Сказки Новой Москвы

Мия проснулась сама: просто открыла глаза и тут же прищурилась от неровного света лампочки, которую так никто и не погасил. Спросоньи было зябко. Мия быстро осмотрелась и пошарила вокруг себя рукой, но кроме тонкого пледа, на котором она лежала, рядом не было ничего, чем можно было бы накрыться. Она медленно села на диване, натянула плед на плечи. Стало немного теплее. Из кармана платья она вытащила телефон: полтретьего ночи. На экране висели несколько пропущенных сообщений от деда и один звонок. Мия вздохнула: стоило ему хоть что-то написать перед тем, как спать. Она быстро начала набирать смс, объясняя, что решила отправиться в поездку с друзьями, поэтому легла спать раньше и забыла его предупредить. Сообщение она сразу же и отправила: дед в силу возраста часто страдал бессонницей, и, судя по тому, что последний раз он был в сети десять минут назад, сегодня была как раз такая ночь. «Хорошо, Миюшка. И не пугай меня так», — тут же ответил дед, и Мия улыбнулась, оценив его деликатность. Звонить он не стал, как и расспрашивать о том, что это за друзья, с которыми она решила куда-то отправиться. В отличие от отношений с родителями, их общение с дедом строилось на доверии и на оценке друг друга как разумных, несмотря на пожилой и на юный возраст, людей. Мия отложила телефон, немного успокоенная тем, что по крайней мере одну проблему она решила. Но оставалось все остальное… И снова чувство нереальности накатило на нее. Она огляделась. Да, все та же комнатка: полки, лампочка, ни одного окна. Она встала и подошла к той двери, которую Даня обозначил как дверь в ванную. Внутри ничего особенного: грязновато-белая плитка, такая же, как в поликлиниках и общежитиях. Серая от времени ванная с голубой шторкой, раковина, туалет. Мия умылась и, глядя в мутноватое зеркало, попробовала привести себя в относительный порядок. Потом она отправилась исследовать кухню. Там и правда не было плиты. Столик с чайником, рядом большая упаковка черного чая в пакетиках и сахарница, в которой лежала золотистая от намокшего сахара ложечка. Следом раковина и полочка над ней с одной простой белой кружкой. В отличие от комнаты, где она спала, на кухне было окно: узкое, полузанавешенное серым от пыли тюлем. Мие не должно было быть никакого дела до того, как живет Даня, но от такой скудной обстановки внутри кольнуло чувством забытости и пустоты. Она услышала скрип двери и выглянула в комнату с диваном. Даня стоял на пороге и пристально, с каким-то почти нервным блеском в глазах смотрел на нее. — И давно ты тут живешь? — Мия сама удивилась, что первой решилась на вопрос. Даня, как и тогда, когда они обсуждали его имя, от ее вопроса расслабился. Возможно, он ожидал чего-то другого. Может быть, очередной ее истерики. Но пока что Мия была спокойна: то ли сон, то ли чай с неизвестным содержимым сделали свое дело. — Столько, сколько этот дом тут стоит, — ответил Даня медленно, как если бы раздумывал над каждым словом. — Его построили после пожара, чуть больше двухсот лет назад. — После… пожара? Наполеоновского? Даня кивнул. — Да. До этого тут был небольшой деревянный дом, а до этого еще один. — А сколько ты вообще… то есть… — Мия не знала, как верно сформулировать. «Живешь тут?», «Живешь на Земле»? В голове все еще что-то трещало от того, что она решила верить в его сверхъестественную сущность. Даня замялся перед ответом. — Я тут… больше трехсот лет. Пауза в разговоре опять продлилась невыносимо долго, Мие даже захотелось поковырять краску на дверном проеме, настолько неловко было просто стоять и не знать, что спросить дальше. — Нам пора ехать, — сказал Даня в конце-концов, и Мия испытала такое облегчение, что он заговорил первым, что энергично кивнула, позабыв на пару мгновений обо всех своих прежних опасениях. Ощущение нереальности, конечно, никуда не делось: ни тогда, когда она вышла за Даней из комнаты и прошла вниз, ни тогда, когда вышла в полутемную кофейню, которую освещала сейчас только лампа у кофемашины. — У тебя нет случайно воды? — осторожно попросила она, подумав при этом, что, наверное, можно было бы и поесть, но спрашивать неудобно. — Да, конечно. — Даня дерганно кивнул, подошел к кофемашине и вытащил из-под столика, на котором та стояла, несколько бутылок. — Так достаточно? Возьми в дорогу. — Спасибо. — Мия кивнула, прижимая к себе бутылки. Две она положила в сумку, одну сразу открыла и сделала несколько глотков, стараясь, чтобы они не вышли жадными. Нужно было пересилить себя и сказать про еду, тем более что еда у Дани была прямо тут же, в витрине: несколько уставшая выпечка, но все же. Но он не предложил, а она не смогла попросить. Никаких вещей у Дани с собой не было, просто поверх футболки он надел широкую светлую джинсовку. Он хлопнул по нагрудному карману и достал оттуда небольшой прямоугольный документ в светлой обложке. — А это?.. — в отличие от вопроса о еде, сейчас Мия решилась заговорить. — Права и паспорт, — ответил Даня, непонимающе нахмурившись, а потом, кивнув самому себе, прошел мимо к выходу из кофейни. — У тебя есть права? — Мия тоже подошла к двери. — Есть паспорт? Даня замер с ключами в руках. — Конечно. А как ты еще предлагаешь мне вести дела? Без документов? Я не могу все время отводить глаза, никаких сил не хватит. Резкость в его ответе задела Мию. — Мне откуда знать? — тут же ответила она, подумав, что на его грубость не умеет оставаться сдержанной. — Я стараюсь делать все документы так, как принято в определенное время и эпоху. — Даня открыл дверь. Он не обратил кажется никакого внимания на то, что она немного вспылила. — Единственное, с чем сложно, это паспорт. Его приходится менять довольно часто, и вот тут я использую свои силы. Все остальное я делаю сам. — И права сам получил? — Мия сама себе удивилась, но немного обиделась на то, что он теперь так спокоен. Даня опять нахмурил брови. Они вышли на улицу. — Сам. — Какая честность! — Мия сложила руки на груди, пока Даня закрывал за ними дверь. — Я вожу автомобиль уже больше ста лет, поэтому это несложно… Мия вспомнила, как сдавала на права четыре раза, прежде чем стыдливо занести конвертик в автошколу. — … и я уже сказал: если я буду слишком много пользоваться силами, то меня за это не похвалят. — Кто не похвалит?.. — Мия наблюдала, как Даня достает из кармана самый обычный мобильный телефон и начинает что-то в нем искать. — Те, кто выше. Мудрейшие. Архангелы. Они почувствуют, если я злоупотребляю. А я не хочу, чтобы у них были ко мне вопросы. Нам туда. Он указал рукой на противоположную сторону дороги и повел ее к одной из многочисленных узких улочек, уходящих от Сретенки. — Каршеринг? Серьезно? — Мия встала посреди безлюдной улицы, наблюдая, как Даня совершенно обычным образом осматривает машину, фотографирует ее и, видимо, оплачивает аренду через приложение. — А что? Своей машины у меня нет. Ты представляешь, как сложно в центре с парковкой? Чувство нереальности, а точнее слишком обыденной реальности опять резануло по всем чувствам Мии. Как могло случиться все то, что она видела вчера? Ведь это самый обычный парень, и она зачем-то согласилась ехать с ним непонятно куда. Самый обычный парень с крыльями, который шагает через пламя, умеет успокаивать прикосновениями и у которого нет плиты. Почему-то именно скудость кухонной обстановки сейчас играла для Мии решающую роль, хоть по логике рассудить — Даня вполне мог брать еду с собой или есть в кофейне, где у него стояла микроволновка. Но логика тут не работала. Плита — это ведь так по-простому и по-человечески. Если ты, конечно, человек. — Ты идешь? — Даня открыл водительскую дверь и сел внутрь. Мия шаркнула носком плоской туфли по асфальту. Идет ли она? Она огляделась. Пустая улица, откуда-то очень издалека разносятся басы ночного клуба, но шум приглушают дома девятнадцативечной Москвы. В обклеенной яркими наклейками машине ее ждет почти незнакомец, которому у нее не было никаких оснований доверять. Кроме того, что она ему, видимо, уже доверяла. Водительская дверь открылась и Даня выглянул, хмурясь и сдвигая брови. Волосы его, потревоженные проемом, торчали в стороны еще сильнее, чем обычно. Мия поняла, что несмотря на все произошедшее, она все еще видит в нем того, кто ей понравился. Понравился чем?.. Неужели вот этим? Неужели она смогла испытать симпатию только к тому… Кем бы он ни был… К тому, с кем она не смогла бы быть ни при каких обстоятельствах? Как говорила ей психолог? Избегающий тип привязанности? Ей захотелось истерично хихикнуть над собственными мыслями. Нашла о чем думать! Можно вспомнить сразу Карпмана, Юнга и Вундта вместе взятых и те полгода, что она всерьез думала идти на психологический, пока не поняла, что «стать врачом» — не обязательный пункт прибытия для того, кто заболел. А потом она опять посмотрела на Даню. На его волосы, которые ей всегда казались милыми, на его хмурость. Его черные глаза сверкали нетерпением. Он был слишком гневливым, прямолинейным. Слишком быстрыми и искренними были перепады его настроения для того, кто мог хладнокровно заманивать невинную девушку в ловушку. Да и в какую ловушку?.. Если начать думать дальше, то конечно, что-то да придумается: страшные планы, продажи в рабство — действительно существующие и жуткие вещи. Но сейчас перед ней как будто просто стоял симпатичный ей парень, от которого она по-прежнему не чувствовала никакой угрозы. И по той же своей странной, корявой логике, по которой Мия делала большинство вещей в своей жизни, она шаркнула по асфальту еще раз, тряхнула головой, отбрасывая тяжелые черные волосы назад, и подошла к машине.