Что случилось, Сириус?

Мужская рука опустилась на его плечо.  Сириус резко обернулся и увидел своего дядю Сигнуса.  — Не пугайся ты так, Сириус. Я лишь хотел тебе кое-что показать.  — Что показать? — Он теребил манжету рубашки, чувствуя себя глупее некуда в официальной мантии.  — Одну из семейных реликвий. Думаю, ты уже подрос, чтобы знать об этом. На, — он взял бокал шипучего шампанского из движущегося подноса и протянул мальчишке, — выпей. Отцу не расскажу. — Дядя Сигнус подмигнул, его чуть мокрые от пота черные кудри опали на лицо.  Сириус отпил напитка, чувствуя неприятный вкус алкоголя и колючее шипение на языке. Он почему-то был особенно нервный на этом рождественском приеме у дяди Сигнуса и тети Друэллы, хоть и ничего незаурядного не произошло. Сириус проходит это уже целых 13 лет. Он пообещал Джеймсу, что не будет устраивать скандалы и оханья да аханья у родственников, так как ситуация с войной накаляется: ему нужно стать глазами и ушами в доме Блэков. А для этого ему пришлось отбросить прежнего Сириуса и стать наилучшей (наихудшей) версией себя.  — Ты, я слышал, взялся за ум. Давно пора было. — Бархатный голос дяди Сигнуса, почти такой же, как у отца, зазвучал снова. — Я горжусь тобой. Всегда хотел себе сына, но… меня наградили женщинами.  Сириус подавил закатывание глаз, искусство которого отточил уже до мастерства.  — А ты для меня как сын. И Регулус тоже… Вы оба мне дороги, — дядя любил двигать пьяные речи, так что Сириус лишь вежливо улыбнулся, давно привыкнув к этому. Он крутил бокал в ладони, совсем не желая его допивать. — Иди за мной.  Дядя Сигнус резко двинулся к лестнице на второй этаж, и Сириус едва не потерял его из виду, найдя ближайший стол куда можно было поставить бокал. Он быстрым шагом шел за ним в дальнюю комнату отполированного поместья, что выглядело намного лучше темной и жуткой площади Гриммо, в котором решили жить родители. В поместье дяди было светло, повсюду был сверкающий хрусталь и мягкие ковры.  Они прошли мимо намертво запертой двери — комната Андромеды, в которую никто из родственников не осмеливается зайти, — а, собственно, зачем? Там все равно давно пусто. Дальше была комната Беллатриссы, которая тоже пустует. Но Беллатрисса не сбежала, а лишь вышла замуж, и теперь живет у Лестрейнджа. Далее комната Нарциссы, в которую уже регулярно заходят. Но сама Нарцисса была внизу, развлекаясь с подругами и своим светловолосым заносчивым парнем. Сигнус остановился у большой двери из темного дуба. Взмахнув палочкой, он отворил ее, внутри комнаты было темно. Дядя поманил его внутрь и Сириус повиновался.  Зажглись пару свечей и он увидел, что это была гостевая комната с большим количеством книг на полках. Казалось, будто тут жили, но по толстому слою пыли на поверхностях, казалось, что и нет.  — Ты — прекрасный наследник, Сириус,  — послышался тихий щелчок замка, — и не только. Ты — прекрасный парень.  Сириус настороженно обернулся, дядя Сигнус медленно шагал к нему.  — Такой красивый, умный, просто идеальный. Это большое везение, что переходный возраст тебя не испортил. И тут Сириус перестал чувствовать свои конечности. Он будто прирос к полу, руки окаменели, а вся душа скомкалась и застряла в горле.  — Это будет быстро и безболезненно. Будешь знать, как угодить мужчине. — Дядя Сигнус подошел к нему вплотную.  Сириус упал на колени против своей воли, прямо на голый деревянный пол. Боль забылась, как только он осознал, что он делает: его руки потянулись к ремню его дяди, ловко расстагивая, а затем пуговица, молния…

***

— Одно из непростительных заклятий Империус — заставляет жертву делать все, о чем прикажут. Жертва не дает себе отчета о своих действиях, а лишь выполняет. Волшебник, заколдовавший ее, может совершать преступления чужими руками… Сириус не слушал, о чем талдычит профессор, чью фамилию он не запомнил. Он всем видом показывал, что ему эти уроки не сдались, качаясь на стуле и пытаясь отвлечь друзей.  Тупые Непростительные. Еще и эссе по ним писать. Зачем их учить, если они запрещены?  Сириус вздохнул с облегчением, когда наконец прозвучал звонок, означавший конец урока. Не слушая наставления профессора Какого-то там о домашнем задании, он вылетел в коридор, что пятки сверкали.  — Ты филонишь хуже обычного. Что случилось? — спросил Римус, как всегда такой внимательный. 

***

Рука, державшая его за волосы, расслабилась, и Сириус отодвинулся, кашляя и плюясь белой жидкостью. Глаза и щеки были мокрые от слез, возникшие от рвотного рефлекса. Он вытирал их трясущимися ладонями и сдерживался, чтобы реально не зареветь.  — Ты молодец. Но этого недостаточно.  О нет, он сейчас будет реветь. Но он не смог.  Он встал с помощью потусторонней силы и начал расстегивать пуговицы неудобной парадной рубашки. Своей парадной рубашки.  Он чувствовал этот колючий взгляд голубых глаз и хотел прикрыться, убежать и заплакать от стыда. Но Сириус не был Сириусом, он был куклой в руках у злого чревовещателя, который вот-вот и заставит его делать ужасные вещи.  Дядя Сигнус сжал его запястья над его головой, а другой рукой он оперся на его голую спину и резким толчком…

***

— Ничего. Просто этот дед мне не нравится.  — Мне тоже. Скучно рассказывает.  Джеймс бросал на Сириуса встревоженные взгляды, но Римус и Питер ничего не подозревали и ушли вперед, обсуждая какое-то маггловское кино.  — Все в порядке? — тихо спросил Джеймс, сравняясь с широкими шагами Сириуса.  — Да. — Резко отрезал он. — Неприятно, вот и все.  — Хочешь, я за тебя напишу эссе? — Поттеровская забота, она как мед. Сладкая, но до жути липкая.  — Нет, Сохатый. Сам напишу, — он и не собирался его писать, но ладно.  Джеймс поднял бровь, но повелся, на миг успокоившись. Подошла Эванс по поводу патрулей, и он даже улыбнулся.

***

Он лежал так, как его оставили: нагим, колени на холодном полу, а торс на кровати, лицом в постель. И он не рыдал, как он думал.  Все прошло, все закончилось.  Через силу он поднялся и оделся. Уже не так аккуратно, как было, но боль в причинном месте была такая острая и палящая, что уже было все равно, как появиться на люди. По внутренней стороне бедра стекала капля крови, поясница болела, а челюсть ныла.  Этого не должно было случиться. Просто не должно.  Что Сириус сделал не так? Где он ошибся?  Он увидел чашечку с Летучим порохом над камином и бросился к нему. Взял волшебную палочку, которая была в кармане брюк и закатилась под стол, когда он их откинул. Взяв горсть пороха, он встал в камин и хриплым, неузнаваемым голосом сказал: — Поттер-Хаус.  Его закрутило, что аж рот опасно наполнился слюной, предвещая рвоту, но Сириус сглотнул кислый привкус. Он снова упал на колени — только уже на теплый мягкий ковер.  Он с силой поднял голову. Он был у Джеймса дома, да. На первом этаже, где практически не было стен, кухня, столовая и гостиная с камином были одним большим пространством.  Свечи не горели, лишь тусклые гирлянды рождественской елки освещали помещение. Видимо, все уже легли спать. Сириус посмотрел на большие часы над головой: пол второго ночи.  Он пробыл в той комнате два часа? Сириус встал, морщась от боли. Направился на лестницу, поднялся на второй этаж. Там он увидел единственную дверь, из-под которой виднелся зажженный свет.  И вот он стоит перед ней уже две минуты. Чего он боится? Чего он ждет? Он поднял кулак и постучал три раза.  — Да? — послышался приглушенный голос его лучшего друга.  Сириус открыл дверь. Джеймс сидел за столом, корпя над листком пергамента, в своей пижаме и глупых тапочках. Но, как только увидел, что зашли не мама, не папа, а Сириус, — вскочил с места и через долю секунды оказался перед ним, держа его за плечи стойкой хваткой.  — Сириус? Что случилось? Нужно было догадаться, что это будут его первые слова про встрече.  Сириус Блэк считал себя сильным и храбрым человеком, — он держит лицо даже в самых напряженных ситуациях, он способен выстоять все проклятия и оскорбления на свой счет, — он считал, что ему все ни по чем.  Но глядя в большие глаза Джеймса Поттера, в которых даже за толстыми линзами было отчетливо видно беспокойство, страх и заботу о своем друге, чувствуя, как теплые руки сжимают его плечи, не давая никуда убежать… Глаза и щеки загорелись, слезы хлынули рекой. Слова застряли большим комом в горле, и в итоге превратились в жалкий всхлип.  Джеймс прижал его к себе, давая уткнуться лицом в плечо.  И Сириус рассказал, что случилось.

***

— А потом он такой, да вы не имеете право! Я отцу расскажу! — Римус изобразил голос и неразберимый акцент какого-то слизеринца и усмехнулся.  Сириус ничего не ответил, глаза слипались. Римус затих и положил ладонь ему на щеку, нежно поглаживая. Он сидел рядом с Сириусом, который активно клевал носом, задернув балдахин на кровати.  — Ты в порядке? — совсем уж тихо пролепетал Римус. — Да. — А кого он обманывает?.. — …нет.  — Расскажешь? — он наклонил голову, как кот, что Сириуса пробило на улыбку.  — Не знаю. — Он привстал на локтях и многозначительно указал на пустое место возле себя. Римус лег рядом.  — Слушай… наверняка это связано с твоей семьей. Верно? — мягко спросил он.  Сириус кивнул, уткнувшись носом в шею Римуса, избегая зрительного контакта.  — Я не буду давить… но если тебе нужно будет выговориться… Я всегда рядом, Бродяга.  Сириусу больше не 13 лет, Сириусу 18. Он до сих пор считает себя сильным человеком. Он до сих пор способен выдержать многое.  И если он не осмелится это сделать сейчас, то он не будет никаким храбрым гриффиндорцем.  Сириус поцеловал его, оседлав сверху. Медленно качнулся, выдернув тихий вздох у Римуса.  Это не было больно. Это не было быстро.  Римус был очень нежным, боясь навредить, он лягонько надавливал ему  на нижнюю часть живота, гладил его кожу, целовал, не оставляя засосов. Спрашивал, как лучше, как удобнее, как приятнее… Обхватывал Сириуса дрожащей ладонью, оттягивал удовольствие, робко улыбаясь. И позволил себе закончить, только тогда, когда убедился, что Сириус закончил первым.  В общем, все было так, как хотел Сириус.  — Совсем не страшно, — сказал он, хоть и знал что Римус давно уже уснул.