Морда

Морда Павел встал в хорошем настроение. Предстоял новый светлый день. Была пятница а потом отпуск. Павел умылся и пошел готовит завтрак. Он открыл холодильник и с предвкушением посмотрел на яблочный пирог купленный в четверг, чтобы съесть его в пятницу в честь долгожданного отпуска. На душе его правдо было некоторое беспокойство, однако он не придал ему особого значения и не стал на нем сосредотачиваться. Павел поел и отправился на работу. День был светлый, солнце освещало красивые белые облака. Павел в который раз думал о том что у него получилось, что несмотря на все он победил, что его не сломили. Что все эти люди в прошлом. Что нет больше страха и нет больше этой постоянной ненависти, этой общей хорошо, но подсознательно скоординированной атаки и травли. Прошли эти тяжелые пять лет. И судьба улыбается ему и показывает свою лучшую сторону. На работе все шло как по маслу, однако беспокойство всё росло и росло. И постепенно Павел почувствовал что ему что то мешает. Что есть какая то заноза от которой надо избавиться. Но заноза не выходила а напротив полза дальше и дальше. И тут он увидел. Точнее наполовину увидел а наполовину почувствовал. Вверху в правой части его взгляда был какой то объект. И то что насторожило Павла было то что, это был не нормальный объект а какое то неприятное наслоение на реальность. Как сломанная часть монитора на компьютере или экрана на телевизоре. И оно росло. И чем больше Павел думал об этом тем больше оно росло. И странное дело Павел сразу почувствовал себя угнетенным и больным. Он почувствовал что у него жар. Он законцил рабочий день, забрал зарплату и пошел домой. По пути домой он стал различать этот объект - это было как бы лицо. И лицо да удивления неприятное. И чем ближе к дому подходил он к дому тем больше было лицо, или как выяснилось при ближайшим рассмотрение морда. Придя домой Павел с каким то остервенением достал пирог и стал не глядя с ненавистью отдирать куски и пихать на тарелку. Он разогрел его в микроволновке. И пока пирог грелся морда росла. И теперь Павел не только видел её, но еще и чувствовал - слышал глумящийся смех переходящий в вой. Чувствовал смрад но пока не мог его идентифицировать. И тактильно ощущал жуков ползающих по его телу. Павел достал пирог и сел за стол. А морда росла. Она уже занимала пол комнаты. И Павел смог её рассмотреть. Это было тупое и бессмысленное рыло. Это было олицетворения его прошлого от которого он так хотел оторваться и думал что смог это сделать. Все они; те кто остались так далеко и вроде бы должны были быть забытыми. Но вот она; смотрела на Павла своими выпуклыми глазами. Павла окатил жаркий смрад - Пахло тухлой недоеденной едой и немытым телом. Из жующего рта выпал какой то отвратительный недоеденный кусок и упал прямо в яблочный пирог. Павел с отвращением швырнул ещё недавно такой теплый и аппетитный пирог в морду. Он почти попал в цель, но тарелка всё таки разбилась об стену оставив на полу смесь пирога и недожеванный гадости выпавшей из морды. Морда лыбилась и удовлетворенно выла. Павел болезнено за орал. Он перевернул стул и бросил его об кафельный пол. Несчастное дерево жалобно затрещало. Потом он перевернул стол и остальная посуда полетела на пол. Павел побежал по квартире и начал с жуткой ниоткуда взявшейся силой крушить квартиру. А морда всё росла тупая и грязная она чернила своим смрадом все вокруг. Все воспоминания Павла тухли и разлагались на его глазах. Все закрывала морда. Смрадная грязная морда. И Павел сдался - он издал последний крик и чтобы не видеть больше этой морды выцарапал себе глаза. На крик пришли - его увидели, увидели разбитую квартиру. Битую мебель и погром на кухне. И в коридоре лежал Павел и кричал бьясь головой об пол. Глаз у него не было. Пациента номер 176 увезли. Его положили 55 палату. И там 176 пациенту возвратился рассудок. Но лучше бы не возвращался. 176 Осознал что всё потеряно что вся жизнь. Новая светлая жизнь к которой он готовился - и для такой столько работал. Что они победили и сломили его - олицетворившесь в морде, тупой, смрадной нечеловеческий животной морде. Он понял что его будут пичкать медикаментами пока его сознание не будет сломлено. И никогда его не отпустит никогда ему не поверят. Он проклял морду страшным проклятием, до конца веков. Его никто не услышал.