Мгновение перед вечностью

В краю среди таинственных гор, где до сих пор жива магия, там, где рождаются легенды, стоит город. Город, когда-то созданный Демиургом, но давно им покинутый. Город с эклектичной архитектурой и таинственной атмосферой улиц. Город, окутанный туманом, вскрывающий свою истинную сущность под покровом ночи. И вот мы стоим, окутанные мраком этого города. Однако же не бойтесь: тьма — это не всегда что-то плохое. Ночь — это покой. И сейчас этот темный город также спокоен, как и ночь. Но это только сейчас. Быть может, этот покой лишь затишье перед бурей. Злые языки так и уверяют: "Мы любуемся закатом империи, близок час падения, конец неизбежен." Неизбежен — это верно. Всему рано или поздно приходит конец. Все становится никчемным перед величием вечности. Однако же мы не будем спешить. Подождем ещё. Даже если это касается конца. В этот век, когда всё происходит слишком быстро, в этот век, когда все спешат, мы поступим наоборот: мы не будем ничего торопить. Пока мы можем, мы будем наслаждаться покоем, который дарит нам этот город и эта ночь. Мы можем пройтись по карнизам ночных крыш. Взглянуть на звёзды, которые, может быть, зажглись сами по себе, а может быть, их кто-то зажёг. Сейчас неважно, как эти звёзды там появились; раз они там есть — значит, так надо. И сами звёзды тоже понимают: так надо, поэтому теперь эти бриллиантовые жемчужинки преданно светят каждую ночь. Зная, что конец близок, нам действительно стало некуда торопиться. Нам больше не нужно, нам больше незачем кому-то что-то доказывать, в том числе самим себе. Мы больше никому ничего не должны. Да, мы до сих пор есть. Нам даже есть что сказать. Может быть, сейчас нам трудно, а может быть, невыносимо спокойно. В любом случае, разве у нас есть выбор? Разве у нас есть выход? Но нам точно известно, что у нас есть этот момент, эта секунда. У нас есть "здесь" и у нас есть "сейчас". И мы чувствуем великую силу принятия того, что изменить уже невозможно, того, на что повлиять мы не можем. Все, что мы можем — это размеренно прогуливаться по улицам города. По красивым и печальным местам — остаткам того, что мы пытались называть своей жизнью; и в свете фонарей видеть тени, которые мы считали своими тенями. И вот мы стоим, окутанные мраком города. Здесь темно практически всё. Но в этой тьме что-то определённо светится, и это что-то — не свет в окнах, не свет уличных фонарей. Быть может, этот свет исходит из души человека, но этот свет точно что-то большее, чем сам человек.