Specially from aaxdar

— Нет! Веспер, я сказала НЕТ! — сердито произносит девушка и пытается спрыгнуть со стола, на который сама и залезла несколько минут назад. Прохладная поверхность дерева неприятно обжигала бедра сквозь тонкую ткань, контрастируя с распаленным спором в теле. Громкий выдох. Руки женщины властно ложатся на неприкрытые ноги, пальцы слегка впиваются в мягкую кожу, и не дают совершить побег. Короткие шорты собрались складками между ног, а колени девушки касались изящных ребер Веспер, сидящей сейчас на стуле. Нова чувствует через ткань её халата размеренное, едва участившееся дыхание. Женщина смотрела на неё снизу вверх: вьющиеся пряди горького шоколада свисали с лица и вместе со взглядом, пылающих медовых, были направлены в небесно-голубые. Больше не колкие, больше не покрытые слоем льда — только не для неё. «Какая она красивая, особенно когда злится». Женщина ладонью касается щеки художницы, мягко и нежно, подушечкой большого пальца очерчивая линию нижней губы, но девушка одергивает её и обиженно отводит глаза в сторону. Веспер ухмыляется и встает со стула, ножки противно скрипят по деревяному полу, разрезая тишину сонной кухни. Она решительно отодвигает кружку с недопитым кофе, от которой еще исходит слабый аромат корицы, и тарелку с крошками подальше. Шелковый халат плавно стекает с её бедер, возвращаясь в свободное положение, еле слышно шурша по коже. Она заглядывает в глаза Новы, улыбается и сводит брови вместе. Первый поцелуй в висок, сухой и невесомый, потом — скула окутана нежностью. Ладонь забирается под густые пряди на затылке, ощущая кожей тепло шеи, чтобы отклонить голову девушки и поцеловать в щеку, а затем и плавно спуститься на шею влажными касаниями. — Я знаю, что ты делаешь, — выдыхая и сглатывая говорит Нова, подставляя шею Веспер. Кожа покрывается мелкими мурашками от горячего дыхания. — Мой ответ всё равно «нет». — Милая… — мурлычет женщина, играя язычком с мочкой уха. Продолговатая сережка касается зубок Веспер, издавая едва слышный металлический клик, когда та кусает с небольшой силой мягкую кожу. — Господи, — бормочет Нова и закатывает глаза, а сама хватается за мягкий бочок женщины сквозь ткань гладкого халата, притягивая к себе ближе. Шелк под пальцами кажется текучим, почти жидким. — Неужели тебе совсем не хочется этого? — губы Веспер продолжают исследовать лицо художницы, сейчас на очереди подбородок и уголок губ, сохранивший вкус утреннего кофе. Девушка срывается и ловит лицо женщины, чтобы зажать в жадном поцелуе. Рука ложится на небрежный узелок из волос у шеи Веспер, она сжимает его, чувствуя упругость каждой пряди, и женщина послушно открывает рот шире, пуская глубже девушку. Этот ритуал практически стал обыденной частью их совместной жизни. Другая ладонь художницы скользит по бедру, собирая и комкая халат, обнажив прохладную кожу под ним. Пальцы забираются под невесомую ткань на ягодицах и больно сжимают упругую форму. Веспер вздрагивает, её тело под ладонями Новы кажется натянутой струной. Художница уже изучила его и точно знает, как свести её с ума. Женщина ожидаемо стонет в поцелуй и прикусывает язычок Новы. Вес быстро отстраняется и развязывает пояс своего утреннего одеяния, обнажая перед лицом девушки свою грудь и ключицу. Шелковые полы только подчеркивают, насколько тело женщины великолепно. «Прекрасно». И оно только для Новы. Демон внутри девушки смотрит на женщину снизу вверх, облизывая свои губы и пальцы, собираясь наброситься на неё. Но женщина, уже приручившая его, за шею тянет первой и прижимает к нуждающейся в ласке груди. Нова вдыхает её запах — смесь дорогого парфюма, сна и чего-то неуловимо домашнего. Открытый рот Новы заполняется нежной кожей и набухшим соском. Голова женщины запрокидывается назад, и она закрывает глаза, шепча в тишину: — Твою мать… Руки Новы давят на спину где-то в районе лопаток, чтобы не дать Веспер выскользнуть из своих нежных тисков. Нова любит этот момент, когда женщина управляет ей, а она — Веспер. Художница играет с затвердевшим пучком нервов, в очередной раз пробуждая в женщине желание, контролировать которое она не сможет. Веспер наслаждается своей девочкой, но ей нужно больше. Она хватает за запястье свободной руки девушку и кладет её на пульсирующее теплом место, покрытое тонкой тканью трусиков. Там, под пальцами, Нова чувствует лихорадочный ритм её сердца. Женщина до сих пор трепещет от неё, от того, что может чувствовать это каждый день. Нова сжимает ладонью мягкие подушечки, слегка рыча на сморщенный сосок и прикусывает его. Руки женщины с силой хватаются за плечи художницы, оставляя на коже заметные полумесяцы. — Неужели тебе не хочется пойти со мной… — не оставляет своего женщина, несмотря на затуманенный сексуальным напряжением мозг. — Разговор окончен, — с громким чмоком девушка отпускает грудь женщины и отодвигает её от себя. Художница слезает со стола и ловко меняется местами с Веспер. Распахнутый халат стелится как простыня на стол, и задница женщины быстро поджимает его под себя. Нова одним движением стаскивает с женщины никому не нужное белье, медленно проводя намотанными на пальцы трусиками по внутренней стороне бедра. Кружево едва заметно царапает кожу, заставляя Веспер вздрогнуть. Она вынуждает женщину закусить губу и поерзать по шелку голыми ягодицами. Её стройная ножка проводит по лодыжке девушки, моля посмотреть в практически черные глаза с легкой голубоватой огранкой. — Пойдем в спальню, — шепчет женщина, цепляя пальчиком ноги край легких пижамных шорт Новы. Девушка лишь усмехается и опускается на колени, сжимая упругие ляжки женщины. — Нет, только не на столе. Мы же тут едим, — начинает наигранно строить из себя ханжу Веспер, хотя её пальцы уже нетерпеливо впиваются в край столешницы. — Вот я и полакомлюсь сейчас, — произносит Нова, а затем припадает к готовой для неё «пищи». Веспер откидывается назад, её изящная нога сама цепляется за край стола, слегка раздвигая её саму перед художницей. Нова, как примерная любовница, прикрыв глаза, покорно и ритмично причмокивала между губ женщины. Её язычок то и дело спускался ниже, и в какой-то момент рука женщины легла на шевелюру Новы. Она опустила на неё взгляд, сжимая загривок в кулак. Её живот ходил волной, рука, удерживающая голову, двигалась в такт. Художница старательно проходила по каждой нуждающейся складочке, она собирала всё, что ей любезно дарила женщина, а потом Веспер сжала волосы сильнее, прижав плотнее её рот к себе: — Это чудовищно возбуждает, когда я вижу, как трахаю твой рот, — она добавила бедра, подкручивала ими под несговорчивый сегодня язычок Новы. Девушка закатила глаза и впилась в ягодицы Веспер ногтями, а затем, не дав женщине кончить, оторвалась от неё и встала с колен. Она поцеловала её своими солеными и мокрыми губами, укладывая на стол спиной. Её рука легла на солнечное сплетение женщины и, перебирая пальцами нежную кожу, спустилась вниз. Её большой палец медленно коснулся клитора женщины, садистски пуская импульс по всему телу Веспер. Ноги женщины свисали со стола, когда Нова вошла в неё. Одну из них девушка поставила на край стола, рукой прижимая к себе. Её ладонь легла на живот женщины, нежно поглаживая, а пальцы внутри Веспер начали свое движение. В комнате слышны лишь хриплые вдохи и ритмичный стук фарфора о блюдце. Она начала с силой вдавливаться в женщину, помогая руке своими бедрами. Её косточка на талии упиралась в тыльную сторону ладони Новы, давая нужный напор. Веспер пульсировала по поверхности стола. Легкие толчки туда-сюда отдавали в спину приятным трением. Когда женщина стала чувствовать приближающуюся эйфорию, она поднялась на локтях, чтобы увидеть её между своих ног. Девушка поймала на себе взгляд и схватилась за талию женщины ладонью. Она сжала её сильнее, костяшки жестче стали ударяться о женщину, а с губ Веспер слетели любимые бормотания. — Знаешь, что меня чертовски возбуждает? — продолжая двигаться в женщине, спросила Нова, зная, что не получит сейчас ответ, но даст Веспер больше ярости. — Смотреть, как ты сгораешь от моих рук. Шёпот еле донесся до уха женщины, и та громко застонала под увеличивающимися движениями пальцев внутри себя. Она больше не смогла держаться, женщина схватила руку девушки, сжимая её в крепкий замок, и хрипло кончила, стекая по талантливым пальчикам Новы.

***

Позже, когда девушка делала им обеим новую порцию горячего кофе, женщина подошла к ней сзади и обняла её. Нова почувствовала запах их геля для душа — хвоя и сандал, истинно рождественский букет. — Я хочу пойти с тобой, — наконец шепчет девушка, — Но именно с тобой. Не для них. Давай сходим в тот ресторанчик, небольшой и уютный, побудем вместе в этот вечер, а это, — она стала разливать из турки кофе по чашкам, — Это провокация. Они вынуждают нас подтвердить или опровергнуть наш статус. Женщина позади неё молчит, гладит её по животу и опускает подбородок на плечо девушки. — Мы с тобой уже это обсуждали. Мы — это мы! Нас не касается то, что они хотят знать и вынести это публично. Всё публичное между нами закончилось в тот день, и ты это знаешь… Нова повернулась в её руках, поясницей касаясь столешницы кухонного островка. Женщина наклонилась и коснулась губ художницы, легко и очень быстро. — Но мне всё равно, что они будут говорить и писать. Между нами это ничего не изменит, а мы бы смогли выходить вместе, не делая из этого грязного секрета… — Веспер осторожно касалась её кожи на щеке пальцами и почему-то не смотрела в глаза. Нова заметила это, но комментировать не стала. В ней закипало злое раздражение, которое должно было найти выход: — Мне не все равно! Я не хочу, чтобы все знали, что мы вместе! Этого разве мало? — резко и на повышенном тоне говорит Нова. Эти слова отрезвили женщину, дали колкую ледяную пощечину, от которой она пришла в себя. Веспер не подняла глаз, не смогла посмотреть в обычно теплые медовые, боясь обнаружить там свойственную ей самой прохладу. Поэтому она смиренно кивнула, даже дважды, будто сама себе не веря с первого раза, и потянулась к кружке. Тонкий фарфор коснулся её губ, кофе обожгло язык, и горечь напитка вернула привычную почву под ногами. — Пойду собираться, — произнесла женщина, разворачиваясь и направляясь прочь из кухни. — Я обещала быть. Хотя бы Назима будет там, скрасит этот дурацкий вечер. Голос женщины был привычно холодным, но что-то в нем показалось странным Нове, ещё это избегание прямого взгляда, потому она окликнула женщину, которая уже практически оказалась в коридоре. — Вес, — художница звучала виновато, хотя знала, что права. — Ты же знаешь, дело не в тебе или нас, это они… — Нова, не нужно. Я понимаю. Глупая была затея изначально, но я уже подтвердила, что буду, и мне… В общем, я должна быть там. Женщина ушла, Нова слышала, как скрипнула дверь её кабинета, и только тогда девушка сделала глоток кофе и посмотрела в окно. Стекло было чуть запотевшим снизу. Там вдалеке в утреннем тумане виднелись ряды оголённых виноградников и серебристые оливы на влажной земле. Воздух из небольшой приоткрытой щелки пах дождём и терпким дымом из соседских каминов. Тишину нарушал лишь крик птиц или далёкий колокол. Эта зима без холода — спокойная, прозрачная, будто Рим просто взял паузу, замерев в ожидании рождественского чуда.

***

Женщина стояла перед зеркалом, расчесывая свои мокрые волосы и нанося на кончики масло. Пальцы скользили по влажным прядям, в воздухе разливался аромат цитруса и амбры. Её мысли крутились о последних девяти месяцах, которые изменили жизнь их обеих. Именно столько времени прошло с момента, как Нова испепелила прошлую Веспер, как женщина призналась себе и ей в своих чувствах, как она привезла художницу к себе домой и та осталась. Добровольно и по любви. Да, они много говорили, обсуждали, пытаясь разобраться в себе и друг друге. Искали вместе пути развития их отношений в той плоскости, которая уже есть между ними. И, конечно, много занимались сексом. Их связь, их химия всегда была и будет завязана на притяжении, на тех демонах, которые все же остались с ними. Но, с этими пороками они обе хотели жить. По мере развития их бытовой жизни у них неоднократно возникали ссоры, которые удавалось быстро купировать. Возможно, это заслуга опытной Веспер, которая все же находила способы мягко управлять Новой, а может, это всё податливая художница. Девушка давно приняла себя той, которой хочет быть рядом с Веспер. Послушной, но своенравной. Подчиняться, но иметь свое мнение. Она сводила женщину с ума, то сидя на коленях у её ног, то нависая сверху, забирая то, что и так уже было её. Готовность подчинять, быть нижней, если вам угодно, с трудом давалась Веспер. Она все ещё хотела контроля и власти, пусть и не над всей жизнью девушки, но в точно постели. Но когда в глазах Новы загорался тот самый огонек, ноги женщины сами расползались, и она, закрыв глаза, отдавала управление художнице. Как бы она ни отрицала, ни обманывала себя — быть во власти нравилось ей не меньше, чем быть этой властью. Она была счастлива. «Счастлива». Или пыталась убедить себя в этом? Сейчас Веспер стояла в черном приталенном платье, которое подчеркивало всё, что только можно: изящные плечи, аккуратная грудь, талия, еле заметный животик и широкие бедра. Ткань платья была тяжелой, холодной, словно вторая кожа. Она привычно оголила шею собранной прической, несколько прядей выпадали на лицо. Винтажные серьги, украшенные россыпью прозрачных камней, покачивались при каждом движении, ловя свет солнца. Пару капель масляных духов на запястье, чтобы тепло помогло раскрыться им лучше. Когда женщина вышла из комнаты, её встретила уже переодетая в свободные брюки и футболку девушка, которая сидела в кресле и читала какую-то книгу в гостиной. Девушка сразу поняла, что за её спиной стоит Веспер, и повернулась. Её улыбка стала шире, глаза пробежались с ног до головы по шикарно выглядящей женщине. Нове хотелось обнять её за талию, может, утянуть в легкий танец, в котором она бы смогла почувствовать её тело, и никуда не отпускать. Но Веспер усмехнулась и продолжила сборы. — Точно тебе нужно идти на этот ужин? — положив руки на спинку кресла и уперевшись подбородком в них, произнесла девушка, не сводя глаз с Веспер, которая наклонилась в поисках туфель. — Я не могу не пойти. Бизнес больше не приносит мне дохода, а консультации не такие частые, — она выбрала черные лодочки и примеряла их перед зеркалом. Кожа туфель была лакированной, отражая рождественские огни, уже мерцающие на каминной полке. — Мне нужно напомнить о себе… — Ты можешь не работать, — шепчет девушка, но сама знает — Веспер не может. — Я сейчас неплохо зарабатываю, мои картины покупают, так что… — Дело не в деньгах, и ты знаешь это. Мне нужно! Я люблю то, чем занималась, хоть и не хочу больше тратить на это столько времени, как раньше, — она поправила прическу после того, как на плечи легло кашемировое пальто. Оно было мягким и пахло зимним вечером. Девушка босыми ногами подошла к ней, прижимаясь к женщине со спины. Веспер почувствовала тепло её тела сквозь слои одежды. — Ты вкусно пахнешь и потрясающе выглядишь. Уже ревную тебя ко всем этим толстосумам, — шепчет она ей на ухо. — Им повезло, что они будут с тобой в Рождественский вечер. — Ты бы могла… — женщина прикусывает свой язык, чтобы снова не услышать то, чего не хочет. — Тебе не стоит переживать за это. Мое сердце уже занято. — Я знаю, — девушка целует её в щеку и отпускает из своих объятий. Женщина берет сумку, ключи от машины и делает шаг в сторону двери, когда слышит за спиной: — Вес… — Да? — слишком нежно, слишком с придыханием, слишком с надеждой говорит женщина и поворачивает голову. — Хорошего вечера! Веспер улыбается, скрывая разочарование за усмешкой.

***

Сжимая руль своей машины, женщина вспоминает, с чего же вообще она согласилась на этот вечер. Продав бизнес, женщина ушла в «подполье». Во-первых, были другие приоритеты, ей было важно разобраться в себе и их отношениях с Новой. Во-вторых, была шумиха в прессе. На её удивление, все было не так плохо и однозначно. Конечно, часть изданий выставляли её монстром, озабоченной женщиной с жаждой власти, уничтожая её репутацию. Другие же увидели во всей этой истории запутавшуюся женщину, которая нуждалась в понимании и тишине. Третьи видели во всем этом гениальный пиар-ход, тщательно продуманный самой Веспер, которая поставила все свои деньги на художницу. Нову поняли тоже не все, но все же её так не полоскали. Её репутация, которой раньше вообще не существовало в медийном поле, стала только расти. У неё было много запросов, не только творческих, но и на интервью. Девушка же только творила, рисовала то, что было действительно ей интересно. Тема их отношений, что же произошло с ними после того эфира, после тех признаний женщины, была актуальна до сих пор. Сначала они дали себе время разобраться. Женщины сами толком не понимали, что будет дальше с ними, и как-то комментировать было опрометчиво. Потом они говорили много об этом и пришли к тому, что раскрытие их личных взаимодействий будет очень некстати сейчас. Они только начали выстраивать свои «дела», Нова только стала получать заказы, и очередная волна обсуждений могла всё это разрушить. Веспер же принимала это и стала выстраивать свои планы. Она прозвонила нескольким партнерам и предложила свои консультации, личные. Многие из них приняли её решение уйти в «тишину» и стали сотрудничать с ней в том формате, который женщина им предлагала. Так продолжалось до сих пор, пока женщине не позвонил партнер, который поддержал её в самом начале. Он позвал её на Рождественский вечер, некий благотворительный аукцион, на котором будет много тех, с кем Веспер могла бы выстроить отношения и предложить свои услуги. Ей намекнули, что она может прийти не одна — приглашение +1. Веспер сначала даже не смогла ничего сказать, ведь ранее никто даже не думал ей предлагать такое. И в этот момент она отчего-то почувствовала себя полноценной. Не просто акулой бизнеса, а женщиной, которую воспринимают равной. Её не боятся, её приглашают как человека, у которого есть что-то, кроме денег и власти. Женщина дает свое согласие на вечер, думая, что это отличный повод, чтобы пойти вместе. Но Нова думала иначе. Для девушки это было очередным поводом для скандала, она видела в этом провокацию со стороны прессы и ни в какую искренность партнеров или других людей она не верила. Спустя долгие споры, чуть ли не с батальными сценами, аргументами, Веспер сдалась. Она видела, как сильно это тревожит девушку, как отчаянно она не хочет идти и подтверждать что-либо. Поэтому они решили, что Веспер пойдет, но одна. «Решили». Глубоко вздыхая, женщина смотрела на дорогу перед собой и хотела бы сейчас положить руку на колено Нове, которая бы мило улыбнулась и заставила женщину расслабиться. Но рядом было пустое сидение, тихо играла музыка, и только гнетущее чувство на душе. Она чувствовала холод кожаного сидения даже сквозь пальто.

***

Спустя время Нова слышит, как звонит её телефон, и она находит его в спальне. Неизвестный номер, очередной раз. Девушка уже хочет сбросить, зная наверняка, что это какой-то журналист, но почему-то отвечает. — Привет, малышка, — дерзкий голос заставляет Нову закатить глаза. — Не смей меня так называть, — фыркает художница и садится на край кровати. — Какие мы нежные. Ладно, я звоню, потому что Веспер попросила. Она забыла свой телефон и, — Назима вздыхает, — Ты знаешь. Не заставляй меня перечислять все эти ваши тошнотворные «сюси». — Эм, окей, — девушка замечает на тумбочке телефон женщины и берет его в руки. — Это всё? — Вообще-то нет. Она не просила меня звонить, — произносит женщина и замолкает. — Тогда зачем ты мне звонишь? — Потому что… Как бы я ни относилась к этой вашей затее построить отношения, семью или ещё что-то, я думаю, что ты сейчас не права. — Прости? Какого черта ты вообще… — Решила, что у меня есть право лезть? Сама не знаю, правда. Но ты изменила всю жизнь моей подруги, ты изменила её. И сейчас я вижу, что она прячет свои страдания за колкостью. — Она тебе что-то говорила? Я не понимаю, почему тебе… — Не смеши меня. Эта колючка будет до последнего молчать, — Назима выдыхает. — Зачем я в это лезу… Она очевидно хочет, чтобы ты была тут, была с ней. — Мы это обсуждали, она согласилась… — Конечно согласилась, а у неё есть выбор? Она любит тебя, малышка. Если ты думаешь, что ей просто далась ваша история и твоя выходка… Это не так. Она отказалась от всего, ушла, не потому что испугалась последствий. Веспер выбрала тебя. Понимаешь, к чему я веду? — Я всё это знаю и понимаю. Но как связана наша с ней жизнь и этот вечер? — Ты казалась мне умной девочкой, — женщина вдыхает и, вероятно, закатывает глаза. — Она хочет знать, что ты не стыдишься отношений с ней, показать, что это не пиар и её можно любить… Мне продолжать? — Какой-то бред! Почему она… — Нет времени философствовать, малышка. У тебя есть… пару часов до начала аукциона, чтобы притащить свою тощую задницу сюда… или не притащить. Мне, в общем-то, всё равно. Назима вешает трубку, не дожидаясь ответа от Новы, которая смотрела на оба смартфона в её руках. Её мысли метаются от «сюр» до «блять». Она не хотела идти на этот вечер не только потому, что не хотела афишировать их отношения, но и потому, что ей было страшно. Страшно оказаться там среди тех, кому она не ровня, кто бы смотрел на неё свысока. Нова думала, что непременно опозорит Веспер своим поведением, своим неумением быть под стать её личности и репутации среди партнеров. Она акула и рядом с ней должна быть такая же женщина. А Нова — Нова не такая, даже если пыталась себя обманывать долгое время. Отношения хотелось держать в тайне по этой же причине. Она не хотела слов «она с ней из-за денег», ведь подтверди они отношения, найдется тот, кто кинет первым камень. Никто бы не поверил, что та пришла мстить и действительно полюбила. А оправдываться девушка совсем не хотела, по её мнению, это было бы подтверждение их мыслей. Поэтому сохранить то, что есть между ними, было в приоритете у неё. Но сейчас... После звонка Назимы глаза девушки открылись. Сейчас для всех Веспер та, что призналась в чувствах открыто, а её все равно разрушили и оставили ни с чем. Её сердце разбили, и она ушла. Она сильная слабая женщина. Она та, которую нельзя полюбить. И от осознания всего этого Нова вскакивает с кровати, осматривая их спальню. Она любит эту женщину, любит то, какая она — любая, все её трещинки и неровности, и если ради неё, ради того, что у них есть, нужно перебороть свой страх…

***

Через несколько часов девушка выходит из такси, осматривая особняк, который кажется ей совсем не подходящим для неё. Воздух здесь сухой, пропитанный дорогим воском свечей и еловой хвоей. Она несмело делает шаги к дверям, где её учтиво встречают и забирают верхнюю одежду. Нова берет с подноса бокал шампанского, входя в зал, полный людей в дорогих костюмах и платьях. Пузырьки покалывают язык, напоминая о недавнем разговоре с Веспер. Некоторые явно узнали её, кивая с легкой озадаченной улыбкой. Она сглатывает и становится где-то позади, чтобы не привлекать внимание. Но это сложно. На ней черное шелковое платье по колено, короткие рукава. Её волосы распущены, она выглядит просто, но от этого слишком соблазнительно вокруг роскоши. Аукцион начинается, она глазами ищет женщин, которые должны быть где-то тут, но людей слишком много. От этого у Новы даже кружится голова, но она намерена довести дело до конца. В это время Веспер любезно улыбается и беседует с возможными будущими партнерами, но внутри… В голове до сих пор крутится фраза, кинутая в шутку каким-то неприятным мужчиной: «Веспер, где же ваша ручная художница? Или все-таки не смогли урегулировать кризис?». Она холодно улыбается и отходит, переключаясь на разговор с Назимой. Женщина внутри понимает, что Нова была права. «Хорошо, что она сейчас не тут». Девушку бы определенно задели эти слова, Веспер бы не смогла смолчать, и это бы точно вылилось в какой-то скандал. А она, она это сглотнет и забудет, как только вернется домой и обнимет девушку в их постели. Кто-то окликает её, и она видит, как к ней идет Томас. В ней бушует много разных чувств. Она не видела его очень давно. Ей не раз хотелось набить ему морду, уничтожить по всем фронтам. Но Нова не дала этого сделать ей — «слишком низко для тебя». Он подходит ближе со своей язвительной улыбкой и произносит: — Какая встреча, — его улыбка становится ещё шире, как у дьявольского Чеширского кота. — На твоем месте я бы не стала её продолжать, — сквозь зубы шепчет Веспер, прикрывая эмоции бокалом шампанского. — Отчего же? Старые друзья встретились на Рождественском ужине. Это ли не чудо? — он смеется, оглядываясь по сторонам, желая привлечь больше внимания. — Мы никогда не были друзьями, Томас. Ты был моим подчиненным, на этом всё. — Как, кстати, дела с подчинением? — мужчина осматривает её с ног до головы. — Что-то я не вижу у твоих ног Нову… Женщина жмет скулы, сильнее чем надо давит на ножку бокала. Ей хочется схватить его за шиворот и запретить произносить её имя, но она обещала Нове не давать повода, не выдавать их тайну. Она не успевает ни на что ответить, как к ним подходит хозяин ужина: — Веспер, рад видеть тебя. Прекрасно выглядишь, — он берет ее руку и слегка касается легким поцелуем. — Как насчет благотворительности сегодня? Женщина, выгибая бровь, смотрит на мужчину. — Ты бы только украсила аукцион своей ставкой, — поясняет он ей. — Например, личная консультация по бизнесу… — Или ужин, — влезает неуемный Томас, — Ты же сейчас свободная женщина, правда? Может, среди присутствующих твоя судьба. «Иуда». Женщина смеряет его ледяным взглядом, но поддаваться на провокацию не собирается. Она соглашается, делая вид, что ради шутки выставляет «вечер в своей компании», как лот. Аукцион идет своим чередом под аккомпанемент сдержанных аплодисментов и сухого стука молотка. И вот распорядитель произносит её имя. Первая ставка, за ней вторая — цифры взлетают вверх. Веспер стоит прямо, её лицо — безупречная маска, но пальцы, сжимающие тонкую ножку бокала, едва заметно белеют. Ставка за ставкой, пока Томас, вальяжно откинувшись в кресле, не поднимает свою табличку. Его взгляд, липкий и торжествующий, прикован к Веспер. Она ждет, что кто-то из партнеров поднимет цену, чтобы избавить её от этого унизительного «выигрыша», и это происходит. Кто-то из глубины зала перебивает всех баснословной, почти безумной суммой. По рядам прокатывается волна изумленного шепота, похожая на шум прибоя. Никто не смеет её перебить — такая решимость в цифрах подавляет волю. Веспер не видит, кто именно совершил этот маневр, чувствуя лишь, как по спине пробегает странный холодок. Она успевает заметить лишь мелькнувшую табличку с номером «7», когда Назима, чьи глаза горят недобрым восторгом, настойчиво тянет её за локоть в сторону приватной зоны. В конце зала в этот момент Нова чувствует, как её ладони стали влажными. Она до боли теребит в руках пластиковый номерок — он кажется ей раскаленным, почти живым. Когда она услышала имя Веспер, мир вокруг на мгновение схлопнулся до размеров этой аукционной сцены. Увидев профиль Томаса, его самодовольную, хищную улыбку, Нова почувствовала, как внутри вскипает ледяная ярость. Она вскидывает руку, отдавая за этот лот свой первый серьезный гонорар — цену её бессонных ночей у холста. Её так же приглашают в отдельный зал, где воздух пахнет дорогим табаком и селективным парфюмом. Среди десятков людей, чей шепот напоминает змеиное шипение, она видит стоящую к ней спиной женщину. Веспер застыла в разговоре с Назимой, которая первой замечает художницу и едва заметно, одними уголками губ, улыбается. Нова собирает всё свое самообладание, выпрямляет спину и идет вперед. Толпа перед ней расступается, люди замолкают, провожая её взглядами, в которых читается то ли ужас, то ли восхищение. Когда она подходит к Веспер почти вплотную, её рука решительно ложится на тонкую талию женщины. Под ладонью — контраст, от которого кружится голова: прохладная и текучая ткань платья и лихорадочный жар кожи Веспер. Нова наклоняется к самому её уху, ощущая аромат её духов — терпких, с нотками амбры и чего-то острого. Весь зал погружается в вакуумную тишину, когда она произносит: — Ты забыла дома, — голос Новы низкий, с бархатной хрипотцой. Она медленно протягивает забытый телефон, а затем её губы оставляют обжигающий поцелуй на щеке Веспер. Нова не спешит отстраняться, замирая на мгновение, чувствуя, как тело женщины под её рукой охватывает ответный, едва уловимый трепет. — Не люблю, когда ты заставляешь меня волноваться. Веспер сглатывает, её грудь тяжело вздымается. Она медленно, словно боясь разрушить морок, поворачивает голову. Медовые глаза наполняются облегчением и такой беззащитной нежностью, что у женщины щемит сердце. — Прости, что опоздала, — шепчет художница. Её пальцы находят руку Веспер и переплетаются с ними. Кожа к коже — влажная и горячая пульсация, объединяющая их в одно целое. — Ты как раз вовремя, — выдыхает Веспер, сжимая ладонь девушки так крепко, словно та — её единственный якорь в этом море лицемерия. — Сбежим? — Нова забирает бокал из рук Веспер, делает глоток ледяного шампанского, не сводя с неё глаз, и возвращает его на поднос проходящего мимо официанта. — Определенно, да. Они кивают Назиме, которая с видом победительницы осушает свой бокал залпом. Когда они выходят, швейцар в расшитой ливрее учтиво протягивает Нове табличку с номером «7», но та лишь небрежно качает головой, ловя на себе ошарашенный, полный вопросов взгляд Веспер. Остановившись в полумраке коридора, Веспер разворачивается к ней, заправляя выбившуюся прядь Новы за ухо. Её пальцы задевают кожу, вызывая разряд тока. — Знаешь, иногда ты становишься… Великолепной, но пугающей. И меня это чертовски заводит, — она притягивает Нову за шею чуть ближе. — Поехали скорее домой. — Конечно. Только есть ещё один момент… Нова не дает ей опомниться. Она берет Веспер за руку и ведет обратно — в самый эпицентр, в главный зал, где возле огромной ели собрался весь свет Рима. Она останавливается в самом центре, под прицелом сотен глаз. — Потанцуешь со мной? — шепчет Нова, игнорируя все происходящее. — Ты уверена? — голос Веспер, вдруг, дрожит, а сама уже прижимается к девушке. Она чувствует, как бешено бьется сердце Новы, вторя её собственному ритму. — Нужны же им фото для завтрашних статей. Пусть они будут красивыми, а не то уродство, что они наклепают в фотошопе, — усмехается Нова, собственническим жестом укладывая ладонь Веспер на свою ключицу. Музыка обволакивает их. Они двигаются медленно, плавно, не замечая, как другие пары начинают присоединяться. — Я должна тебя поцеловать? — шепчет Нова, чуть отстраняясь, чтобы поймать взгляд Веспер, в котором сейчас отражается сияние рождественских огней. — Это не обязательно, — Веспер смеется, её пальцы нежно ласкают предплечье девушки. — Нельзя нарушать рождественские традиции, — серьезно произносит Нова и поднимает глаза вверх. Над ними, закрепленная прозрачной леской, на тяжелой люстре качается крошечная веточка омелы. Её зеленые листья и белые ягоды кажутся чем-то магическим в этом фальшивом зале. — Ты всё подстроила… — Веспер выдыхает это практически прямо ей в губы. Нова не отвечает. Она сокращает расстояние, накрывая губы Веспер своими. Это поцелуй-заявление, поцелуй-капитуляция. В нем — вкус дорогого брюта, терпкость хвои и пьянящий привкус абсолютной свободы. Руки Веспер зарываются в волосы Новы, притягивая её еще ближе, углубляя этот момент, делая его вечным. — Поехали, — шепчет Веспер, едва оторвавшись от её губ. — Пока они не начали снимать кино. — Только не домой, — Нова ведет её к выходу, чувствуя, как внутри всё дрожит от нетерпения. — Я не вытерплю два часа дороги, не сорвав с тебя это чертово платье. У меня снят номер в двух кварталах отсюда.

***

В номере отеля было непривычно тихо. Тяжелые портьеры из темно-синего бархата отсекали шум ночного Рима, оставляя лишь приглушенный гул редких машин. В углу едва слышно потрескивал электрический камин, отбрасывая на стены янтарные блики, которые путались в растрепанных волосах Веспер. Сейчас Нова лежала на груди женщины, чувствуя кожей каждое её движение. Тело Веспер под ней было горячим, чуть влажным и бесконечно родным. Женщина вела кончиками пальцев по позвоночнику художницы, считая каждый позвонок, словно четки в молитве. Кожа Веспер пахла морозным воздухом, который они принесли с улицы, дорогими духами и тем самым животным, первобытным ароматом страсти, который не смыть ни одним мылом. — Черт, я же подготовила тебе подарок и забыла его, пока мчалась сюда, — шепчет Нова, приподнимаясь на локтях. Её голос звучал хрипло от недавних стонов. Веспер открыла глаза. В полумраке они казались почти черными, наполненными тягучей, как патока, нежностью. Она медленно подняла руку и коснулась лица Новы. Её пальцы, все еще хранящие легкую дрожь, очертили скулу, скользнули за ухо, заставляя девушку непроизвольно зажмуриться от удовольствия. — Я тоже, но знаешь… — Веспер чуть потянула Нову на себя, заставляя их губы оказаться в миллиметре друг от друга. — Лучший подарок уже у меня есть. Она не поцеловала её сразу. Она вдыхала её. Нова пахла красками, кедром и тем самым дерзким упрямством, которое когда-то разрушило мир Веспер, чтобы построить на его руинах нечто более честное. Когда их губы наконец встретились, в этом не было ярости или борьбы за лидерство. Это был медленный поцелуй, в котором смешались вкус шампанского и соли. Веспер прижала художницу к себе сильнее, так, что Нова почувствовала быстрый, но уверенный стук её сердца — ритм, под который она была готова засыпать каждую ночь. Ладонь Веспер опустилась ниже, на поясницу девушки, и Нова выдохнула в её губы, растворяясь в этом прикосновении. В этот момент не было ни скандальных заголовков, ни едких замечаний Томаса, ни чужих взглядов. Только тяжесть одеяла, шероховатость простыней и обжигающее тепло друг друга. На утро их телефоны будут разрываться от входящих, они просмотрят сотни статей и не найдут практически ни одной, которая бы обвинила их в том, что это было не по-настоящему. На одном из снимков, сделанных папарацци у выхода, они запечатлены вполоборота: Нова уверенно ведет Веспер к машине, а та смотрит на неё так, как смотрят на единственную опору в шторм. Их связь, которой они обе в какой-то мере стыдились, боялись осуждения, станет для всех очередным подтверждением того, что «любовь» никому ничего не должна и может случиться даже там, где демоны и деньги имеют полный контроль и власть. Но это, совсем другая история…