Нарушенные графики

      В Нации Огня последние шесть дней идёт дождь. Посол Сокка, за неимением лучших слов, раздражён.        Его визит приурочен к запуску нового поколения линейных барж, который должен был состояться почти неделю назад. Сокка лично работал над этой моделью, надеясь оптимально повысить показатели грузоподъемности и маневренности. Не то чтобы старая версия была устаревшей или непригодной, но главный инженер Дзао ужасно самоуверенно заявил, что достиг наиболее эффективных результатов и что дальнейшие улучшения просто невозможны, и Сокка… ну, он счёл необходимым доказать обратное. Из гордости. Или вредности — это смотря кто судит.        Запуск этой новой модели был назначен на первый день восходящего месяца. По злой воле духов, именно в этот день в Кальдере начались проливные дожди.       И не то чтобы Сокка был против лишних дней во дворце, где готовят лучшее во всём мире мясо и делают невероятно приятный массаж спины. Просто это ужасное несоответствие графику. У него, помимо интереса к инженерному делу, есть работа. Ему нужно быть в Ба Синг Се на саммите короля Кувея через пять дней, и перенос запуска не оставляет достаточно времени на подготовку доклада.        Так что, конечно, он раздражен.        Хотя дело не только в проклятых духами графиках.        Дело в том, что вторая причина его визита, гораздо менее… официальная, находится в тысяче миль от Кальдеры и не вернётся ещё две недели. Как будто Сокка изначально не затеял весь этот фарс с презентацией, чтобы вернуться в Нацию Огня на месяц раньше положенного. Как будто у него не было других дел. Как будто… Ради Туи и Ла! Можно было бы приехать и раньше.        Ладно. Спокойно. Ни к чему заводиться.        Сокка раздражен до глубины души, но он не имеет права злиться на Азулу. Сам ведь виноват, что не проверил, будет ли принцесса в столице. Она обычно разбирается с делами местного значения и вместе с полковником Реншу представляет Зуко в отдалённых воинских частях страны, из-за чего проводит в Кальдере только половину года. Она заранее составляет расписание так, чтобы присутствовать на важных столичных мероприятиях — и таких в ближайшие две недели не планируется. Неудивительно, что её нет в городе. Ему следовало уделить больше внимания организации всего этого запуска и хотя бы предупредить Азулу, что приедет раньше положенного. Она, конечно, поворчала бы, но наверняка скорректировала бы некоторые свои планы.        Но Сокка хотел сделать сюрприз. Какой смысл предупреждать заранее о сюрпризе?        Так что это полностью его вина. Что удручает и невероятно раздражает, потому что Сокка застрял в Кальдере ещё минимум на три дня из-за презентации, в которой на самом деле нет никакого смысла, и он даже не осознавал, что считает столицу Нации Огня своим вторым любимым местом в мире только из-за Азулы. Её отсутствие не делает мясо невкусным, а массажи — неприятными, но… что ж, ему уже стало невероятно скучно. А прошла только неделя. Обычно он проводит в Кальдере не меньше месяца и всё ещё не хочет уезжать, но обычно приезд в Кальдеру означает Азулу. Кальдера — это Азула. Какой смысл в Кальдере без Азулы?        Сокка разочарованно стонет, падая спиной на кровать. За окном дождливо и влажно, все его встречи как посла запланированы на следующий месяц, Зуко занят приёмом жалоб от граждан, и до ужина ещё не менее двух часов. Делать возмутительно нечего.        — Отлично, — в потолок заявляет он. — Замечательно. Пойду и… развеюсь. Да.        В конце концов, что ещё делать? 

***

      «Развеяться» означает прогулку по коридорам дворца в надежде наткнуться хоть на кого-нибудь, способного поддержать толковую беседу. В идеале, не на одного из министров Зуко: эти ребята перестали быть интересными после второго совещания, на котором Сокке пришлось присутствовать. Семь лет назад, не меньше.        Может, отправиться к дворцовому храму? Нет, плохой вариант. Азуле нравятся мудрецы, но Азула — сумасшедший фанатик буквально всего, что связано с Агни. Сокка, в свою очередь, вряд ли найдёт, о чём с ними говорить. К тому же, Верховный Мудрец Цзань Ли относится к нему с осторожностью. Не столько из-за его происхождения, сколько из подозрений об их с Азулой связи.       О, вот по коридору идёт кухарка, великолепная Айко. Она делает самое лучшее мясо носорога комодо с овощами. Но, понимает Сокка, с этой золоторукой женщиной лучше не пересекаться. Не после того раза, когда он прокрался на кухню и методично присвоил себе все закуски. Да, её общества стоит избежать. Быстрее — налево, пока…        — Даже не смотрите в сторону кухни, молодой человек! — ворчит Айко с другого конца коридора.       Сокка резко останавливается и, проклиная духов, натягивает свою самую очаровательную и невинную улыбку.        — Ну что вы, Айко, я просто проходил мимо, — услужливо заверяет он. — Хотите, пойду в другую сторону?        — Делайте что хотите, но на кухню — ни ногой.        — Как скажете! — соглашается он и ретируется с места так быстро, как только может. Айко — страшная женщина. Она может распорядиться, чтобы ему подали самый невкусный кусок, и никто этого даже не узнает.        Подальше от кухни — значит, в восточное крыло. Оно всё усеяно гобеленами и фресками, иллюстрирующими королевские семьи разных эпох. Любимое изображение Сокки — это полный мужчина средних лет с такими длинными усами, что из них можно было бы плести косы. Азула однажды упомянула, что её пра-пра-пра-пра-дед с каким-то смешным именем был талантливым магом, но не умел держать себя в форме и вошел в историю как самый неповоротливый Хозяин Огня. Он потерял трон спустя всего месяц после коронации, в рекордные сроки проиграв Агни Кай брату. Зато его настоящая гордость — усы — стали главной модной тенденцией практически на столетие.          В длинном коридоре также есть гобелен с Озаем, Урсой и ещё совсем юными Азулой и Зуко. Мимо него Сокка всегда проходит как можно скорее: они все выглядят устрашающе и несчастно одновременно, и это чувствуется как вмешательство в прошлое, которое его друзья предпочитают забыть.        Остановившись посмотреть на Хозяина Огня Йосоро с каким-то посохом в руке, Сокка чуть не пропускает шаги из прилегающего к основному коридору прохода. Оттуда, нагруженный множеством свитков, стремительно выходит главный инженер Дзао — тот самый, который пару месяцев назад утверждал, что уже некуда улучшать злосчастные грузовые баржи.        Приходится удержаться, чтобы не заскулить от досады. У них с этим человеком взаимная неприязнь.        — А, посол Сокка, — с ухмылкой обращается к нему инженер. — Разочарованы из-за переноса запуска?        — Напротив: радуюсь возможности подготовить почву для заключения контракта.        Что, откровенно говоря, полная чушь, но Сокка в жизни не признается этому мнительному засранцу в своём неудобном положении.        — Да, да, конечно. Мы уже собираем предварительные заказы от грузовых предприятий Царства Земли.        — Рад слышать, — сквозь зубы улыбается Сокка. — Это принесёт Нации Огня и Южному Племени Воды долгосрочные соглашения.        — Если, конечно, показ всё-таки состоится.        — Не переживайте, инженер Дзао, мы…       — Главный инженер Дзао, — шипит мужчина.        Сокка ухмыляется.        — Не переживайте, главный инженер Дзао, дожди должны закончиться через три дня.        — Ради блага обеих наций, надеюсь, вы правы, — скрипит его обманчиво услужливый голос. — Оставлю вас, посол. На днях должна состояться ревизия королевских сельскохозяйственных машинных систем. Хотелось бы как следует к ней подготовиться.        — Не торопитесь, главный инженер Дзао, — провожает его взглядом Сокка. — Уверен, у вас хватит времени.        Невероятно тяжело не плюнуть ему в спину.       По большей части, их соперничество абсурдно: успех одного никак не вредит другому. Просто Дзао — напыщенный богатый дворянин, который считает Сокку варваром без образования и терпеть не может сам факт того, что Нация Огня время от времени финансирует его проекты. Сокка, в свою очередь, глубоко убеждён, что Дзао купил место главного инженера, каким-то образом избежав антикоррупционной политики Зуко. У него нет доказательств, потому что этот человек всё ещё раздражающе компетентен, но он их найдёт. Однажды. Обязательно.        (Справедливости ради, Азула с ним согласна. Она просто не собирается ничего делать, пока Дзао приносит пользу Нации. Ну и пожалуйста)        Тяжело вздохнув, Сокка в последний раз оглядывает портрет Хозяина Огня Йосоро и пытается решить, куда идти дальше. У него нет никакой цели, кроме как развеять скуку — и это не должно быть настолько сложно. Из-за дождя во дворце немного меньше людей, чем обычно, но ведь не может же быть такого, чтобы все они были чем-то заняты? Не может! Так что надо просто… искать лучше. Да. План остаётся прежним. 

***

      В своих поисках Сокка заглядывает в библиотеку, в зал совещаний, в крытое додзё и, на свой страх и риск, в кабинет Хозяина Огня. Там он встречает господина Цусиму, тревожного секретаря Зуко, у которого в этот период дождей обязанностей больше, чем его нервная система способна выдержать. Сжалившись и решив, что никого другого не найдёт, Сокка решает помочь бедолаге.        Цусима предложение принимает с восторгом и отправляет его снова бегать по дворцу, но на этот раз в поисках каких-то свитков, печатей и расписаний. Это всё ещё скучно, но лучше, чем ничего. Хватит, чтобы продержаться до ужина — а там, может, Зуко подкинет чего-то интересного. Так что Сокка, загруженный высокой стопкой писем, вполне себе доволен.        До тех пор, пока кто-то не вылетает из-за угла и не врезается в него с возмущенным вскриком. Сокка на ногах, спасибо тренировкам, удерживается, но письма роняет — и они беспорядочной кучей оказываются на полу.        — Эй! Надо смотреть, куда… — но возмущение умирает на полуслове: нарушителем оказывается полковник Реншу.        — Приношу свои извинения, посол, — с невозмутимым лицом извиняется он и приседает, чтобы помочь собрать письма.        В целом, славный парень. Лучше всех читает карты, быстро соображает в бою и глубоко предан Нации Огня. Почти его ровесник и уже получил звание. Бывает излишне серьёзным, но, думает Сокка, иначе на этом месте не удержаться. Не когда ты достаточно молод, чтобы быть сыном половины своих подчиненных, и не когда твоя страна едва-едва оправилась от последствий войны.        Сокка проглатывает раздражение, прежде чем присоединиться.        — Не страшно, полковник. Позвольте мне.        — Бросьте. Я не тороплюсь.        На самом деле, Сокка толком его не знает и не может сказать, нравится ему этот человек или нет. Однако полковник последние три года разъезжает по воинским лагерям вместе с Азулой и каким-то образом умудрился заполучить её расположение — что уже достойно восхищения. Более того, он сей…       Стоп!        Стоп-стоп-стоп!        Разве полковник Реншу сейчас не должен быть где-то вместе с Азулой? На юге страны, на военных учениях и показательных выступлениях? Да. Сокка абсолютно точно уверен, что они отправлялись вместе — значит, вместе должны были и вернуться.        Сердце его внезапно подпрыгивает. Это значит, что… что…       Но, конечно, стоит проверить. Сокка прокашливается, пытаясь не дать волнению отразиться в голосе:        — Полковник, вы давно в столице?        Реншу усмехается, подбирая последнее письмо и складывая его в неровную стопку.        — Уже почти час как, — отвечает он так, будто это какая-то шутка. — У Её Высочества срочные дела с Верховным Мудрецом. Пришлось сделать круг.        Нет — да! Ура? Сокка так смирился со своим безвыходным положением, что сейчас не может выбрать правильную эмоцию. Но он рад. Азула во дворце — это просто замечательно! Лучше всего, на что можно было надеяться.        — Спасибо, полковник! — восклицает он. — Давайте письма.        Азула во дворце! Здесь. Сейчас.        Его раздражение испаряется самым чудесным образом. 

***

      Кинув письма Цусиме и без объяснений выбежав обратно в коридор, Сокка вдруг понимает: он совершено не знает, где искать Азулу.        «Дела с Верховным Мудрецом», — сказал Реншу. Значит, дворцовый храм? Но дворцовый храм сегодня открыт для посещений гражданскими, поэтому вряд ли они обсуждают дела там. Может, в её кабинете? Самый логичный вариант.        На полпути, когда мысли трезвеют, Сокка вдруг останавливается. Он не может ворваться в кабинет принцессы, когда она занята работой. Это подвергнет риску их тайну. Ни для кого во дворце не секрет, что их с Азулой связывает выкованная в умственном соперничестве дружба, но их настоящая связь — отношения? — остаётся за закрытыми дверьми и задернутыми шторами. В переносном и буквальном смысле.        К тому же, Цзань Ли, этот хитрый старик, и без того подозревает их в… чём-то. Перед министрами оправдаться достаточно легко, но для Верховного Мудреца любая причина покажется натянутой и необоснованной. Сокке, в общем-то, плевать — да только Азула лично пустит в него молнию, если он поставит её в такое неудобное положение.        Так что, очевидно, придётся ждать. Вероятно, до ужина — ещё около часа.        Сокка почти стонет от разочарования и направляется обратно к Цусиме. 

***

      В столовую он прибывает первым. Зуко — вторым, всего через пять минут.       — Я готов съесть целого комодо-цыпленка! — с совершенно не королевским стоном заявляет Хозяин Огня. — Эти дожди меня с ума сведут.        — Держись, приятель. Осталось немного.        — Если повезёт, — мрачно буркает Зуко и прямо-таки падает на своё место.         Сокке жаль, что Азула не опередила брата и не выкроила им несколько минут наедине, но он пытается не показывать этого, в чём на самом деле нет никакого смысла. Зуко всегда ведёт себя так, будто свято верит в их странную дружбу, но этим лишь наводит на подозрения, что каким-то образом уже давно всё узнал наверняка. Хитрец. Или провокатор — это как посмотреть.        (Хотя, конечно, такое безупречное притворство, что никаких слухов не ходит — гораздо больше, чем кто-то может ожидать от всегда драматичного Зуко. По этому поводу Сокка с Азулой сошлись во мнениях: он слишком умён или слишком глуп, чтобы спрашивать. Вероятнее, первое, но второе не совсем невозможно)       Зуко жестом велит подать ужин. Сокка непонимающе хмурится.        — Разве Азула к нам не присоединится? Полковник Реншу сказал, что она во дворце.        Хозяин Огня неопределённо пожимает плечами.        — Она с Верховным Мудрецом. Передала, что может опоздать к ужину или вообще не прийти. Дела, понимаешь ли, — фыркает он. — Как будто Цзань Ли не мог обратиться ко мне! Этот фаворитизм уже доходит для абсурда.        Среди своего разочарования Сокка умудряется-таки найти силы на смешок.        Неизвестный для широких масс факт: почти все Мудрецы Огня предпочитают вести дела с Азулой, а не с Зуко. Не в последнюю очередь благодаря тому, что именно она снова легализировала их деятельность, но прежде всего из-за её одарённости. Более того, Цзань Ли когда-то был её наставником, так что принцесса знает церемониальную магию огня и в целом более приближена к духовной культуре, чем её брат.       (Верховный Мудрец также видел все её взлёты и падения, помог ей развить синий огонь и преодолеть кризис идентичности. У них есть определённая связь — отношения гораздо более личные, чем простой профессионализм. Сокка называет это отцовским теплом, но никогда не вслух. Тема отцов с Азулой остаётся болевой точкой)        — И что у них за дела? — спрашивает он как бы между делом.        — Что-то о найденных археологами свитках. Я не вникал. Пусть Азула разбирается, раз уж Цзань Ли так хотел её видеть.        — М-м-м, понятно.        Тут слуги приносят восхитительно пахнущее рагу, и какой-то салат, и рис — и Сокка почти забывает, почему был так расстроен. Айко каждый раз находит способы превзойти саму себя. Чего бы Сокка только ни сделал, чтобы эта женщина стала его личным поваром! Он бы платил ей даже больше, чем тому молодому парнишке, который следит за его домом на Южном Полюсе. Но Айко, конечно, не согласится покинуть свою Нацию. Да и Зуко будет не в восторге, если он попытается украсть королевскую кухарку.        Мысли о соблазне переманить Айко прерываются звуком распахивающихся дверей. Сокка поворачивает голову с излишним энтузиазмом, из-за чего его шея хрустит.        Скрытая в чашке ухмылка Зуко демонстративно игнорируется.        (Засранец. Всё он знает)        Появившаяся в дверях Азула его присутствия словно не замечает и проходит к своему месту с излишним напором. «Злится», — быстро понимает Сокка. Она всё ещё великолепна. Каким-то образом она всегда великолепна. Даже когда выглядит так, будто хочет кого-то убить. Особенно в эти моменты. Когда её губы, всегда вишнёвые, слегка поджаты, когда спина нечеловечески прямая, когда искромётные глаза едва-едва сощурены, когда от одного вида — мурашки по коже, когда…        Подойдя к столу, принцесса резко указывает на брата:        — Ты, — гневно звучит её голос, и Зуко уже не выглядит таким самодовольным. — Почему Цзань Ли практически час жаловался мне на твой последний визит в Храм?        — Я… не знаю? — пытается Хозяин Огня.        — Конечно, ты не знаешь. О, Агни. Ладно. Теперь ты, — резко поворачивается уже к нему Азула и тут же хмурится в замешательстве. — Что ты вообще тут делаешь?        И Сокка, в отличие от Зуко, никогда не обладал достаточным благоразумием, чтобы опасаться гнева Азулы.        — Очевидно, собираюсь отведать наивкуснейшего комодо-цыплеюёнка, принцесса. И тебе тоже советую.       Взгляд её заостряется сильнее:        — В Нации Огня, посол.        — О-о! — притворно воодушевляется Сокка. — Так бы сразу и сказала. Я здесь для презентации линейных барж. Очень важный совместный проект двух Наций, понимаешь?        Азула дважды моргает.        — Я вообще хочу знать?       — Не-а, — хмыкает Сокка. — Лучше сядь и поешь, пока не остыло.        Недовольно покачав головой и смерив его убийственным взглядом (от которого Сокке традиционно хочется улыбаться как от лучей солнца), Азула всё же следует совету. Слуги своевременно выносят необходимые приборы, стараясь казаться как можно более незаметными. Любой во дворце знает, что не стоит попадаться принцессе под руку, если она раздражена.        Кроме Сокки, разумеется. Для него это естественно, как само дыхание.        Он уже открывает рот, чтобы прокомментировать её тщетные попытки сжечь рагу одной силой мысли, но Азула оказывается быстрее:        — Хоть одно слово, посол, и я сожгу то, что ты называешь прической.        Зуко страдальчески стонет. Азула бросает ему предупреждающий взгляд. Сокка весело фыркает.        (Именно этого ему не хватало)        — Попробуй, — ухмыляется он. — Я как раз хотел сменить имидж.        Ложь, конечно. Ему нравится его волчий хвост воина. И Азуле он нравится тоже, а значит, она не пойдёт на такие жертвы.       — Полагаешь, я не осмелюсь? — пронзает она его вызывающим взглядом.        — Ну что ты, принцесса. Надеюсь на обратное.         — Давайте не будем ничего сжигать? — вымученно просит Зуко. — Хотя бы в этот раз. Пожалуйста.        Он милый. В тот памятный раз, когда Азула решила смеху ради подпалить Сокке левую бровь, Зуко первым же делом бросился помогать другу.       Азула на брата даже не смотрит, зато пренебрежительно ему отвечает:          — Так что там с храмом, Зузу?        И как ни в чем ни бывало подхватывает палочками рагу, удерживая его, Сокки, интенсивный взгляд. «Я разберусь с тобой позже», — читает он в её глазах обещание и едва заметно улыбается.        — Эм… — мнётся Зуко. — Ладно. Что ж, это долгая история.        — У нас есть всё время мира, мой дорогой брат.        Покачав головой, Сокка принимается за ужин. Айко — мастер на все руки, и он рад всецело насладиться её великолепным творением, пока эти двое разбираются с политикой, мудрецами и внезапными поджогами чужих причесок.        Да, замечательно. 

***

      — Показ линейных барж, Сокка? — скептически оглядывает его принцесса. — Серьёзно?        — Сюрприз! — с фальшивым энтузиазмом восклицает он.        Азула совершенно не впечатленным образом вскидывает брови.         — Объяснись.        И Сокка, упав спиной на кровать, объясняет: про месяц работы над чертежами, про неделю согласований, про злосчастные дожди и наступающий на горло саммит у короля Кувея. В уединении своих покоев он признаётся, что отчасти затеял всё это, лишь бы пересечься с ней раньше чем через два обговорённых месяца. Что планирование свадьбы Катары и Аанга наводит скуку, что рутинные дела вгоняют в тоску, что ему нужна была разрядка, и что, видимо, кроме принцессы больше нет никого, кто мог бы дать ему такой приток адреналина.        Где-то среди этой речи Азула присаживается рядом и впечатывает в него свой взгляд: долгий и пронзительный, но такой непонятный, что Сокка останавливается на полуслове. Он ведь не сболтнул лишнего, верно? Не мог сболтнуть. В нём слишком прочно укоренились границы, которые они однажды согласились не нарушать. Они с принцессой уже два года раздирают друг другу глотки в Зале Совета, почти столько же делят постель и уже несколько месяцев даже не пытаются отрицать, что это больше простого влечения. Они… стабильны. Систематичны. Пока что этого более чем достаточно.        (Но иногда, особенно долгими полярными ночами, Сокке хочется большего. Даже если он никогда не признает этого вслух)        — Ну и… как-то так, — неловко заканчивает он свой рассказ после долгой паузы. — Только одного не учёл: твоего графика.        Азула всё смотрит на него этим своим непонятным взглядом и, когда уже становится неловко, наконец отмирает и качает головой.        — Это было просто глупо, Сокка, — сухо говорит она.       — Да, знаю, — посмеивается он. — Предусмотрел всё, кроме твоего присутствия. Но, эй, ты же здесь! Мне повезло.        — Судьба, очевидно, на твоей стороне.        — И не поспоришь, — улыбается он.        Азула вздыхает и, свесив ноги, ложится рядом с ним. Они оба смотрят в узорчатый потолок: абстрактные зеркальные завитки, ведущие к самому центру. Сокка знает этот рисунок наизусть. Выучил как родное иглу за долгие годы политических и дружеских визитов в Нацию Огня.        — Я уезжаю завтра, — спустя, наверное, минуты две молчания говорит принцесса.        Завтра. Завтра её снова не будет, и Сокка снова останется предоставленным самому себе.        Что ж. До завтра — целая куча времени.        — Когда?        — Утром.        — Ладно, — только и может ответить он. — Куда отправляетесь?        — На север Нации. Там есть два форпоста, которые полковник Реншу заприметил ещё месяц назад. Всё не можем до них добраться.         Сокка одобрительно мычит и поворачивается набок, лицом к принцессе.       — Значит, мы с тобой здесь до утра? — многозначительно ухмыляется он.        Азула фыркает и толкает его в плечо, чтобы опрокинуть обратно на спину, а затем перекидывает через него ногу и в удивительной скорости оказывается сверху. Его руки моментально находят привычное место на её бёдрах, и взгляд мечется от искрящихся глаз к соблазнительно вишнёвым (вишня, это всегда вишня, что вкус, что оттенок) губам.        — До утра, — согласно кивает она. — Есть ли у вас идеи, чем заняться, посол?        — И не одна, принцесса, — отвечает он, притягивая её к себе.        — Чудно.        И пусть это только до утра. Пусть так.        Сокка уже давно привык.        Целый год у неё — форпосты, у него — саммиты, но раз в пару месяцев, на неделю-две, они есть друг у друга на каком-нибудь Совете. И до следующего раза ждать не так уж и долго.        Он целует её вишнёвые губы, заранее зная, что завтрашнее утро наступит слишком быстро. 

***

      Азула выскальзывает из постели с рассветом, и Сокка полусонно стонет, потому что утро и раннее утро — это разное. Ей следовало уточнять.        — Почему так рано? — не может не ворчать он. — Солнце только встало.        — Вот и спи, — сурово отнёкивается от него принцесса, но затем тон её смягчается: — Я вернусь. Просто… спи.        Не может быть больше пяти утра, и Сокка, слишком уставший, послушно остаётся в кровати. Он даже не в силах разлепить глаз, чтобы проводить её хотя бы взглядом. Но она же сказала, что вернётся, да? Значит, ещё не уезжает.        С этими мыслями он засыпает и снова просыпается, когда чувствует, как Азула пристраивается сбоку. Обнимает её за талию, притягивает к себе. Сколько там у них осталось? Пара часов?        — Когда уезжаешь?        — Через три дня.        — М-м-м, хорошо.        Да, очень хорошо. Очень, очень хоро…       Стоп, что?        — Три дня? — тут же просыпается он.        — Точно, посол. Кто-то сказал мне, что презентация линейных барж — это очень важный совместный проект двух Наций. Принцесса обязана её посетить, не так ли?        Он не видит, но может чувствовать её довольную ухмылку. Коварная женщина. Опасная женщина. Его женщина, кто бы что ни думал.        — Да, ты права, — согласно кивает Сокка и прижимает Азулу к себе ближе.        Видят духи, ещё никогда он так не радовался нарушенным графикам.