Позволь

У Леши невозможно красивые глаза. Яркие, проницательные, полные тоски. Может это совпадение, может что-то еще, но Сережа никогда ранее не видел зрачки Сапера расширенными. Поглощающими все что видят. Впитывающими каждый его вдох. Как сейчас.  Сереже трудно дышать от понимания, что Леша кайфует от того, что сейчас происходит. Рука Леши лежит у Сережи на животе, внизу. Он водит ей периодически, явно наслаждаясь мягкостью. Вторая рука держит член у основания, чтобы легче было проходиться языком. – Н-нгх! – Сережа чувствует, что Леша пытается зайти дальше и пугается. Хватает Лешу за короткую челку и пытается остановить. Но Леша отнимает руку от живота и кладет поверх руки Сережи.  – Позволь.  И Сережа позволяет, потому что Леша продолжает смотреть ему в глаза с этим раскаленным желанием и опускается ртом на член. Не до конца, потому что Сапер всё-таки не портовая шлюха, но Сережа такое и не любит. Леша водит языком и Сережа едва может разобрать, что именно тот делает. Перед глазами пелена. Дыхание Леши громкое, сбивчивое. Звуки мокрые. Это почти противно. Это и должно быть противно, потому что Леша не красивая девушка из порнороликов. Он бородатый мужик с тоской в глазах и кривыми речевыми оборотами.  Но Сереже не противно. Даже больше, ему нравится именно это. Тоска в глазах Сапера приобретает странную сексуальность, а тот факт, что бородатый мужик с интересом и блять аппетитом, ему отсасывает растворяет последнюю надежду Сережи на нормальность.  Он хочет кончить, но Сапер очень тонко чувствует сбившееся дыхание Гороха, и как только Сережа близок, он отодвигается и просто смотрит. Не двигает рукой, которую от члена не убирает. Сережа разочарованно скулит. Сапер просто смотрит, выглядывает в Сереже что-то и каждый раз возвращается языком обратно. Сердце ходит ходуном, уши и щеки горят, руки постоянно перемещаются от лица к руке Леши, к его голове и к своей обратно, Сережа не знает куда их деть. Он хочет очень много сказать и спросить, но звук не выходит из горла. При попытке попросить остановиться или мольбой продолжать, выходит только замученное пыхтение со скулежом. Когда тепрения от мучений становится все меньше, и Горох все больше ёрзает и стонет, Леша опять отнимает голову, смотря в глаза, как самая любящая и преданная собака, почти шепчет: – Можно? И Сережа, хоть убей, не понимает о чем Леша его спрашивает, но кивает, жмуря глаза и чувствуя влагу в них. Напряжение внутри дрожит, как перетянутая струна, он уже не ощущает, что именно Леша делает, ему просто невыносимо хорошо. Ему жарко, но очень холодно, Сережа дергается и осознает себя через пару секунд, сжимающим Лешину голову руками. Господи. Он сразу отринул, чтобы Леша мог дышать, а Леша секунду еще оставался на месте и двигался, от чего Сережу колыхнуло, и он начал отталкивать Лешу. Леша отстал и сел на корточки с довольным лицом. Сережа чувствовал мелкую дрожь, как от камертона на уроке физики в седьмом классе.  Когда гул в голове и внутренняя дрожь успокаиваются Сережа смотрит на Лешу. Леша с блаженной улыбкой смотрит в ответ и разве что хвостом не машет. Рассматривает. Сереже становится неловко и он натягивает домашние треники обратно, откидывается на диване. – Дай мне минутку и тебя тоже... – Я не хочу, – перебивает Леша и встает с кряхтением. Сережа поднимает бровь и смотрит на пах, который очень легко разглядеть, потому что Сапер в джинсах.  Вообще, Сапер едва пришел домой. Помыл руки, выпил стакан спрайта, они переговорили о том, что у кого произошло. У Сережи немного чего. Выходной, поэтому он почти весь день играл, после Лешиного ухода на летучку. А Леша слушал про обновления карты в связи с ивентом, сидя рядом на диване. Молча и смотря в упор. Сережа сделал последний выдох рассказа, а Леша как с цепи сорвался. Впился в губы, выцеловывал и вылизывал шею. Реально пёс. Сережа не успел уловить причину смены настроения, но влился охотно.  Поэтому то утверждения, что Сапер не хочет, Сережа и ставит под сильное сомнение. – У тебя стоит.  – Пройдет.  – Ты сам начал.  В ответ молчание. Не первый раз Леша отказывается от взаимного... удовлетворения. И Сережа до сих пор не разобрался в причинно-следственных связях. – Что случилось, Леш? Леша мотает головой. В глаза больше не смотрит.  Лицо, как обычно, непроницаемо, плечи, как обычно, подняты, руки, как обычно, сложены вместе и опираются на колени. Но что-то не так. Раньше заметить как-то не представилось возможности, но сейчас Сережа видит, что Леша ушел в себя сильнее, чем обычно.  – Леша? – Сережа кладет руку ему на плечо. Леша поднимает глаза, в которых опять видно свет. – Все в порядке. – Врет как дышит. – Иди сюда, – Сережа притягивает его к себе в объятья, игнорируя детское сопротивление, – будем другую физическую близость культивировать, значит. Не хочешь говорить, ну и хрен с тобой, золотая рыбка. – Я ж говорю, все хорошо, – протестует, но удобнее в объятьях устраивается.  – Ага. – Сережа прижимается лицом к волосам Леши. Он пахнет усталостью, чем-то жженым и дешевым дезодорантом, потому что Леше пофигу как он пахнет. Всегда его дезодоранты пахнут одинаково, но при этом всегда имеют очень смешное название типа "Сила льда" или "Углеродное достоинство". Леша их по этому принципу и выбирает. Леша молчит. Солнце окончательно закатывается и дома становится темно. Тихо. Сережа хочет пить. Слышно жужжание компьютера из комнаты и холодильника из кухни. Леша поворачивает голову, чмокает в щеку и встает. – Я есть хочу. – Идет на кухню. Сережа не сдерживает смешок. – Странно, ты вроде уже заморил червячка. Леша останавливается в проходе и оглядывается с озадаченным лицом. А потом до него доходит. Сережа не видит, но знает, что щеки Леши розовеют. – А я пойду тогда ещё банку гороха съем.  Сережа взрывается смехом. Леша на кухне что-то роняет и бурчит.  Ночью, уже после ужина, который состоял из жареной курицы и гороха из банки в качестве гарнира, и после мирного сосуществования играющего Сережи и читающего Леши, Сережа действительно вернул должок. Правда инициатором опять был Лёша и счет до сих пор ведет он.