Концовка 21: Победа над зайчиком.

Я резко проснулся — так резко, будто меня не разбудил звук или движение, а выдернули — целиком, с корнем, из самой глубины сна, где даже дыхание замедляется, а время перестаёт тикать.

— Что это было? — первым делом подсказала мне сказать моя голова. Голос внутри был почти чужим — спокойным, почти равнодушным, как у диктора в новостях, сообщающего о пропаже ребенка... Я весь был в холодном поту и дрожи. Я оглянулся по сторонам — медленно, осторожно, будто боялся, что резкое движение что-то спровоцирует, — думая — «Точно ли я проснулся? Это не кошмар?». Пришлось себя щипать. Ай! Не очень приятное ощущение… Зато я знаю, что я точно не сплю. Надо обдумать то, что я сейчас видел. В голове резко прокрутились все воспоминания, но одно — висело прям перед глазами и не пропадало… Оля, на м-моих рук-ках, без н-нижней части т-тел… Это не было похоже на фантазию, на вымысел, на игру воображения, это было ощущение — вес, тепло её спины, прохлада её лба у моей шеи — и одновременно — ничего ниже пояса. От одной лишь мысли уже рвотный рефлекс, а это было у меня перед глазами.

СТОП, ОЛЯ!

Не долго думав — точнее, не думая вообще, я взлетел с кровати и рванул к своей сестре. Как и ожидалось — точнее, как я надеялся, потому что иного варианта я просто не мог допустить — она мирно спала на своей кровати, на боку, поджав колени, лицо в подушке, но на её лице тоже был виден пот, от чего я смутился. Что-то внутри подсказало её разбудить, я последовал этому совету. — Оля, Оленька! Просыпайся. — я произнёс это на ушко своей сестры. Разбудить её оказалось не так просто — она не реагировала ни на первое, ни на второе обращение, будто её сознание находилось далеко, за несколькими слоями чего-то плотного, но все же я смог. Она открыла глаза медленно, будто возвращалась из очень глубокого места. Сначала взгляд был пустым — как у человека, который ещё не до конца вернул себе тело. Потом она моргнула, один раз, второй… И вдруг её пальцы сжались в кулак. Крепко. — Ты тоже?.. — спросила она тихо, почти шёпотом. — Да, — ответил я, и этого было достаточно.

***

Я не вижу смысла пересказывать всё то, что я услышал от своей сестры — не потому что это было слишком страшно, не потому что я хочу скрыть, а потому что слова не передадут того, что было в её голосе: не дрожь, не слёзы, не крик, а именно отсутствие всего этого, что делало рассказ в десять раз страшнее. Но я узнал один важный факт — наши сны переплелись, мы видели одно и то же — не похожее, не схожее, не с параллельными мотивами, а одно и то же событие, с разных точек зрения, как два зрителя в одном театре, сидящих в разных рядах. Я не представляю, как же сложно было Оле, раз она все это ощутила… не просто увидела, не просто услышала, а ощутила — вес, пустоту, лёгкость, голос — всем телом, каждой клеткой. Она рассказала мне максимально вкратце то, что было тогда, когда я не был рядом. Её сон продолжился. Все, что я понял - я высунул её в очень нужный момент... Я слушал и чувствовал, как собственные пальцы начинают неметь. Не от страха — от осознания: она не выдумывала. Это было там, в том же пространстве, где был и я. Просто я вырвался раньше. А она осталась. Тот момент, когда она поняла, что часть её тела… исчезла, но боли не было. Было только ощущение странной лёгкости — и ужаса от того, что лёгкость эта неправильная. Я не спросил, что было дальше. Она сама добавила: — Там был голос. Не громкий. И хриплый. Но он знал моё имя. И он сказал: «Ещё не время». Я не знал, что страшнее — само это, или то, что она произнесла это без пауз, будто повторяла инструкцию. За окном начало светлеть. Но ни один из нас даже не подумал, что можно снова лечь спать. Мы не включали свет. Сидели в полумраке, пока серый рассвет не начал размывать контуры вещей. Ни один из нас не произнёс «надо рассказать кому-то». Потому что знали: никто не поверит — не от злобы, не от глупости, а потому что у людей нет слов для такого. А если и поверит — сделает только хуже — начнёт помогать, лечить, искать причины... Я уверен: мы оба думаем об одном и том же - следующая ночь придёт. Мы не знаем, зачем. Мы не знаем, как это остановить. Но одно мы поняли совершенно точно: Мы больше не спим по отдельности. Мы просыпаемся — вместе. И, возможно, однажды… не проснёмся вообще.

Мои размышления прервали часы. 5:40 утра. Через 50 минут уроки. Я не хотел идти, но мне нужно было это сделать. Бросить сестру... Нет, родители дома, они её защитят от любых невзгод.

Как бы долго я об этом не думал - остаться дома не получится. Последнее время моя жизнь как кошмар... Переезд, ссоры родителей, Олины кошмары, мои непонятные... Видения? К которым добавились кошмары. И Катя… — одно имя, и всё, дальше я не могу, не хочу, не смею. Я не могу вычеркнуть это из головы, но говорить об этом точно нельзя — ни ей, ни Оле, ни вообще кому бы то ни было.

В общем - тотальный пипец.

Я начал собираться на уроки... Я встал, потянулся — мышцы ноют, будто я бегал всю ночь. Я погладил Олю по голове — ладонь сама легла на её макушку, пальцы слегка впились в мягкие волосы, как делал всегда, с тех пор как она была маленькой и боялась грозы, — и ушёл. Просто вышел — тихо, почти бесшумно, будто боялся нарушить хрупкое равновесие, которое мы с ней создали в этой комнате за последние сорок минут.. Я спустился на кухню. Чайник стоял на плите холодный. Мама ещё не вставала. Я поставил его сам, достал две кружки — одну для Оли, одну для себя. Даже сахар насыпал — три ложки ей, две мне. Привычка. Ритуал. Как будто если сделать всё как обычно — день будет обычным. Я залил воду. Пар поднялся вверх, заволок стёкла очков… Ха-х, я даже не заметил, как их надел — наверное, схватил с тумбочки по привычке, ещё в комнате, когда искал что-то осязаемое, реальное, чтобы держать в руках… На секунду весь мир стал мягким, размытым, без резких линий. Хорошо. Пусть будет так. Хоть на минуту. Хоть до первого звонка. Хоть до тех пор, пока чай не остынет, а вода в чайнике — не станет снова холодной. Я смотрел на пар, как он извивается, дрожит, тает в воздухе — и думал: вот так же исчезает время. Без шума. Без следа. Просто — перестаёт быть. Руки держали кружку. Тепло. Настоящее. Пока держу — всё в порядке. Пора в школу... Слава богу, не дома. Впервые я рад, что я туда пойду...