Тепло на холодной крыше (минсоны)

Ночь, крыша, холод. Над последним этажом высотки сиял серебристый месяц, освещавший окрестности лучше любых фонарей. Чёрное небо веяло холодом и тоской, а редкие, едва заметные звёзды пытались пробиться сквозь его толщу. — Выглядит, будто звёзды пытаются доказать, что они тоже чего-то стоят. Внезапно прозвучал тихий голос подростка. Это был Хан. Он снова убежал подальше от людей, пытаясь побыть наедине с собой. Со своими чертями в голове. Плотная тёмная ткань его дешёвого худи прилипла к телу от резких порывов ветра.Но Хан даже не моргал. Его фигура, лишенная всякой особенности, твёрдо и опустошённо сидела на краю, а тусклый взгляд был устремлён на редкие огни фар внизу. Внезапно позади раздался треск обломка кирпича. А за ним — тихое ругательство. — Твою мать... Буркнул себе под нос Минхо. Давний друг Хана, который всегда знал, где его искать. Решительный старший быстро опустился рядом,в паре сантиметров от Хана, заставив того пошатнуться и даже дрогнуть уголком губ в немой, редкой, но безумно тёплой улыбке. — Ты как обычно ударной волной сносишь всё, что можно. Пробормотал младший, придвигаясь поближе. Его холодные пальцы быстро нашли ладонь друга и неуверенно обвились вокруг неё. Однако Минхо был куда решительнее — он притянул к себе хрупкого брюнета и уложил его голову себе на грудь, широкую и весьма мускулистую. Хан же ничуть не сопротивлялся — устроился поудобнее и прикрыл глаза. Тихое сердцебиение под щекой напоминало, что он жив. — Пахнешь котами. Снова кормил бродяг? Прошептал Хан в ключицу старшего, не желая менять положение. Его холодный нос уткнулся в изгиб чужой шеи, и он глубоко вдохнул давно ставший родным запах. — Кормил. И собак кормил. Отозвался Минхо, поглаживая затылок младшего, словно тот и был котёнком. Холодные длинные пальцы проходили сквозь шелковистые, тёмные и до безумия мягкие пряди Джи, заставляя того тянуться навстречу ласке. *** И в такой ласковой атмосфере прошло уже пару часов, хотя парнишки яро были уверены в том, что посидели вместе они всего несколько минут. К тому времени Джи уже тихо посапывал в крепких и ласковых объятиях своего друга, пока тот шептал ему на ухо разные нежности или просто истории. Ладонь Хо — с мозолями от тренажёров, но всё ещё нежная — ласково прошлась по пухлой щёчке Хана. Тот лишь издал звук, похожий на мурлыканье, и погрузился обратно в сон. Мягкая вибрация прошлась по грудной клетке старшего. Он беззвучно посмеялся, пытаясь не разбудить своего ласкового соню. — Какой же ты... Минхо не договорил, не в силах найти слов, что хоть отдалённо описывали бы всю сущность его маленького друга. Губы старшего коснулись лба Джисона. Аккуратное, фантомное прикосновение, которое едва ощущается на коже. Но в этом прикосновении вся нежность, вся душа и все мысли Минхо. Но для Хоши одного прикосновения было недостаточно, ведь в его душе кипело столько эмоций, что их нельзя было выразить одним, почти неощутимым поцелуем. Его губы ласково касались ухоженной кожи своего друга, постепенно спускаясь к самой шее. Крепкие руки мягко подтянули Хана в положение, заключающееся в чём-то между положением сидя и лёжа. Теперь хрупкая спина Хана находила опору в сильной груди Ли. — Ты проснёшься... и я снова буду делать вид, что ты мне всего лишь друг. Внезапно прошептал Минхо, горько усмехаясь. Его губы мягко сомкнулись на хрящике брюнета — прямо над недавним проколом серьги. — А я люблю... люблю сильнее, чем всю эту вселенную. Сильнее, чем нуждаюсь в кислороде. Старший уткнулся носом в макушку друга, замолчав. Но эта тишина уже не была приятной. Она была горькой. Словно почувствовав это, Джисон проснулся. Его глаза не могли сконцентрироваться, а потому он моргал, подобно слепому котёнку. Холодная ладошка сама легла на щёку друга, почувствовав её влагу. — Почему ты плачешь? Хриплым от сна голосом прошептал брюнет. Он не понимал, что происходит. И уж тем более не подозревал, что происходило, пока он дремал. Прикосновение младшего заставило Минхо вернуться из мыслей.Он долго смотрел в глаза своему другу. Словно хотел передать всё взглядом. Словно не желал даже открывать рот и пытаться что-то объяснить. Словно даже слова здесь не имели даже шанса. Сонный Джи мало что понимал:где он, что с ним, да даже кто он такой, он не особо понимал... но он точно понял мысли старшего. Этот взгляд, прикосновения, поведение... Хан понял. Точно понял. Но попыток заговорить упорно избегали оба. В тяжёлом молчании прошло всего пару мгновений, а казалось — минуты, часы, а то и затяжные дни. Но вдруг Минхо притянул к себе младшего. Между их лицами едва насчитывалось пару сантиметров. Джи не сопротивлялся, даже напротив — наконец соединил их губы в долгожданном поцелуе. Лёгкое мычание и тихое причмокивание обволакивали их соединённый силуэт,говоря об их чувствах больше, чем любые слова.