Мартин что-то знал

Хотя бы раз в год — в канун Рождества — на улицах нашей деревушки можно увидеть улыбки людей. Рутинные сплетни или беседы ни о чём разбавляются вежливыми разговорами о подарках, идеях блюд на праздничный стол, ну или, например, чулках DuPont, что недавно появились в местных магазинах. Этот декабрь не стал исключением, и все полтора жителя выбрались в соседние населённые пункты, чтобы купить родным подарки и порадовать обновками себя любимых, не стесняясь брать самые большие пакеты для самых маленьких вещичек. Моя мама, большая поклонница движения «умри, сосед, от зависти», вместе с соседкой миссис Бейкер ещё с петухами отправились покорять все помещения, где что-либо продаётся, а особенно с большой надписью «скидка». После выпуска из университета в соседнем городе, которому были отданы 5 лет моей жизни, обязательно прохождение практики по специальности психолог. Понятие это слегка размытое, но по совету моего отца был выбран полицейский участок в двадцати минутах ходьбы от дома. За те пару недель, что я тут нахожусь, у меня сложилось вполне однозначное представление о жителях наших широт и причинах их звонков в участок: неуживчивый сосед, подозрительный иммигрант или очередной ложный вызов, сделанный лишь для того, чтобы дозвониться до газовой службы. Впрочем, если вдуматься, что, в самом деле, может здесь произойти? Удивительно вообще, что у нас имеется какой-либо полицейский участок с учётом всех тех запросов, что сюда поступают. Мой почти ежедневный маршрут теперь состоит из небольшой тропинки от дома до главной улицы, где по левую руку располагаются несколько заведений различного рода, а по правую — небольшой парк, основной переговорный пункт для всех женщин деревни. По правде говоря, узнать все последние новости можно и не выходя из дома: служанки сами по себе выступают как целый разведывательный корпус. Но всё-таки парк традиционно остаётся одной большой лавочкой для представителей разных возрастов. Местные домишки расположены неплотно вдоль одной главной улицы с редкими ответвлениями в виде узких дорог до других домов. Так и наш дом расположен чуть поодаль главной улицы, если слово «поодаль» вообще можно отнести к этой местности. Отдать должное стоит домоправительнице миссис Грин и садовнику мистеру Харвею, служащему в этом доме уже 25 лет. Миссис Грин здесь всего два года. Это женщина худощавого телосложения со строгим взглядом и совершенной осанкой. Она не очень нравится моему младшему брату Мартину, но дом сияет, а горничные — всегда под её контролем, и это всех очень устраивает. Помимо неё есть ещё одна значимая фигура в жизни нашего дома — няня Мартина Грейс. Главным качеством Грейс я для себя выделила умение хранить секреты, да и в целом девушка приятная, на вид ей лет двадцать восемь, что ли. С Грейс я делюсь всем, что сама знаю, в рамках разумного. Я бы даже сказала, что от неё я узнаю больше, чем она от меня. Вскоре показался полицейский участок. На входе встречает бдительный вахтёр мистер Белл, который по уже сложившемуся за такой короткий промежуток времени обычаю спрашивает, как дела в доме и лично у меня: — Дорогая, прелестно выглядите сегодня. Я хотел сказать, впрочем, как и всегда. Может, капитан обратит на Вас внимание сегодня? — спросил мистер Белл. — Мистер Белл, знаете, мне это не интересно. Вы уже две недели как сводник предлагаете мне его, а ведь он даже не ваш сын или внук, не утруждайте себя. Да и потом, с чего бы я должна была проявлять какие-то шаги, не имея в кармане ни одного приятного слова от него? — Милочка, его надо подтолкнуть. Парень он неплохой, я Вам говорю точно, к тому же смышлёный и не женатый. И Вы красавица такая, на кого ему ещё смотреть здесь? — Я пошла работать, — произнесла я смущённо и поскорее удалилась. Речь шла о молодом капитане Томасе Эвансе. Как рассказал мистер Белл, он хорошо справлялся в городе и даже успел поучаствовать в раскрытии Гордона Камминса, хоть и не был официально назначен на это дело. У самого капитана не удалось никому узнать причину, почему он покинул прежнее место работы. Но зуб даю, что попёрли его из-за ужасного характера. Первые дни в участке я пыталась вывести его на диалог, была приветлива настолько, насколько это возможно, да и внешне я вышла очень даже. Я могла ему не понравиться — может, потому, что ему не нравятся русые девушки или же у него есть не вполне приятная знакомая по имени Ева, — но чтобы игнорировать — это уже хамство. Я вошла в комнату и, по обычаю, налила себе небольшую кружку зелёного чая, постаралась слегка пошуметь, чтобы привлечь к себе внимание. Сегодня были ловко взяты мамины туфли, которые дополняли тёмно-зеленое платье с пышным подъюбником. Томас, не отрываясь от своих бумаг, пожелал мне доброго утра и указал разобрать небольшую стопку документов на столе. Сам он занялся примерно тем же: перебирал папки, делал пометки. Говоря по правде, все эти ухищрения — по моей задумке — должны были вызвать у него хоть малейшее проявление интереса, но этого не последовало. «Да уж, сам ходит в одном и том же, на меня — ноль внимания, зачем только время убила на эту причёску. Это «доброе утро» уже бы и не говорил, лучше бы вообще молчал, подкармливает меня какими-то кусочками своей вежливости. Ничего, закончу эту вонючую практику и уйду отсюда — только ветер в ушах свистеть будет». Час прошёл за скучной бумажной волокитой, и чем больше документов я пересматривала, тем быстрее уходило желание связывать себя с этой работой. Наконец зазвонил телефон, и капитан оперативно, хоть и понимая, что там очередные расисты или соседские разборки, взял трубку, но звонок прекратился. Я сразу расстроилась, ведь уже мысленно поставила на то, что чей-то сосед украл газету или что-то в этом роде. Но буквально через пару минут раздался новый звонок — на этот раз уже более серьёзный, как мне показалось по лицу Томаса, немного покосившемуся, как только человек на той стороне провода заговорил. Капитан спокойно положил трубку и посмотрел на меня. — Что-то серьёзное? — поинтересовалась я. — Убийство мальчика в доме «Гринфилд Холл». Это мой адрес..