La tristesse d’un fou

—Тебе стоит быть более уверенным в себе. —М? Спонтанное выброшенное наставление от старшего брата резко отрывает Берри от чтения учебника, заставляя поднять маленькие голубые глаза на бледное лицо, излучавшее твердую решимость. Из-за тяжелой болезни Жозефа, которая безжалостно приковала наследника к постели, Огюста преждевременно перевили под опеку де Ла Вогийона, дабы у мальчика был товарищ по занятиям и играм. Молчаливый и задумчивый Берри вскоре привязался к властному и гордому брату, который по наставнически относился к младшему, всячески осыпая того советами. —Ты вечно сомневаешься в себе. И хоть я хочу, чтобы мои будущие поданные были покорны и слушались только меня, но ты уж чересчур робок. Огюст лишь молча слушал очевидную, но горькую правду. Он не был таким ярким и энергичным, как его братья. Он не мог притягивать к себе людей. В глазах окружающих он был скромным маленьким Берри, чей образ быстро тускнел рядом с амбициозным и талантливым Луи-Жозефом, будущим королем, подающего большие надежды. И осознание этого факта лишь сильнее подбрасывало семена страха и неуверенности в душу Огюста. Внезапно больное лицо Жозефа засияло энтузиазмом, заставив мрачные мысли Берри на мгновение отступить прочь. —Однако я смогу это исправить. Твой старший брат способен сделать все! — С гордой улыбкой воскликнул дофин. Берри, уже зараженный идеей брата, кивнул головой. Жозеф камнем падает на холодную подушку. С его лица стекали капли пота. Из его полуоткрытого рта вырывался истошный хрип, а глаза лезли на лоб. Все его тело дрожало. Он чуть приподнял руку и шире открыл рот, тщетно пытаясь глотнуть хотя бы каплю воздуха. Это было агония. Огюст просто стоял и с ужасом смотрел, как умирает его старший брат. Он не знал, что ему делать: страх полностью сковал его тело и разум. Через мгновение Берри почувствовал, как его охватывает жар, а к горлу подступает горький комок. Комната начала плыть перед его глазами, где-то в пространстве ему послышались звуки человеческих голосов. Тело мальчика падает на холодный пол. —Ваша новая комната. Берри, еще не оправившийся от болезни, смутно воспринимал все происходящее, но стоило ему поднять свои потускневшие глаза, как перед ним прояснилась ярко ослепляющая правда, которую его детская наивность посмела отрицать. Это была комната его старшего брата. Вот только теперь она принадлежала ему... *** Тогда я и впервые ощутил это горькое, щемящее в груди боль от потери близкого человека и жгучую ненависть к самой смерти. И с каждой последующей, моей личной трагедии эти два чувства вспыхивали во мне с новой силой, пока полностью не слились с моим разумом и телом. Брат, отец, мама, дедушка — всех их настигла смерть. И после того, как Вокансон представил мне своего первого механического автоматона, как по моему же приказу была устроена механическая революция, изменившая жизнь королевства на до и после, переложив чуть ли не все отрасли труда на машины, я отчетливее понимал, насколько природа жестока к человеческой жизни. Человеческая плоть намного слабее металла, машины не боятся холода, сырости или чрезмерной жары, им не страшны болезни. Однако эти автоматоны разделяли с людьми одну слабость — они не могут работать вечно. Им нужна энергия, топливо, перезарядка ключом. Это меня огорчает. Пока однажды я не встретил человека, у которого была возможность решить эту проблему. Он появился неожиданно, но вовремя. Его имя было Алессандро Калиостро. *** Эжен де Вокансон представил свое новое творение — механическая танцовщица. Я, королева и граф Калиостро лично наблюдали за танцем этого обворожительного автоматона. Эжен вместе со своей дочкой скромно смотрели в стороне, дабы убедиться, что все проходит гладко. И шло все куда лучше: этот автоматон был просто чудом. Как грациозно он двигался, как плавно он поднимал и опускал свои металлические руки, как элегантно он кружился. Словно я смотрю на легкое белое перышко, которое нежно крутил прохладный ветерок. Я невольно погружался в атмосферу танца и музыки, сопровождавшей эти прекрасные движения. Внезапно в моей голове рождается идея. Я посмотрел на графа, он заметил мой взгляд и снова посмотрел на танцовщицу, но уже с неподдельным интересом в глазах, будто разделяя мою мысль. Я продолжил следить за этим очаровательным танцем. Но когда это перышко готово было сделать очередной обворожительный поворот, оно внезапно упало на пол. Автоматон, издав характерный механический звук, застыл как статуя. Затем замолчала и музыка. Эжен, запаниковав, обратился к дочери: —Ключ, Атенаис! Ключ! —Но...Я вам его уже отдала! — испугано прошептала девушка. Вдруг Мария встает со своего места и успокаивает отца и дочь. —Оставьте, это не имеет значения. Вы вновь порадовали нас восхитительным представлением. И в подтверждение своих слов она начинает аплодировать мастеру. Я и граф подхватываем и осыпаем талантливых творцов аплодисментами. Однако и мне хотелось высказать свой восторг. —О, вы превзошли самого себя, месье де Вокансон. — Я встаю со своего места, дабы подойти и рассмотреть это прелестное творение. —Этот автоматон — настоящий шедевр, просто механическое чудо. И он наверняка пригоден не только для танцев, вам так не кажется?