Date

Лю Цингэ хмуро разглядывал очередного претендента на его «задницу и горло», как шутила сестра. Не то чтобы он в самом деле нуждался в этих нелепо-неловких походах на свидания вслепую, но в чём его уж точно можно обвинить, что он никогда не мог отказать младшей сестре. Родители у них были довольно строгими, хоть и любящими, но Минъянь была его драгоценной малышкой с самого рождения. Эти оленьи глазки, эти дрожащие губы и руки, вцепившиеся в его футболку. И всё, старший брат готов сколько угодно позориться ради её улыбки. Именно поэтому он носил длинные волосы, освоил владение мечом - тут у них удачно совпали желания Минъянь видеть своего брата средневековым героем, а у Цингэ бросить самому себе вызов, ведь ему было сложно долго поддерживать для себя интерес – и кучу-кучу всяких полезных и не очень занятий, в которых его внешне было совершенно не заподозрить. Вот и сейчас он мужественно цедил чай и ожидал очередной «шанс встретить настоящую любовь, гэ!», который опаздывал уже на семнадцать минут. Цингэ решил, что ещё три, и он уходит. Дома его ждала новая попытка (уже по его собственной инициативе) научиться готовить и новый выпуск любимой передачи о животных. На истечении девятнадцатой минуты рядом с ним шумно плюхнулись, громко отдуваясь и обмахиваясь меню. Хм, на этот раз был парень. Минъянь всерьёз задумалась, что если её брату тяжело общаться с женщинами, то он вполне может попробовать с парнями. И если даже не романтику, то хотя бы пообщаться, завести друзей. Лю Цингэ вообще-то его собственное одиночество никак не беспокоило, он был самодостаточным, работал тренером, участвовал в фотосъемках сестры к её (глупым) фанфикам, периодически навещал родителей. Он не был одиноким. Но сестре отказать не мог. Симпатичный. Не писанный красавец, как некоторые бывшие однокурсники Цингэ, но выглядит мило. Щекастый. Вряд ли это можно назвать комплиментом, но пухлые щёчки всегда вызывали у Цингэ какое-то странное умиление, и доверие, если эти самые щёчки встречались не у детей, а у взрослых. Как-то безобидно они выглядит. Под глазами такие синяки, может, тени размазались? Выглядят неестественно. Улыбка. Яркая, но неловкая, нервная. - Эм, привет? – пискнул парень. – Прости, что опоздал, хреновое первое впечатление, ага. Я пойму, если ты пошлёшь меня, и, это, если хочешь, заплачу за твой чай и куплю десерт в качестве извинения. Ты не думай, у меня есть деньги, я только выгляжу как чмо, ага. Лю Цингэ медленно моргнул, чуть оглушенный торопливой, сбивчивой речью. - Не стоит, - ответил сразу на всё и снова уставился на парня в ожидании, что тот опять начнёт болтать. Голос у него приятный. Но тот замолчал, вжал голову в плечи и нервно застучал по столешнице. Может, в горле пересохло? Вон как запыхался. Лю Цингэ взмахнул рукой, зовя официанта, и парень подпрыгнул на стуле, чуть не свалившись. Да чего он такой нервный? Не выспался? Кофеин, наверно, будет ему не особо полезен, если синяки настоящие. - Молочный коктейль с… - замялся, раздумывая. – Клубникой. И добавьте зефирок и всяких печенек. Паренек показался немного знакомым, потому что тут же разулыбался и пообещал лично насыпать самых сладких добавок. - Пару минут, тренер Лю! А, вот почему он показался знакомым. Действительно, спустя довольно короткое время перед его спутником поставили какую-то ужасную сахарно-молочную бомбу, в которой наверняка суточная норма калорий, если не больше. Даже трубочка была вафельной. Парень шумно сглотнул и снова дёрнулся. - Эм. Ты не против, если я сфоткаю? Выглядит здорово, обещаю, ты в кадр не попадёшь. - Мне всё равно, - пожал плечом. Его фотки гуляли с незапамятных времен по всему интернету и любой, кто хоть немного был знаком с его сестрой, обязательно попадал под часовой марафон «посмотрите, сколько компромата у меня на брата». Так что его лицо на фоне молочного коктейля – не самое страшное. - О. Эм. Ладно, спасибо. Я быстро. Не быстро, скорее суетливо и нервно. Протёр подолом камеру, матюкнулся на зависший телефон и сделал несколько фотографий, стыдливо забыв выключить звук. - Вау! Вкусно! О, ты себе такой не хочешь? Или у меня попробовать? Я не сильно слюнявил и не болею! Цингэ хмыкнул и отпил чаю. Он не фанат такого большого количества сладкого, а вот на порозовевшие щеки было приятно посмотреть. Парень как-то даже весь засветился. Пьёт как полёвка такая миленькая, ему бы хвостик мышиный, да ушки круглые. - Эм. У меня что-то с лицом? - Я Лю Цингэ. - А. Ой! Ой, я такой придурок! В смысле это не моё имя, хотя было бы забавно прописаться в паспорте Такой Придурок, это вполне бы мне подошло! Представляешь, где-нибудь на телефоне работать и отвечать – Такой Придурок, слушаю вас! – Цингэ коротко фыркнул и чуть отклонился на стуле. Забавный. – Ой! Точно! Опять заговорился! Я Шан Цинхуа. Эм, наверно, наше знакомство будет не долгим, но спасибо за вкусняшку, я тебе скину денюшку. Ой, фу, прозвучало так, будто я какая тарелочница – «денюшка». - Я считаю, что это нормально – покормить человека, с которым проводишь время. И мне не нравятся ярлыки, - его действительно коробили эти «тарелочницы» и 50/50. Его мама вполне самодостаточная женщина, но отец всегда платит за неё в ресторане, дарит подарки и сына приучал быть заботливым ко второй половинке. Второй половинке – не жене, потому что супер-толерантная Минъянь не могла позволить своим родителям быть «закомплексованными невеждами». - Оу. Вау. Это… это здорово, что ты так считаешь. В наше время джентльмена днём с огнём не сыскать. Это… это правда мило, спасибо. И ты тоже милый. И родинка у тебя тоже милая. Да что ж такое, я заткнусь сегодня или нет? - Пей свой коктейль, а то растает, - миролюбиво напомнил Цингэ, засмотревшись на вьющуюся прядку, выбившуюся из пучка. Это нормально, что всё в этом парне кажется ему таким милым? Ну вот, опять дёрнулся, голову в плечи втянул. - А, ой блин. Мне заткнуться, да? Извини, я часто туплю и не понимаю намеков, - шумно хлюпнул и покраснел, смущаясь громкого звука. Они допили свои напитки в тишине, и Цингэ всё никак не мог оторвать глаз. Ну милый же. Пугливый как мышонок, застенчивый, немного шумный и голос у него приятный, пи-пи-пи, как птичка. Ни разу не было такого, чтоб его так с одного взгляда зацепил другой человек. А уж красавцев в жизни встречалось не мало. Но все… какие-то не такие. Не его. Не хотелось схватить за щёку и зарыться пальцами в волосы. И кормить, если уж честно, тоже особо не хотелось, а Цинхуа сразу же после коктейля хотелось купить пирожных, а то и тортик. Вон как радовался, сладкоежка. Пока Лю Цингэ пялился и витал в мыслях, Шан Цинхуа прикончил свой напиток и теперь нервно тряс ногой, звонко ударившись коленкой об столешницу. Бедняжка, больно наверно? - В общем. Эм. Это, конечно, тупизм, и ты меня скорее всего пошлёшь, и правильно сделаешь, но у меня есть к тебе предложение. Почти деловое, ага. В общем, это. Ух, как стремно-то каждый раз. Ну тут хоть общественное место, ага. В общем, у меня есть деньги. На самом деле я неплохо зарабатываю, хотя по моей внешности так не скажешь. Но по моей внешности вообще ничего не скажешь. Мда, так себе реклама. В общем. Это… Ты только не бей, ладно? Ну оплеуху можно, это фигня. В общем, ты красивый и вроде бы милый, и я бы хотел, чтобы ты… Проводил со мной время? В общем, мой онлайн-терапевт посоветовал завести отношения, но я знаю, что меня терпеть сложно, поэтому я придумал. Давай я буду тебе платить, а ты иногда со мной встречаться и… обнимать меня? Ну за дополнительную плату. Я компенсирую, правда. Лю Цингэ в шоке, нет, в ахере слушал то, что на него сейчас вылили. - Что?.. - Ой! Я хорошо заплачу, правда. Ну в общем, я подумал, что, если никто не может терпеть меня за просто так, я могу заплатить человеку, чтобы он провёл со мной немного времени. Ну знаешь, человеку денюшка не лишняя, а мне обнимашки, чтоб в окно не сиганул. Мой терапевт говорил о тактильном голоде, и я погуглил, в принципе, похоже. Ну вот. Ты выглядишь милым и терпеливым. Я мог бы тебе платить раз в неделю, в две, а ты бы немного поделал вид, что слушаешь мой трёп и, может, пообнимал немного. Ну знаешь, мне обнимашки, тебе деньги. Всем хорошо, всем приятно. И ты выглядишь достаточно стойким, чтобы, когда я выбешу, просто встать и уйти, а не бить меня. Мой бывший парень, я часто бесил его своей болтовней, и получал за это. Он не плохой человек, и сейчас тоже ходит к психотерапевту, чтобы справиться с последствиями воспитания в токсичной семье. Он даже обещал больше не бить меня, но мне надоело ходить в капюшонах летом и переводить встречи с редакцией в онлайн формат, так что мы расстались. Ты не думай, он на самом деле был очень даже милым, но детство у него было так себе, сейчас он стал гораздо терпимее, но я всё равно как-то… в общем, не могу я с ним. А обнимашек хочется. Ну вот я и подумал, что кто-то может потерпеть меня за деньги, зарплата хорошая, сбережения есть, роман вот новый пишу, уже аванс выдали. Лю Цингэ вскочил, как ошпаренный. О, бедняжка. - Уже уходишь? Ну да, конечно, я тут столько намолол, кто после такого останется. Ты только карту скинь, я тебе переведу за коктейль. А? Лю Цингэ воспользовался тем, что Шан Цинхуа уткнулся взглядом в стол, чтобы быстро оказаться рядом с ним и обнять. Парень замер, а потом так стремительно расслабился, практически растёкся в его руках. О, бедняжка. Сколько он не получал хорошего отношения? Как плохо с ним обращались, что теперь он верил, что не может вызывать в людях никаких хороших чувств? - О, ты согласен? – пробубнил невнятно, так крепко Лю Цингэ его к себе прижал. – Подожди, нам ещё цену обсудить надо… И вырубился. Просто отключился. Лю Цингэ обменялся поражёнными взглядами с подоспевшим официантом, оплатил счёт и подхватил спящего парня на руки. - Мне вызвать такси? - Нет, спасибо. Я живу неподалеку. - Точно? С ним всё будет в порядке? - Да, это… Это мой парень. Я присмотрю за ним. Шан Цинхуа проснулся очень-очень выспавшимся. Ему не было холодно, он не чувствовал себя измученным и одиноким. Он был укутан как гусеница, самому так не закрутиться, а кровать совсем не была похожа на его собственную – старую и продавленную, купленную ещё во времена студенчества. Всё жабился на хорошую, а оно вон как приятно бывает. Мысли текли медленно и вяло. Послышались шаги, но незнакомые и лёгкие. Безопасные. Пахло вкусно. А затем послышался скрип матраса, и в его волосы вплелись тёплые пальцы. Та-а-а-а-кие приятные. И погладили, и почесали, мур-мур-мур. Над ухом послышалось тёплое фырканье, и Шан Цинхуа приоткрыл глаза. А. Красавчик. Лю Цингэ. - Сколько я тебе должен? Поглаживания даже не прекратились, будто и не расслышал. Ну и ладно, потом переспросит. В животе, зараза, как на зло заурчало. Вот же предатель, такой момент испортил. - Пойдём, хотел тебя разбудить на ужин. На ужин? О-о-о. Чёрт, вот же повезёт кому-то, кто захомутает этого парня. - Вряд ли это везение. Я не идеален. Чёрт, он опять бубнил вслух? - Ой, прости. Глупо получилось. - Совсем нет. Лю Цингэ действительно джентльмен, заморочился с доставкой, ещё и сервировал, чтобы не есть из одноразовой посуды. Шан Цинхуа старался не жрать как свинья, но всё равно набил щёки так, что кожа натянулась. Лю Цингэ уставился на него со странным выражением. Вот зараза, и красивый сам, и ест тоже красиво. Где такое совершенство производят? Шан Цинхуа сделает заказ! А после ужина ему сварили какао. Сварили! Какао! Чего этот парень добивается, чтобы он разревелся? - Ты будешь моим парнем? Он подавился, закашлялся и, пока кашлял, чуть ли не до тошноты, тёплая, сильная рука заботливо выводила круги на его сне. - Я?! С тобой?! - Да. - Эм. У меня денег не хватит, чтобы оплачивать… вот это всё. Сон в тёплой постели, ужины, поглаживания и пальцы в волосах. - У меня хватит. Цинхуа поднял наверняка круглые глаза над совсем не угрожающе возвышающимся над ним парня. - Ты шутишь? - Нет, - и, будто замявшись на мгновение, ткнул в щёку. Чуть сжал пальцами. И выражением лица стало таким мягким-мягким. Но Цинхуа, конечно, надо было что-то ляпнуть, чтобы испортить всю малину. - Ну ни хрена ж себе тег «от незнакомцев к возлюбленным». - И в примечаниях «фастберн», - фыркнули согласно. Лю Цингэ действительно оказался идеалом. Да, он был немногословным. Но он был добрым, заботливым, и его объятия были доступны совсем-совсем в любое время. Совсем в любое. Ночью, утром – обязательно, в течение дня мог подкрасться и схватить как плюшевого мишку. Уставший с тренировки, ещё пахнущий потом и дезодарантом – первым делом объятия. Потом поцелуи. Потом тихие признания. Подарки, внимание. Терпение. Шан Цинхуа абсолютно не мог понять, что в нём нашёл Лю Цингэ, но его терапевт говорил, что пока они оба делают друг друга счастливыми, всё хорошо. Шан Цинхуа был именно тем, что он искал в своём любимом человеке. Ласковый, тактильный, суетливый, заботливый. Он заполнял собой всё пространство, прогонял тишину. А сколько он всего знал! А если и не знал, то всегда был рад научиться чему-то новому, почитать статьи и книги и поделиться интересным. Шан Цинхуа был до щемления в груди милым. А его щёчки! Самый лучший, самый приятный антистресс, когда допекут тупые ученики или их ещё более тупые родители. Лю Цингэ было достаточно заполучить Цинхуа в свои руки, как все проблемы становились совсем не важными, решаемыми, а раздражение и головная боль испарялись от чужого тепла. Шан Цинхуа был благодарным, даже слишком. Лю Цингэ терпеливо приучал его к мысли, что даже принимать чье-то хорошее отношение это уже хорошо, это уже правильно. Что он сам не просит многого, что ему достаточно быть вместе, встречать утро и провожать ночи. Шан Цинхуа вкусно готовил и всегда терпеливо пытался обучить Лю Цингэ чему-то простому. Когда он впервые рассмеялся над оплавленной ручкой сковородки и спросил дерзко и насмешливо: - Да как ты жил раньше без меня? – Лю Цингэ поцеловал его. Он так любил его улыбки. Шан Цинхуа понравился его родителям и сестре. Лю Цингэ был уверен в том, что Цинхуа невозможно не любить, и познакомил с семьей уже через месяц их отношений – ровно через двадцать четыре дня, как уговорил Цинхуа переехать к нему. Сейчас, оглядываясь назад, он ёжится от того, каким послушным и податливым, готовым на всё ради тепла был Цинхуа, как жадно следовал за первым, кто относился к нему с заботой и нежностью. Но теперь всё в порядке. Цинхуа словно расцвёл в их отношениях, стал смелее, уже не вжимает так голову в плечи, а его новый роман содержит гораздо меньше «стекла», и он переживает, как его примут читатели (Минъянь люто строчит фанфики и заверяет, что «стекло» и поклонники напишут, а он сам пусть творит так, как видит свой мир). Они даже столкнулись с его бывшим. Тот оказался громадным верзилой с лицом «у меня эмоциональный запор» и виноватым взглядом. Он так явно жалел, что потерял. Вот только Лю Цингэ даже не думал заревновать, потому что Цинхуа так уютно прильнул к его боку, вежливо поздоровался, вежливо поинтересовался, как дела, вежливо попрощался. Лю Цингэ склонился и оставил поцелуй в его макушке, чуть не напоровшись глазом на собственный подарок – деревянную шпильку, которой скрепили неряшливый пучок. - Я люблю тебя. - И я люблю тебя, липучка, - рассмеялись в ответ. – Давай я сегодня приготовлю пасту, а ты сваришь какао? У тебя самый вкусный. - Конечно, сладкоежка. И всё у них было хорошо.