даже когда ты всё разрушишь

Мультсериал для взрослых — посредственный, несуразный, больше напоминавший произведение для пубертатных школьников, которые расплывутся в смехе от очень остроумных шуток про сиськи с жопами. Но Авантюрин ставил его себе на просмотр, чтобы убить время. Может быть, чтобы поглумиться? Казино, Лас-Вегас, очередной лудоман у игрового автомата, — вот, кричит в истерике, как влил последние деньги в железо, вместо планового платежа по ипотеке. Мало кто захочет узнать себя в подобном, случайном, фоновом и жалком персонаже. Но с правдой спорить сложно. Авантюрин едко усмехнулся, сохранив на лице самозабвенный оскал, — он потянулся тёплой ладонью ко лбу, чтобы плотно накрыть напряжённую кожу и помассировать её фалангами пальцев, подсознательно пытаясь смахнуть проступившие вкрапления унизительного стыда. "Ну, я долго был сильным. Наверное, все мы имеем право пошалить?" — Думал он, скорее, в попытках собственного убеждения, тогда как умом понимал, что облажался. При том, видимо, сильно облажался. Полгода стали для него вечностью и одним днём неразрывно — он не чувствовал этого времени, только коматозное принятие реальности, в которую он круглосуточно закапывал себя всё глубже. Ведь, полгода назад, он был на высоте, — денежный дождь, баснословное количество финансовых средств на зарплатных, накопительных счетах и вкладах, самоорганизованные путешествия и активный образ жизни, победа шла за победой. Но взлёты и падения, — классика жизни среднестатистического человека, и тем-более лудомана. Постоянно идя ва-банк, следует ожидать, что заветный час славы превратится в тыкву, — возможно, даже более уродливую, чем та была когда-то. Злой рок, — красивая и пафосная отговорка для любителей не брать на себя ответственность. А, может быть, в нём кроется коварная и саркастическая правда? Трезвость и рассудительность не побуждают к вере, а он издевается, вкушая свою победу над столь умными и осознанными. Авантюрин задумался, не ошибается ли он в своих убеждениях, если мысль об ухудшении собственного положения казалась банально несуразной, но жизнь вновь его удивила. Ну неужели? Хотелось сдаться, — кому или чему он не знает. И добавить себе проблем тоже хотелось, чтобы сгорал не только сарай, но и весь комплекс пентхаусов. Все равно, огонь уже нашёл свой очаг, почему бы ни дать ему распространиться в гармонии? Любой объект и субъект, на котором Авантюрин мог бы сосредоточиться даже в самых обыденных явлениях и вещах, — вызывал тяжёлые фантомные спазмы. Негде было отвести душу, — всё сочится слизью и гнилью, покрывается нарывами, а врачи говорят, мол, почему же вы так запустили свою опухоль? Может быть, Авантюрин любит свою опухоль? Нет любви без ненависти, если говорить о её самых ярких и откровенных проявлениях. А вот, есть ли, полностью здоровые люди? Наверное, именно в этот момент, в уставшей и отчуждённой голове Авантюрина что-то щёлкнуло. Он заблуждался, любовь без ненависти есть, и он с ней знаком лично. Детектор лжи бы никогда не перестал пищать, если бы Авантюрин самым уверенным голосом утверждал, что есть вещи, за которые он ненавидит Рацио. Он испытывал в отношении доктора самое трепетное и интимное чувство, в котором не нашлось места злобе этого мира. Даже если сейчас они с Веритасом не рядом, тонут где-то в своих делах. Однажды Рацио сказал Авантюрину, что останется с ним, даже когда тот всё разрушит. И даже если он всё потеряет и спустит все свои деньги. Потеряет привлекательность и обеднеет, закопает себя в похоронной яме заживо и очерствеет, погрязнет в собственных тяготах и ошибках. К несчастью, даже если деградирует. В этом крылась какая-то сокровенная и безусловная правда, которой Авантюрину было сложно дать точное название. Но эта правда грела ему душу. И даже на опечаленном и загнанном лице Авантюрина отразилась тихая, неспешная и хрупкая улыбка, — она состояла из тепла и принятия, в ней не было нападения и издёвки. Рацио будет любить его любым, даже оборванцем. А Авантюрину достаточно этого знания, чтобы взять себя в руки, и постараться с чистого листа.