока вокруг не темнеет, и ярмарка начинает выглядеть по-настоящему сказочно. И несколько раз Джисону казалось, что Минхо слишком часто прикладывает руку к груди, будто проверяя дыхание. Гирлянды, что до этого просто висели, теперь освещают всё, придавая особую атмосферу праздника. Снег словно специально, начинает падать, дополняя картину и превращая всё будто в сцену из фильма. Когда они выходят сиз ярмарки, Джисон неожиданно чувствует прикосновение и, оборачиваясь, замечает, как Минхо слегка тянет его за рукав куртки. Минхо смущенно отводит взгляд, смотря везде только не на Джисона, и медленно вынимает что-то из кармана. Когда он протягивает и раскрывает ладонь, Джисон видит в ней аккуратный браслет: тонкий, аккуратный, с маленькой подвеской-звездой, мерцающей в свете гирлянд. — Это... мне? — Он неуверенно тянется к браслету и, получив лёгкий кивок в ответ, забирает его, надевая на руку, — Спасибо... очень красивый. Но когда ты успел? — Когда ты отошёл за глинтвейном... — Минхо нежно улыбается и не успевает договорить, как Джисон его быстро обнимает и чувствует, как Минхо прижал одну ладонь к его спине, а другой рукой снова инстинктивно коснулся груди, будто сердце билось чуть быстрее, чем следовало. Несколько секунд они стояли так, прежде чем Джисон отпрянул, весь красный, что-то пробормотал про «пора идти» и почти бегом скрылся, оставив Минхо стоять посреди снежной дорожки, всё ещё ошеломлённо прижимая ладонь к груди. Будто что-то там внутри опять напоминает о себе. ... Следующие недели они общались каждый день. Джисон писал, как проходят его дни, жаловался на учёбу, делился мыслями, спрашивал о жизни Минхо. Иногда они созванивались, и каждый такой разговор неизменно затягивался минимум на час, потому что, как казалось Джисону, с Минхо он мог говорить буквально ни о чём и при этом ни секунды не скучать. Но они давно не виделись. Ещё после ярмарки Джисон, собравшись с духом, пригласил Минхо к себе. Просто посмотреть новогодний фильм, поесть вкусностей — тем более, как оказалось, Минхо не смотрел ни одного рождественского фильма. Но Джисон получил отказ. Минхо объяснил это тем, что ему нужно помочь маме, и Джисон не обижался на него. Но через некоторое время он снова спросил, и в этот раз Минхо сказал, что не может, потому что едет к какой-то тете. И так ещё раз и ещё раз, пока наконец Джисон не увидел: “Я приду”. Джисон готовился особенно тщательно. Выбрал фильм, купил печенье, горячий шоколад, накупил всяких мелочей и даже украсил квартиру… И только сейчас заметил коробку с нераспакованной ёлкой. Твою ж мать… Он нервно почесал затылок и взглянул на часы. Минхо должен был прийти с минуты на минуту, а собрать ёлку он точно не успеет. Из мыслей его выбивает звонок, и он, спохватившись, бежит к входной двери. Дверь медленно открывается, и перед ней оказывает самый долгожданный гость. Минхо….. Он стоит в своей неизменной плюшевой куртке с чуть покрасневшим от холода носом и мягкой, почти застенчивой улыбкой. За то время, что они не виделись, почти ничего не поменялось, кроме одного. Минхо, кажется, похудел, из-за чего его скулы стали ещё выразительнее, и кожа приобрела фарфорово-белый оттенок, что так сильно контрастировал с его яркими волосами. — Пустишь? — Минхо слегка улыбается и медленно кивает на дверь намекая, что пора войти. — А! Точно, извини, — Джисон быстро отступается, пропуская его внутрь, и закрывает двери, поворачиваясь. Минхо неспешно проходит и ставит на пол пакет, который до этого держал в руках. Джисон подходит к нему, смотря с немым вопросом, и получив небольшой кивок, забирает пакет, унося на кухню. Пока он разбирал покупки, Минхо медленно снял куртку и на секунду прикрыл глаза, делая короткий вдох перед тем, как присесть, чтобы разуться. Его движения были осторожными, будто каждое требовало чуть больше усилий, чем должно. Когда он появляется в кухне, Джисон уже успевает разобрать весь пакет и несколько раз удивитьсяудивится количеству разной еды, которую принес Минхо. — Боже, зачем ты столько взял? Мы же это никогда не съедим, что потом с этим делать... — Джисон смотрит на стол полный разных снеков, и переводит взгляд на виновника этого. — Я просто не знал, что вкусно, а что нет, — Минхо улыбнулся виновато и незаметно опёрся ладонью о край стола, словно ему нужно было за что-то держаться. — Ладно... оставлю на потом, мы же ещё будем устраивать вечер кино, — Джисон отмахивается и с улыбкой выбирает несколько разных снеков, после чего идет прямо в гостиную, — Пойдем! — Ага... Минхо ещё пару секунд смотрел на стол с каким-то странным, задумчивым выражением, затем неровно вздохнул и пошёл за ним. Гостиная была просторной и уютной. Светло коричневые стены, с различными рисунками на них, дополнялись бежевым большим диваном с кучейкупой подушек на нём. Рядом два маленьких кресла, столик и ёлка... Вернее то, что должно было ею быть. — Это ёлка? — Минхо слегка неуверенно спрашивает и медленно указывает на разобранные части на земле. — Да это... да, должна быть ёлка, но я забыл её собрать. Не обращай внимания. — Джисон вновь отмахивается и ставит тарелки на столик, уже собираясь плюхнуться на диван. — Так давай соберём. — Чего? — Джисон так и застывает, не успев сесть, и слегка удивлённо смотрит на улыбающегося Минхо, — Ну... давай. Минхо улыбается чуть шире и неспешно подходит к ёлке, наклоняясь, дабы поднять одну из её частей. Джисон оказывается рядом, помогая установить ёлку, соединяя нижнюю и среднюю секции. Снова опираясь на колено, Минхо, словно проверяя готовность тела к движению, приподнимается, чтобы установить верхнюю часть. Он поворачивается через плечо, и Джисон на мгновение застывает с коробкой игрушек в руках. Он отмирает лишь когда Минхо медленно склоняет голову набок, вопросительно на него глядя. Джисон, встрепенувшись, быстро подходит и, слегка покраснев, вынимает игрушки и протягивает их Минхо. Они украшают ёлку в тишине, которая каким-то чудесным образом совсем не тяготит, а, напротив, создаёт ощущение домашнего уюта. — Знаешь... Это первый раз, — Минхо вдруг тихо говорит, прерывая их идиллию, и делает небольшую паузу посреди предложения, — Когда я украшаю ёлку. — Как это первый раз?! А в прошлые года вы что делали? — Джисон удивлённо переводит на него взгляд. — Все были очень заняты... — Минхо опускает глаза в пол и слегка теребит в руках ёлочный шар, — Но я рад, что впервые я попробовал это именно с тобой. — Я тоже... — Джисон едва различимо бурчит и сразу же отворачивается. — Что? Извини, я не услышал. — Минхо медленно наклоняется ближе к нему, пытаясь все хорошо услышать. — Ничего! — Джисон сразу же покрывается краской и нервно вешает игрушку на ёлку, несколько раз снимая и снова вешая. Минхо слегка улыбается, наблюдая за ним со стороны, и легко проводит рукой по груди в области сердца, будто что-то проверяя, быстро, почти машинально. Пока они собирали ёлку, Минхо часто оказывался слишком близко, случайно касался пальцев Джисона, наклонялся, чтобы передать игрушку, и каждый раз тихо извинялся, даже если извиняться было не за что. Он всегда двигался медленно, но очень бережно к ёлке, к игрушкам и к самому Джисону. Когда они заканчивают, в гостиной загорается красивая ёлка, которая теперь единственная освещает всё, потому что Джисон выключил свет. Он со вздохом падает на диван и наблюдает, как Минхо осторожно садитсясадиться, подтягивая ноги к груди, и в этом положении он казался ещё более хрупким. Джисон спешно отворачивается, чтобы снова не зависнуть и не начать пялиться несколько минут, после чего включает фильм. Он выбрал нестареющую классику “Один дома”, и, как оказалось, даже её Минхо не смотрел. Минхо тянется к столику со снеками и замирает на секунду, после чего медленно поворачивается к Джисону. — Ты купил имбирное печенье? — Минхо взял одно и, откусив, блаженно прикрыл глаза. — Ну конечно, оно ведь тебе так понравилось, правда, не знаю, чем. — Джисон гордо кивает довольный собой и посматривает на Минхо. — У него такой, необычный странный вкус, этим оно мне нравится! — Минхо очень внимательно объясняет и тянется за ещё один печеньем. — Мы могли бы и сами его испечь... — слова вылетают из Джисона быстрее, чем он успевает сообразить. — Что? — Минхо застывает, так и не откусив печенье и тихо переспрашивает. — Ничего! — Джисон чувствует, как горят щеки и подтягивает к себе подушку, сразу же обнимая её. — Нет, ты сказал мы могли бы приготовить, это правда? — Ну да... там не очень сложно — Джисон смущенно поднимает глаза и видит, как Минхо смотрит на него с широкой улыбкой. — Правда? А как? — Минхо медленно пододвигается ближе и смотрит прямо на Джисона, не отводя взгляд. — Ну... я поищу рецепт, хорошо? — Джисон отводит взгляд и выдыхает, когда получает в ответ мягкий кивок. Весь оставшийся вечер они осмотрят фильм, и Джисон восторженно комментирует всё, что происходит на экране, будто не смотрит этот фильм каждый год. Минхо всё время лишь кивал ему и улыбался, периодическипереодически тихо отвечая на вопросы Джисона, которые даже не понятно кому были адресованы. Под конец фильма Джисон чувствовал, как начинает засыпать и проснулся от того, что лежит на чужом плече, в то время, как Минхо его зовёт. — Джисон-и, мне уже пора, закрой за мной дверь, пожалуйста. — Минхо смотрит на него с мягкой улыбкой, одной рукой придерживая край дивана, будто не хотел резко вставать. — Ой... Прости, — Джисон сонно протирает глаза и слегка смущается, пока плетется за Минхо к выходу. Минхо так жетакже медленно одевается, с небольшими вздохами приседая и поднимаясь. Джисон всё это время следит за ним, опираясь плечом о стену, и сонно улыбается. — Джисон-и, спокойной ночи. — Голос Минхо выводит его из своих мыслей, и Джисон спешно подбегает, чтобы закрыть дверь, выкрикивая что-то вроде: “И тебе!” Он с улыбкой закрывает дверь и прислоняется к ней спиной, смотря вглубь темной квартиры, где изредка мигают огни той самой ёлки. — Джисон-и… — тихо повторил он себе. — Он сказал Джисон-и… ... Джисон сидел на диване и время от времени нетерпеливо поглядывал на часы, висящие на стене. Стрелка будто нарочно ползла медленнее обычного. Минхо должен был прийти с минуты на минуту, ведь сегодня они договорились вместе испечь печенье. С того момента Джисон пролистал, казалось, тысячи сайтов с рецептами имбирного печенья и посмотрел все кулинарные видео, какие только смог найти в интернете. Ведь до этого готовить Джисон не умел. Не то чтобы был совсем безнадёжен, но с выпечкой сталкивался впервые и именно сегодня ему отчаянно хотелось, чтобы всё получилось. Его скуку прервал долгожданный звонок в дверь. Джисон сорвался с дивана и почти бегом направился в прихожую. Он быстро открывает дверь и улыбается, увидев, кто за ней. Минхо стоит со смущенной улыбкой, засунув одну руку в карман своей куртки, с мягкой, немного смущённой улыбкой. Его щёки были слегка розовыми от холода, а взгляд спокойным и внимательным. Джисон отрывает себя от разглядывания каждой частички Минхо и отходит в сторону, пропуская его внутрь. Он, как всегда, не спешил: медленно снял куртку и аккуратно повесил её. Наклоняясь, чтобы снять обувь, он вдруг коснулся ладонью груди не резко, скорее привычно, и замер на короткую секунду, словно прислушиваясь к себе. И Джисон это заметил. Он нахмурился, задержав взгляд чуть дольше положенного. Минхо, словно почувствовав это, мягко улыбнулся и тут же выпрямился, будто ничего не произошло. — Ты купил то, что я просил? — спросил Джисон, проходя на кухню и опираясь бедром о плиту. — Конечно, всё взял. — Минхо мягко улыбается и ставит пакет с продуктами на стол. Джисон подходит и вынимает все ингредиенты, расставляя их на столе. Минхо слегка опирается на стол осторожно, будто распределяя вес, и следит за каждым его действием. Его движения были плавными, можно сказать экономными, словно он интуитивно избегал лишних усилий. — Я нашёл рецепт, будем делать по нему. — Джисон уверенно задирает голову и показывает рецепт Минхо. — Джисон-и, ты уверен...? Это выглядит сложно. — Минхо медленно наклоняется ближе, чтобы лучше рассмотреть видео, которое показывает Джисон, и его плечо легко коснулось плеча Джисона. — Это сложно? Да я и посложнее делал. — Джисон фыркает и гордо поднимает голову, слегка косясь на Минхо. — Серьезно? Какой ты молодец. — Минхо с улыбкой смотрит на него и слегка недоверчиво прищуривается. Джисон с очень важным видом включает видео и, следуя рецепту, начинает замешивать тесто. Он соединяет в миске масло, сахар, мёд и с разбивает туда же яйцо, которое ему подал Минхо. — Не стой без дела, иди вон в ту миску просей муку и все пряности. — Джисон кивает ему на миску и начинает взбивать свое тесто венчиком. Когда Минхо закончил, они соединили всё вместе. Джисон сосредоточенно мешал тесто, закатав рукава, не замечая, как Минхо наблюдает за ним с тихой улыбкой, опершись на стол и подперев подбородок рукой. — Так... теперь это надо в холодильник и сделать глазурь, — Джисон задумчиво бурчит себе под нос и отправляет тесто в холодильник, следом поворачиваясь к Минхо. — Вот что ты смотришь? Иди делай глазурь. — Как скажешь. — Минхо с улыбкой кивает и медленно выпрямляется, беря другую миску. Он неуверенно вбил яйца, добавил сахар и начал взбивать. Делал он это медленно, осторожно. Через пару минут Минхо тяжело вздохнул, словно неожиданно сильно устал. — Устал? — тихо спросил Джисон, подходя ближе. — Немного, — честно ответил Минхо. — Но всё хорошо. Джисон подошёл сзади и, не задумываясь, положил голову ему на плечо. Он накрыл руки Минхо своими и начал взбивать быстрее, пока масса не стала белоснежной и плотной. Минхо медленно поворачивает голову, и они встречаются взглядами. — Ты тёплый, — почти неслышно сказал Минхо, смотря ему в глаза. Джисон сразу же смущенно краснеет и будто ошпаренный отскакивает в сторону. — Извини! Я… я… тесто! Пора доставать тесто! — выпалил он и почти бегом направился к холодильнику. Минхо слегка улыбается, наблюдая за ним, и тянется к своей груди, будто проверяя биение. Джисон раскатывает тесто тонким шаром и вырезает печенье формочками, которые купил Минхо. Когда всё готово на противне оказываются маленькие пряничные человечки и снежинки. Джисон отправляет печенье в духовку и разворачивается. — Ну всё, осталось только подождать... может, посмотрим фильм? — Джисон слегка смущенно говорит и смотрит в сторону гостиной. — “Один дома 2”? — с улыбкой уточнил Минхо и неожиданно потянулся к его щеке, стирая большим пальцем след от муки. Джисон в который раз краснеет и судорожно кивает, ретируясь в гостиную. Всё оставшееся время они смотрят фильм, и Джисон, наконец, снова расслабляется, комментируя всё, что происходит на экране под тихие смешки Минхо. Иногда он касался пальцев Джисона невзначай, легко, словно проверяя, что тот рядом. И его ладони были всегда прохладными. Джисон невольно засмотрелся на него и вдруг осознал, что впервые в жизни ему настолько комфортно находиться с кем-то рядом, чувствовать чужое тепло и отдавать своё. Когда проходит нужное количество времени, они направляются на кухню и достают печенье. Джисон наполняет кондитерский мешок и с сосредоточенным видом, чуть ли не высовывая кончик языка, пытается нарисовать лицо на прянике. Едва он заканчивает, как Минхо, не дожидаясь, тянется к печенью и берет одно. Замирает на мгновение, словно что-то привлекло его внимание, но тут же продолжает жевать, делая вид, будто ничего особенного не произошло. — Что такое? Не вкусно? — Джисон слегка встревоженно смотрит на него в недоумении. — Нет, что ты, очень вкусно. — Минхо мягко улыбается и тянется за ещё одним печеньем. Джисон недоверчиво щурится и сам тянется за печеньем. Он откусывает его и застывает... — Да оно же ужасно солёное! — Джисон тут же выплюнул печенье и бросился за водой. — Не ешь это, Минхо! — Мне нравится, — спокойно ответил тот, доедая ещё одно. — Я, кажется, перепутал соль и сахар... — Джисон тяжело вздыхает и грустно смотрит на печенье, — Все-таки я ужасно готовлю. — Не говори так, глазурь, например, вообще очень вкусная. — Минхо медленно подходит к нем ближе и наклоняется к опущенному лицу Джисона. — Потому что её делал ты! — Джисон почти возмущенно поднимает голову, и они сталкиваются друг с другом лбами, — Боже мой, прости! Минхо морщится и потирает место удара, после чего начинает слегка шататься. Он побледнел почти сразу и его дыхание сбилось. Рука сразу же начала искать опору: стол, стена, Джисон — что угодно, но устойчивое и надёжное. Он опирается на стол позади Джисона и хватается за голову. — Минхо, всё хорошо?.. — Джисон встревоженно наклоняется к нему и касается его руки. — Да... да... — Минхо медленно выпрямляется и потирает лоб, — Мне уже нужно идти. — Но мы не досмотрели фильм... — Джисон запинается, когда замечает состояние Минхо и быстро догоняет того у двери, — Всё точно хорошо? Может, тебе бы прилечь?.. — Джисон-и, всё в порядке, — Минхо улыбнулся всё так же нежно и аккуратно взял его ладони в свои, — Не волнуйся, хорошо? Джисон чувствует, как краснеет и медленно кивает, так и оставшись стоять с тяжёлым чувством в груди и наблюдать, как Минхо прощается и уходит, медленно закрыв за собой дверь. Он ещё несколько секунд стоял, не двигаясь, уставившись в пустоту прихожей, будто Минхо мог вернуться, если он просто подождёт ещё немного. Потом медленно прислонился спиной к двери и съехал по ней вниз, усаживаясь прямо на холодный пол. В квартире стало непривычно тихо. Слишком тихо. Так, что Джисон вдруг начал слышать собственное дыхание и тихое тиканье часов из гостиной. Он прикрыл глаза, прокручивая в голове каждую мелочь сегодняшнего вечера. Всё хорошо. Джисон почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он вспомнил, как пальцы Минхо иногда были холодными даже в тёплой комнате. Как он никогда не спешил. Как никогда не делал лишнего движения. Как будто жил, постоянно прислушиваясь к собственному телу. — Ты странный… — тихо прошептал Джисон в пустоту. — И слишком хороший, чтобы быть просто таким. ... Следующая неделя пролетела будто в тумане. Джисон и сам не заметил, как прожил её — всё происходило словно на автопилоте. Он делал привычные вещи, что-то ел, что-то писал, но всё это происходило словно мимо него. Мысли постоянно возвращались к одному имени. Они, как и раньше, каждый день списывались, присылали друг другу смешные картинки, иногда созванивались, и тогда Джисон ловил себя на том, что улыбается в пустоту комнаты, слушая тихий голос Минхо. Но Джисон осознал для себя одно: ему мало. Ему мало просто видеть имя Минхо в уведомлениях. Мало слышать его голос через динамик телефона. Ему хотелось видеть его рядом. Хотелось обнять, потому что Минхо казался таким хрупким. Хотелось согреть, потому что он всегда был холодным. Хотелось… поцеловать. Неужели так ощущается любовь? Джисон не знал. Пару раз он встречался с девочками ещё в школе, но довольно быстро понял, что это не то. Он давно принял свою ориентацию — спокойно, без драмы. Но то, что происходило сейчас, было совсем другим. Это было не просто осознание. Это было чувство. Он наконец точно понял. Он влюбился в Минхо. В Минхо с его мягкой улыбкой и всегда чуть грустными глазами. В Минхо, который носил плюшевые куртки и всё равно мёрз. В Минхо, который говорил тихо и двигался осторожно, будто берег себя от чего-то. И правда... как в него не влюбиться? Джисон вздохнул, глядя в телефон, и в который раз перечитал их переписку. Он пролежал так больше часа, колеблясь, стирая и набирая текст заново. Потом перевёл взгляд на кухню, туда, где всё ещё лежало их неудачное печенье. Он так и не решился его выбросить. “Пойдем на каток?” Как же тупо. Джисон хлопает себя по лбу и стонет от досады. Он почти откладывает телефон, когда неожиданно приходит быстрый ответ. “Сейчас?” Сердце подпрыгнуло где-то к горлу. Джисон быстро набрал ответ, и, когда на экране появилось: «Я скоро буду», он едва не выронил телефон, вскочив с кровати. Он метался по квартире, натягивал одежду на ходу, схватил первую попавшуюся куртку и уже через несколько минут выбежал из дома. — Не обязательно было так бежать, — Минхо тихо рассмеялся, глядя на него. — Я же не исчезну. — Я просто… соскучился, — вырвалось у Джисона быстрее, чем он успел подумать, и он тут же покраснел. — Пойдём уже! Он взял Минхо за руку и потянул к кассе, не давая тому ни шанса возразить. Купив билеты, они прошли дальше за коньками. Джисон быстро сел на лавочку и принялся обуваться, украдкой поглядывая на Минхо, который растерянно смотрел на коньки. — Давай я помогу, — сказал Джисон и опустился на одно колено перед ним. Он неспешно зашнуровал коньки, аккуратно, стараясь не затягивать слишком сильно. — Проверь, удобно? — спросил он, подавая Минхо руку. Помогая ему подняться, Джисон почувствовал, насколько тот лёгкий. — Ты впервые будешь кататься? — Джисон и сам догадывается, но, получив легкий кивок, ещё раз убеждается, — Тогда держись за меня, я и сам не профи, но буду ловить тебя. Он аккуратно ступает на лёд и отталкивается, проезжая чуть вперёд. Джисон крепко держит Минхо за руку и неспешно тянет за собой ближе к бортику. — Главное держи ноги вот так, чтобы не разъезжались, и отталкивайся плавно, — объяснял Джисон, показывая движение. — Давай я тут постою, а ты катайся. — Минхо слегка нервно держится за бортик и смотрит на свои ноги. — Нет уж, давай вместе, — Джисон подъезжает к нему и мягко берёт его за руку, — Я обещаю, что не позволю тебе упасть. Ну или мы упадём вместе. Джисон отталкивается ногами и медленно тянет Минхо за собой. Он крепко держит его руку и оборачивается каждую секунду. Минхо, слегка трясясь, цепляется за него и пытается повторять за Джисоном. После того, как они проезжают пару метров, Минхо начинает сам неспешно двигать ногами. Постепенно у него начало получаться. Он двигался медленно, но старательно, и каждый удачный шаг сопровождался тихим, удивлённым смешком. Джисон не сводил с него глаз, ловя каждую эмоцию. Они катаются по кругу недалеко от бортиков. Джисон вновь оборачивается и улыбается замечая, как у Минхо всё лучше и лучше получается. Он слегка набирает скорость, потянув их, и смеется от реакции Минхо. Вокруг уже темнеет и зажигаются гирлянды из-за чего всё выглядит, будто из сказки. Мимо проезжают дети, смеясь, и некоторые не справляются и падают. Снег пошёл внезапно, окутывая землю, словно белое, пушистое одеяло. Казалось, будто кто-то осторожно стряхивал с неба свои волшебные перья, укрывая город в белоснежную пелену и заставляя всех без остатка погрузиться в эту чарующую атмосферу. Когда они вышли и переобулись, Джисон заметил, что Минхо держится чуть иначе. Его плечи были напряжены, а дыхание неровным. Он улыбался, но улыбка казалась слишком натянутой. — Ну, как тебе? — Джисон все ещё держит Минхо за руку, пока они идут к выходу. — Мне… очень понравилось, — Минхо сделал паузу, будто подбирая слова. Он часто моргал, а пальцы на секунду сильнее сжали ладонь Джисона. — Правда, Джисон-и, спасибо... Это был лучший вечер. Он сделал шаг и едва заметно качнулся. — Эй… — Джисон тут же приблизился, поддерживая его за локоть. — Всё нормально? — Да, просто… устал, — Минхо улыбнулся, но взгляд его на мгновение потерял свой фокус. — Наверное, я переоценил свои силы. Он попытался отшутиться, но Джисон уже почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Минхо казался слишком бледным. И слишком лёгким, когда Джисон невольно подтянул его ближе. И Джисон осознал, что теперь этот тёплый, волшебный вечер оставил после себя не только счастье, но и странное, тихое беспокойство, которое он не смог бы объяснить словами.

***

Рождество подкралось незаметно. Так же тихо, как снег, который шёл за окном с самого утра. Город окончательно изменился: витрины засияли огнями, воздух наполнился запахом корицы и чего-то сладкого, а люди суетливо бегали по магазинам, вспоминая, что забыли купить что-нибудь к праздничному столу. Джисон проснулся рано, слишком рано для выходного. В груди поселилось странное, щекочущее волнение, как в детстве, когда он ждал с нетерпением подарков под ёлкой. Он лежал, уставившись в потолок, и снова и снова прокручивал в голове одно и то же сообщение: «Можно я приду к тебе? Если ты не против… Я бы хотел провести Рождество вместе». Он перечитал его несколько раз, глупо улыбаясь, прежде чем наконец отправить ответ: «Я буду очень рад, если ты придешь. Правда.» Джисон готовился так, будто это было не просто Рождество, а нечто куда более важное. Он убирался дольше обычного, вытирая каждую замеченную пылинку, несколько раз менял свитер, каждый раз подбегая к зеркалу и осматривая себя, зажёг гирлянду ещё днём, просто чтобы проверить, как она будет смотреться вечером. На кухне медленно остывал горячий шоколад, когда в дверь наконец позвонили. Сердце Джисона болезненно подпрыгнуло, и он почти бегом направился к двери. Минхо стоял на пороге, всё такой же плюшевый и укутанный в куртку. Его щёки мило покраснели от холода, ресницы были чуть влажными от снега, а в руках он держал маленький пакет с подарком, который стеснительно прижимал к себе. — С Рождеством, — тихо сказал он, будто боялся лишний раз повысить голос. — И тебя с Рождеством, — ответил Джисон с мягкой улыбкой и сразу отступил в сторону. — Заходи, ты наверняка замёрз. Минхо неспешно прошёл внутрь, аккуратно снял куртку и затем обувь. Джисон заметил, как тот на секунду прислонился к стене, прежде чем выпрямиться, и отметил это про себя, решив позже обязательно спросить. В гостиной было тепло и уютно. Гирлянды мягко мерцали, отражаясь в окне, за которым продолжал падать снег. Джисон метался между кухней и комнатой в поисках печенья, пока Минхо сидел на диване и наблюдал за ним с лёгкой, почти умилённой улыбкой. — Боже, наконец-то нашёл, — выдохнул Джисон, слегка пошатываясь, заходя в комнату с двумя кружками и тарелкой имбирного печенья. Минхо аккуратно забрал кружку из его рук и держал её обеими ладонями, словно грелся не только от напитка. Джисон облегчённо выдохнул и упал на диван рядом. — Что такое? Устал? — Минхо переложил кружку в одну руку и второй мягко провёл по волосам Джисона. — Немного, — Джисон блаженно прикрыл глаза и сам потянулся к его руке. — Я ведь всю квартиру вымыл. — А зачем? — Минхо слегка наклонил голову к плечу, с улыбкой глядя на него. — Ну... просто хотел, чтобы всё было чисто, — Джисон смущённо покраснел и приоткрыл один глаз. — Не важно! Лучше давай я подарю тебе свой подарок! Он резко вскочил, заставив Минхо удивлённо замереть, и убежал в комнату. Через пару секунд Джисон вернулся со странным пакетом и протянул его. Минхо немного помедлил, затем очень осторожно развернул подарок, будто тот стоил целое состояние. Внутри оказался тёплый шарф, мягкий, светлый, почти такой же, как он сам. — Спасибо… — искренне сказал Минхо. — Он очень тёплый. — Ты ведь всегда мёрзнешь, — вырвалось у Джисона, и он тут же покраснел. — Я хотел, чтобы тебе было… комфортнее. Минхо улыбнулся, но в этой улыбке мелькнуло что-то странное, будто сама благодарность была глубже, чем просто за подарок. — Мой подарок не такой большой, но вот... — он протянул тот самый маленький пакетик, который прятал ещё у двери, и с лёгким волнением посмотрел на Джисона. Джисон со светящейся улыбкой берёт пакет и вытаскивает из него подвеску с небольшой звёздочкой на ней. Он заворожённо рассматривал её, затем поднял взгляд на Минхо. — Это... очень красиво. Прямо, как браслет... — он прижимает подвеску к груди, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не обнять Минхо. — На самом деле... — Минхо слегка смущённо вытягивает руку, поднимая рукав кофты, и под неё показывается очень похожий браслет с луной, — Я взял тогда два, но... мне было стыдно надевать свой. Вдруг ты не считаешь нас такими близкими, и... Джисон не даёт ему договорить и без раздумий обнимает его, осторожно, но крепко, прижимая к себе. —  Считаю... — пробормотал он куда-то в изгиб шеи. Минхо, слегка застыв, медленно обнимает его в ответ и рвано вдыхает. Он поднимает одну руку и медленно поглаживает Джисона по волосам. Они сидели так несколько минут, не находя в себе сил разорвать эти объятия. Наконец Джисон немного отстранился и, покраснев, отвёл взгляд. — Минхо... но почему именно звезда? — Ну... я всегда хотел увидеть Рождественскую звезду. — Минхо мягко улыбается, смотря на него и поглаживая по волосам. — Рождественскую звезду? Почему? — Джисон вопросительно выгибает бровь и устраивается поудобнее на плече Минхо. — Когда-то моя мама рассказывала мне легенду про рождественскую звезду. Она говорила, что это небесное явление, которое в Рождество указывало путь всем нуждающимся и стало символом надежды и веры, — он делает небольшую паузу, словно пытаясь отдышаться и продолжает: — Ты – моя Рождественская звезда, Джисон. — Но почему...? — Джисон приподнимается и удивлённо поворачивается на Минхо с немым вопросом и плохо скрываемым смущением. — Я давно хотел тебе рассказать, но... мне было стыдно, — Минхо грустно опускает глаза и сглатывает, невнятно прошептав: — У меня порок сердца. Слова Минхо повисли в воздухе, тяжёлые и оглушающие. Порок сердца. Джисон почувствовал, как что-то внутри него резко обрывается, будто кто-то дёрнул за невидимую нить. В ушах зазвенело, мир словно отдалился, стал глухим, размытым. Он смотрел на Минхо и не сразу осознавал, что тот всё ещё здесь, напротив него, живой, тёплый. Порок сердца. Эти два слова никак не хотели складываться с образом человека перед ним. С Минхо, который тихо смеялся, держал его за руку на катке, ел пересоленное печенье и говорил: «Джисон-и» так, будто в этом обращении было что-то особенно бережное. В голове вспыхивали обрывки воспоминаний, одно за другим, слишком ясно, слишком поздно. Минхо, который шёл медленнее, который делал паузы, чтобы отдышаться, который держался за грудь, будто проверяя, всё ли ещё работает. Почему я не понял раньше? Джисона накрыла волна вины, острая, почти физическая. Она сдавила грудь сильнее любого страха. Он вспомнил, как тянул Минхо за руку, как радовался, когда тот соглашался, как не замечал эти тревожные мелочи. — Я… — он судорожно втянул воздух, — Я ведь мог сделать хуже. Я таскал тебя по ярмарке, на каток… Я радовался, что тебе весело, а ты… Голос сорвался. Он замолчал, глядя на Минхо широко раскрытыми глазами, полными ужаса. А если бы с ним что-то случилось? Если бы он упал, если бы стало плохо, если бы… Джисон сжал пальцы, ощущая, как они дрожат. Его накрывал страх осознания, не абстрактный, а очень конкретный, живой. Страх потерять. Страх, что счастье, которое он только-только позволил себе почувствовать, может быть таким хрупким. — Поэтому и не сказал, извини, я просто... — Минхо тихо говорит с лёгкой хрипотцой и вздыхает, — Я хотел почувствовать себя живым. Я всю жизнь провёл в больничной палате, и когда мне наконец разрешили выйти, я встретил тебя. И с тобой я наконец смог почувствовать, что такое быть обычным, хотеть жить. Поэтому ты – моя рождественская звезда, Джисон-и, которая стала моим личным символом надежды и веры в то, что я тоже хочу жить. Джисон несколько минут молча смотрит на него с застывшими слезами на глазах, после чего почти неслышно шепчет: — Я люблю тебя. — Что? — Минхо быстро моргает и в ступоре сидит, замерев словно статуя. — Я люблю тебя, очень сильно, — Джисон впервые уверенно смотрит ему в глаза и слегка пододвигается ближе, — Я, кажется, никогда ни в чём не был так уверен, как в этом. — Я тоже люблю тебя... кажется, я просто впервые влюбляюсь, — Минхо смущенно краснеет и медленно берёт его ладонь, — Можно я–? Джисон не даёт ему договорить, понимая без слов, и сам пододвигается. Он аккуратно кладёт ладонь на его щеку, словно Минхо хрустальный, и мягко прижимается губами в нежном поцелуе. Джисон отодвигается почти сразу, желая оставить в памяти их первый поцелуй таким невинным и тёплым. Он приоткрывает глаза и, сталкиваясь взглядом с Минхо, смущенно опускает голову, прижимаясь к его груди. Джисон ещё долго не мог заставить себя поднять голову. Его пальцы сжались в ткани кофты Минхо, будто он боялся, что, если ослабит хватку, тот исчезнет, растворится, как тёплый пар в холодном воздухе. Минхо не торопил. Он сидел неподвижно, позволяя Джисону прижиматься так близко, как ему было нужно. Его ладонь медленно скользила по волосам Джисона, мягко, бережно, словно он касался чего-то слишком ценного, чтобы быть неосторожным. Каждое движение было спокойным, размеренным, будто он сам боялся спугнуть этот момент. — Я люблю тебя… — повторил Джисон тише, уже не для того, чтобы быть услышанным, а просто потому, что эти слова просились наружу. Минхо выдохнул. Этот выдох был тёплым, дрожащим, и Джисон почувствовал его, прижимаясь щекой к груди. Сердце под его ухом билось неровно, не быстро, но как-то странно, с паузами, и от этого внутри неприятно кольнуло. — Я тоже, — почти неслышно сказал Минхо. — Я всегда… мечтал это почувствовать. Джисон поднял голову. Их взгляды встретились, слишком близко, так, что он мог рассмотреть каждую мелочь: тёплые искры в глазах Минхо, лёгкую усталость в уголках и едва заметную бледность кожи. Он осторожно провёл большим пальцем по его щеке, будто проверяя настоящий ли он. Минхо наклонился навстречу сам. Его движение было медленным, нерешительным, но таким искренним, что у Джисона перехватило дыхание. Их губы встретились почти случайно, сначала лёгкое касание, а затем чуть увереннее, теплее. Поцелуй был коротким, тихим, совсем не таким, как в фильмах. В нём не было спешки, только тепло, доверие и что-то щемяще нежное. Когда Джисон отстранился, его лоб всё ещё касался лба Минхо, дыхание смешивалось, и в этой близости не хотелось ни говорить, ни двигаться. — Ты дрожишь, — заметил Джисон шёпотом. — Немного, — честно ответил Минхо и слабо улыбнулся. — Но мне хорошо. Гирлянды тихо мерцали, отбрасывая тёплый свет на стены. За окном продолжал идти снег, медленно, спокойно, будто весь мир тоже решил притормозить ради этого вечера. Минхо дышал глубже, чем обычно, иногда делая короткие паузы между вдохами. Джисон чувствовал это и инстинктивно гладил его по спине, по плечам, по руке, снова и снова, одинаково и успокаивающе. — Если тебе станет плохо… — тихо начал он. — Я скажу, — мягко перебил его Минхо. — Обещаю. Он чуть повернул голову и коснулся губами виска Джисона почти невесомо, но от этого жеста внутри всё сжалось. В нём было столько заботы и благодарности, что слова становились ненужными. Постепенно дыхание Джисона выровнялось. Тепло, усталость и спокойствие сделали своё дело. Он сам не заметил, как его пальцы расслабились, а тело стало тяжелее. Минхо понял это сразу. Он осторожно подвинулся, укладывая Джисона удобнее и придерживая его, чтобы тот не скатился с дивана. Его ладонь продолжала гладить волосы, медленно, почти ритмично, будто колыбельную. — С Рождеством, звёздочка, — прошептал он, так тихо, что слова почти растворились в воздухе. Но Джисон уже не ответил. Он спал, уткнувшись в грудь Минхо, с расслабленным лицом и тихо посапывал. Минхо смотрел на него долго, нежно, с той особенной осторожной любовью, в которой было больше жизни, чем в любых громких признаниях. И пусть его сердце было хрупким, но в эту ночь оно билось ради двоих. ... Утро встретило Джисона холодом и тупой болью в спине. Он, кряхтя, поднялся с неудобного дивана и огляделся, ещё не до конца проснувшись. Но вчерашнего источника тепла рядом не оказалось. Сердце тревожно ёкнуло. Слишком пусто. Без тихого дыхания, без тепла под боком, без этого едва уловимого запаха лекарств, стиранной ткани и Минхо. Он резко сел, оглядывая комнату, будто Минхо мог просто стоять в углу, молча улыбаясь. — Минхо?.. — вырвалось шёпотом. Ответом была тишина. Квартира казалась чужой. Гирлянда на ёлке ещё горела, но свет от неё был холодным, ненужным. Джисон ходил из комнаты в комнату, всё быстрее, пока не оказался на кухне. Записка лежала на столе. “Прости, что ушёл, не предупредив. Я не хотел тебя будить, но мне сегодня нужно в больницу.” Джисон наконец выдохнул. Медленно, с облегчением. Он провёл пальцами по бумаге, будто по знакомой ладони, и слабо улыбнулся. — Дурак… — тихо пробормотал он с кривой улыбкой. — Напугал… Он прижал записку к груди, словно она могла заменить живого человека. Весь день он пытался жить как обычно. Сел дописывать песню, снова убрался в квартире, даже перевесил гирлянду уже в третий раз. Но что-то всё равно было не так. Тревога не уходила. Она щекотала под рёбрами, не давая сосредоточиться ни на чём. Минхо не отвечал с самого утра. Джисон написал ему, как всегда, пожелал хорошего дня, спросил, как он. Но ответа не было. Он убеждал себя, что всё в порядке. Что Минхо в больнице. Что теперь он знает причину. Но Минхо никогда не молчал весь день. Тревога медленно, методично заполняла грудь. Не резкая, а липкая, вязкая, как холодная вода, в которой невозможно согреться. Джисон снова набрал сообщение. Потом ещё одно. Потом, не выдержав, нажал «вызов». Длинные гудки резали по нервам. Он нервно постукивал пальцами по столу, считая секунды. Никто не ответил. К вечеру Джисон написал около сотни сообщений, в каждом из них говоря о том, как волнуется и очень ждёт ответа, хотя бы просто стикера с котиком. Его мысли прервал неожиданный звонок. Он рывком взял телефон, схватив его обеими руками, и увидел незнакомый номер. — Ало?.. — Алло, это Хан Джисон? — голос на том конце был усталым. — Я мама Минхо… Джисон не помнил, как добрался до больницы. Не помнил, как назвали адрес, как распахнулась дверь, как он бежал по коридору, путаясь в ногах. В голове было только одно: Пожалуйста. Пусть всё будет хорошо. Больница встретила его резким запахом антисептика и чужих шагов. Он шёл по коридору, словно по воде, медленно, тяжело, не веря, что дно может исчезнуть. Он неловко поздоровался с женщиной у палаты. Она лишь кивнула, тихо, понимающе, и Джисон осторожно открыл дверь. Минхо лежал на кровати, слишком неподвижный, слишком бледный. Окно было приоткрыто, и серый зимний свет ложился на его лицо, подчёркивая резкие скулы, тени под глазами. Джисон слегка застывает, завороженно смотря и до конца не верит, что он реальный. Минхо, словно почувствовав, медленно повернулся к двери и устало улыбнулся. — Звёздочка, ты пришёл... — голос был тихим, хриплым, будто каждый вдох давался с усилием. — Я здесь, — сказал Джисон. — Я никуда не уйду. Минхо улыбнулся. Не радостно, скорее устало. — Это хорошо… — прошептал он. — Тогда можно не бояться. Джисон, словно придя в себя, срываясь с места, подбегает к нему и едва не падает возле койки. — Я так волновался! — Джисон, пытаясь сдержать слёзы, садится на стул у кровати и аккуратно берёт его за руку. — Как ты? — Всё в порядке, Джисон-и, я в порядке, — Минхо вымученно улыбается и протягивает к нему руку, невесомо проводя по щеке. Джисон, поджав губы, чтобы не зарыдать, сам тянется к руке и приподнимает его ладонь, целуя. — Джисон-и... — М? Что такое? — он поднял глаза, встречаясь с таким родным, тёплым взглядом. — Спасибо тебе, — Минхо слегка наклоняет голову к плечу и неотрывно смотрит на него. — Я немного не понимаю... за что? — Джисон, недоумевая, приподнимает бровь и крепче сжимает его ладонь. — За то, что показал мне жизнь. Благодаря тебе я узнал, что Рождество, оказывается, пахнет имбирным печеньем, сладостями, горячим шоколадом и тобой... — Минхо прерывается в конце, незаметно пытаясь вдохнуть побольше. — Ты так говоришь, будто прощаешься, — упрямо сказал Джисон, качая головой. — А тебе ещё Новый год со мной встречать. Слышишь? — Конечно, — Минхо хрипло рассмеялся. — Я уже никуда от тебя не убегу. Он притянул Джисона к себе и нежно поцеловал. Медленно. Тепло. Так, будто запоминал. Они сидят так, больше часа болтая, словно ни о чём, пока врач не говорит о том, что Минхо пора спать. Джисон обещает, что прийдёт завтра как можно раньше и с улыбкой машет ему. ... 25 декабря стало самым лучшим днём в жизни Хан Джисона. 26 декабря — самым худшим. Минхо не стало той же ночью. Через несколько часов после ухода Джисона. Его сердце не выдержало, усталое, изношенное. Оно остановилось, так и не дождавшись заветной операции. Кладбище было холодным и тихим. Сейчас, стоя возле могилы Джисон словно, возвращается в тот вечер и ещё ярче ощущает всё. Казалось, что Минхо уже тогда всё знал и не просто благодарил, он прощался. Джисон стоял неподвижно, глядя на имя. Ли Минхо. Так просто. Так мало букв. Так мало для человека, который стал его домом. Снег скрипел под ногами, ветер бил в лицо, но он не чувствовал холода. Ветер развивал волосы Джисона в разные стороны, но он упрямо стоял здесь и смотрел на надгробие. Ему хотелось, чтобы это был всего лишь глупый сон и сейчас он проснётся в своей квартире рядом с Минхо, и они вместе посмотрят “Один дома” Он вспомнил, как Минхо грел ладони о кружку. Как смеялся, задыхаясь. Как застывал на секунду, прежде чем сделать шаг. Как говорил: «я хочу жить», не громко, почти стыдливо. — Я не успел… — прошептал Джисон, сам не зная, что именно. Сказать. Спасти. Любить сильнее. Джисон проводит рукой по браслету и вновь вчитывается в слова на надгробии. “Одной звездой богаче стали небеса”. Он сам предложил и настоял, чтобы написали именно это. Он смотрел на них долго. Потом отвернулся. — Ты говорил, что я твоя звезда, — выдохнул он, не поднимая глаз. — Но звёзды не падают так быстро… Правда? Джисон сжал браслет со звёздочкой так сильно, что металл впился в кожу, после чего снял браслет и положил его на землю. Металл быстро остывал, теряя тепло его рук. Он опустился на колени прямо в снег, не чувствуя холода. Только пустоту. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать, будто его сердце тоже забыло, как работать правильно. — Я всё ещё здесь, — сказал он уже сквозь слёзы. — А тебя нет. И это… нечестно. Он поднял глаза к небу, полному равнодушных, холодных звёзд. — Если ты там… — голос сорвался. — Если ты правда стал звездой… пожалуйста, светись. Чтобы я знал, куда смотреть. Чтобы я знал, что ты всё ещё где-то есть. Ответа не было. Только ветер. Только снег. Только тишина. Слёзы падали на снег, сразу исчезая. Как и всё, что было между ними. Джисон не просил чуда. Он просто сидел там, пока темнело, пока кладбище не опустело, пока даже собственное имя перестало что-то значить. Любовь не спасла Минхо. Любовь не спасла его самого. Она просто осталась внутри, тихой, тёплой и смертельно тяжёлой. Иногда любовь приходит не для того, чтобы остаться, а чтобы научить жить дальше с пустотой. И Джисон остался один. С памятью. Со звездой. И с любовью, которая закончилась слишком рано. Кто знает, может в другой жизни все сложится иначе, и они смогут быть вместе Ведь они те люди не в то время, а если предначертано, то судьба будет сводить снова и снова