Кеваароны Ау фигурное катание

Глава 2. Лёд и шум арены Утро в зимнем кампусе было слишком ранним для нормальных людей. Но Аарон никогда не относил себя к ним. Он привык подниматься до рассвета — не потому, что хотел, а потому что иначе не успевал. Фигурное катание — это не час весёлого скольжения по льду. Это вечная борьба с собственным телом, которое упрямо не желает слушаться. Борьба с зеркалом, которое показывает все ошибки. Борьба с чужими ожиданиями, которые давят сильнее, чем веса на тренировках. И всё это — в тишине пустого катка, где звук коньков режет воздух так отчётливо, будто скользит по нервам. Сегодня Аарон вышел на лёд раньше обычного. Он не сказал бы почему. Может, хотел спрятаться от мыслей. Может, избегал Джулии, которая накануне прислала ему ещё одно длинное голосовое сообщение «про границы и отношения» — он не открывал. Может, просто хотелось почувствовать, что он контролирует хоть что-то. На льду он мог дышать. Он оттолкнулся, медленно набирая скорость. Ему нравилось первое касание конька о поверхность — как будто лёд приветствует его. Свободная дорожка, тёплый пар дыхания, скрип связок, чёткий ритм шагов. Он вошёл в поворот, наклонившись ровно настолько, чтобы почувствовать границу устойчивости. Хорошо. Движение — это всегда лучше, чем стоять на месте. Он выполнил элементы разминки, потянулся, несколько минут катался без цели — просто слушал тело. На самом деле это было самое честное время суток: когда мозг ещё не включился, когда нет ожиданий, нет оценок, нет никого. Кроме того странного, знакомого чувства, что за ним наблюдают. Он попытался игнорировать. Но всё же остановился на середине катка. Вдохнул, выдохнул, провёл рукой по волосам. И только тогда заметил тень у входа на арену. Высокая фигура, силуэт, чуть наклонённый вперёд, будто человек решал — заходить или нет. В полумраке утренних ламп было видно только широкие плечи, спортивную осанку, ракетку, перекинутую через плечо. Аарон нахмурился. Он знал, кто это. Все знали. Кевин Дэй. Звезда экси. Упрямый, жесткий, одержимый тренировками. И человек, который редко появлялся вне своей арены. Там, говорят, он ночевал чаще, чем в общежитии. Что он делал на фигурном катке в шесть утра? Странно. Нет — страннее. Аарон оттолкнулся и скользнул ближе, но не так, чтобы подойти вплотную. Просто… чтобы убедиться, что не ошибся. Кевин действительно был здесь. Он стоял неподвижно, словно боялся нарушить тишину. В руках держал бумажный стакан кофе, из которого давно перестал идти пар. Похоже, он простоял так достаточно долго. «Смотрел?» — внезапно подумал Аарон. Мысль была настолько нелепой, что он тут же оттолкнул её. Кевин Дэй? Смотрел, как он делает шаги в ранний час? Нет, это глупо. — Тебе нужен кто-то из администрации? — негромко спросил Аарон. Голос эхом отозвался под крышей. Кевин поднял голову. Его серые глаза были удивительно усталыми для такого раннего часа — или, может быть, он вовсе не ложился. — Нет, — ответил он после паузы. — Я… проходил мимо. «Проходил мимо» — мимо закрытого входа на каток, в который вообще-то надо иметь пропуск? Аарон почти усмехнулся, но сдержался. — В шесть утра? — Я тренировался, — спокойно сказал Кевин. Конечно. Он всегда тренировался. Но это всё равно не объясняло, почему он остановился именно здесь. — Ты рано начинаешь, — сказал Кевин, скользнув взглядом по льду. — Даже раньше, чем я. — Лёд свободен, — отозвался Аарон. — Лучше времени не найдёшь. Кевин слегка кивнул. И замолчал, будто что-то взвешивал. Аарон не любил эти моменты — когда кто-то смотрит на него слишком внимательно. Но почему-то под взглядом Кевина ему не хотелось отводить глаза. Было скорее… странное, тонкое напряжение, как будто он стоял у края бассейна и ждал, когда вода коснётся ступни. — Можно? — тихо спросил Кевин. Аарон моргнул. — Что — можно? Кевин осторожно приблизился к борту и посмотрел на ледяную поверхность так, словно видел её впервые. — Посмотреть. Как ты тренируешься. Аарон растерянно моргнул ещё раз. Почему? Зачем? Что ему от этого нужно? — Здесь не шоу, — пробормотал он. — Просто обычная работа. — Тем интереснее, — мягко сказал Кевин. Мягко? От него? Аарон ощутил, как в грудной клетке что-то словно сместилось. Он отвернулся, чтобы скрыть это, и снова оттолкнулся на лёд. Он не собирался устраивать представление. Не собирался впечатлять. Он просто… делал то, что делал всегда: работал. Но теперь он знал, что позади, у бортика, стоит Кевин. И наблюдает. Слишком внимательно. Он начал с простых шагов — мягкая дорожка, перекрёстные, чёткое ведение корпуса. Потом заново отработал вращение в горизонтали — не идеально, но лучше, чем вчера. Затем — прыжки: одиночные, потом двойные. И всё это время он чувствовал взгляд Кевина. Не навязчивый. Не оценивающий. Просто присутствующий — тёплый, ровный, странно собирающий. Когда он впервые ошибся на прыжке — подломил приземление и выехал шире, чем нужно, — он раздражённо выдохнул. Из-за этого? Из-за зрителя? Но прежде чем он успел зациклиться, Кевин негромко сказал: — Ты торопишься на выезде. В остальном всё чисто. Аарон резко остановился. — Ты… разбираешься в технике фигурного катания? — медленно спросил он. Кевин пожал плечами. — Достаточно, чтобы понимать базовые принципы движения. Координация, импульс, центр тяжести… спорт есть спорт. Это звучало так уверенно, так спокойно, что Аарон почти улыбнулся. — Тогда ты знаешь, что без коньков это всё равно выглядит иначе. — Поэтому я смотрю, — тихо ответил Кевин. И опять это «мягко». Будто он умел говорить иначе, но выбирал именно такой тон. Аарон почувствовал лёгкое, почти невидимое тепло под кожей. Не раздражение. Не стеснение. Что-то другое. Нечёткое. Непривычное. Он отвернулся. — Мне ещё больше часа здесь быть. Если хочешь — сиди. Если нет — портал открыт. Кевин сел. Спокойно, словно это самое естественное решение. И Аарон вдруг понял: он не против, что кто-то смотрит. Он не против, что это — именно Кевин. Аарон тренировался долго. Настолько, что забыл о времени. Забывался в движениях, шагах, вращениях, прыжках. И каждый раз, когда он мельком видел у края лёд — Кевин всё ещё там. Иногда он смотрел, слегка наклонив голову. Иногда — делал заметки в телефоне (Аарон не сомневался, что это какие-то стратегические штуки, уж это в духе Кевина). Пару раз он даже что-то тихо комментировал под нос — и, странным образом, Аарон чувствовал, что его комментарии помогают. Когда тренировка закончилась, Аарон подкатился к борту, усталый, но странно довольный. Кевин поднялся. — Ты работаешь больше, чем большинство спортсменов. — Ты тоже, — ответил Аарон. — Это ничего не значит. — Значит, — спокойно возразил Кевин. — Значит, что мне нравится смотреть, как ты это делаешь. Аарон замер. Пальцы вдруг дрогнули у борта. Он ожидал много чего — оценки, критики, сухой факт. Но не это. Никогда от Кевина — не это. Он хотел ответить, но слова куда-то исчезли. Кевин продолжил сам: — Я не помешаю, если... приду ещё? Аарон медленно кивнул. — Нет. Не помешаешь. Кевин улыбнулся — коротко, сдержанно, но это была настоящая улыбка. — Тогда до завтра. Он ушёл быстро, как будто боялся передумать. Аарон остался стоять, держась за борт. Лёд под ногами был холодным. А ему было — почему-то — тепло.