О нежности

Авантюрин не был мечтательным омегой. С самого детства у него не было возможности даже представить, как будет выглядеть его идеальный альфа: будет ли он высоким, какого цвета будут его волосы или глаза. Будет это он или она. Его сестра была альфой, а ее феромоны — яркий аромат яблок, который успокаивал маленького Какавачу в те тяжёлые дни бесконечных скитаний. Он дарил ему ощущение жизни. Что ещё пару минут и сестра вернётся, может, принесет что-нибудь съестное или просто подойдёт и крепко обнимет. Но она погибла вслед за родителями, а он попал в рабство. Его мягкие феромоны сладкого цветочного меда особенно обожал его владелец. Ведь он, Какавача, авгин, последний из рода подвергшегося геноциду. Такого мальца можно продать подороже и использовать как пожелаешь, ведь помимо приятной внешности, авгины отличались стойкостью и нечеловеческим здоровьем. Сейчас Авантюрин скрывает медовые ноты под тоннами духов. Прячет, принимая таблетки. Не выходит из дома в дни, когда запах начинает усиливаться с большей силой. Перестал случайно сталкиваться с доктором Рацио, как бы тело не желало быть ближе. Доктор Веритас Рацио был типичным альфой: высокий рост, восхитительное тело, властный характер. С того дня, как его феромоны заполонили лёгкие Авантюрина он ясно понял, что пропал. Лёгкая горечь сухой древесины окутала его с ног до головы, и, кажется, он даже повел носом, чтобы получше распознать запах. Стыд накрыл его с головой, но он никогда бы этого не показал, сверкая своими глазами за розовыми очками. С того первого раза, как Веритас Рацио с ним заговорил, стало очевидными, что у них ничего не выйдет. Доктор был слишком эрудирован, слишком гениален для него. Он держался за свою цель и не отступал, какие бы препятствия не стояли у него на пути, скрывал свою боль за каменной маской. Хотя, он любые эмоции за ней старательно скрывал, поправил себя Авантюрин, будь то смущение или злость. Он был той самой несбыточной мечтой. Янтарные глаза снова задерживаются на глазах Авантюрина, а тот смотрит с жадностью, принимая любую частичку внимания от уважаемого доктора. Он хватает его своими сильными руками, оберегая от опасности, и авгин тает от прикосновения. Если бы феромоны не были подавляемы, то весь Пир-Поинт задохнулся бы от сладостного меда. Он раздражается, когда Авантюрин снова не договаривает, снова лезет на рожон и действует по излюбленному принципу "все или ничего", а блондин только и пытается уловить насыщенный смолянистый запах. А когда он втрахивает его в постель, слушая отчаянные стоны и ощущая красные росписи от ногтей на своей спине, Авантюрин любуется на неприступного альфу.

***

Отдел стратегических инвестиций КММ никогда не затихал, поэтому безобразие, творившееся здесь в предпраздничные дни, почти никто не заметил. Работники пытались ускользнуть домой пораньше, и Авантюрин мог понять своих подчинённых, стремившихся провести как можно больше времени с семьёй. Десять каменных сердец непринужденно переговаривались, то и дело кидая взгляды на часы: Алмаз должен прийти с минуты на минуту. Сугилит всеми силами пытался завоевать кроху внимания Авантюрина, который отмахивался от него, как от назойливой мухи. По помещению разлетелись химозные феромоны, раскрывая настроение за обладателя: кажется, Сугилит даже не пытался их скрыть. Благо, дело исправила вошедшая в офис Яшма. Как всегда обворожительная, она лёгкой походкой прошла к своему месту, оставляя за собой ягодную свежесть, и лёгким движением руки подозвала к себе Авантюрина, сладко улыбаясь. Авгин выдохнул, салютуя надоевшему за последние пять минут Сугилиту и почти вприпрыжку направился к своей спасительнице. — Доктор Рацио будет здесь с минуты на минуту, — произнесла женщина, заинтересованно наблюдая за Авантюрином. — Они беседуют с Алмазом, но планируется что-то грандиозное. Авантюрин лишь слегка приподнял брови, почти не высказывая своего удивления. С того момента, как КММ и Гильдия Эрудитов практически стали союзниками, Веритаса Рацио все чаще стали отправлять на совместные задания с кем-либо из Камней. Последней, кажется, была Топаз, которая сейчас меланхолично листала что-то в своем смартфоне. — И что? — Авантюрин глянул в сторону двери, где должны показаться доктор и Алмаз. — Какая мне с того выгода? — Такая, мой дорогой Какавача, — тихо произнесла Яшма, но в моменте Авантюрину показалось, что шипит змея. — Что миссия будет связана с тобой.

***

Они с Веритасом не видели друг друга уже пару лет, ведь нахождение в Небытие еще как сказывается на человеке и его самосознании. Мысли все ещё путались между собой, а кошмары с прежней силой настигают его, стоит только закрыть глаза. На сетчатке высечен маленький Какавача и его ласковое лицо, уже познавшее всю тяжесть этого мира. Хотелось защитить его, уберечь от грязных рук постоянных клиентов, мерзких запахов подвалов и просроченной еды. Но он мог лишь отдать свою шляпу, так ярко выделившуюся на фоне грязного малыша. И ждать. "Невозможное" в Мире грез — это не Смерть, а скорее Сон. Останетесь в живых. Удачи вам. Авантюрин сжимал капсулу с запиской, тяжело вдыхая и выдыхая тяжёлый воздух. Оставшись в полном одиночестве он мог позволить себе глупые слезы, скатывающиеся по его щекам, судорожные хрипы и тихую мольбу. Неужели так выглядит поражение? Почему его бесконечной удачи не хватило ни на то, чтобы вырвать его из серого мира Небытия, из дождя, непрекращавшегося здесь ни на секунду, ни спасти от звона в ушах и гулкого биения сердца. Глаза распахнулись, и Авантюрин едва ли смог сделать вдох. По его спальне разлился тяжёлый запах жженого сахара, а коты-пирожные, которые приехали посылкой от неизвестного, громко мяукали. Кажется, им тоже не сильно симпатизировало находится в духоте. Заставив свое тело вновь функционировать, Авантюрин приподнялся на локтях, кидая взгляд на прикроватную тумбочку. Электронные часы показывали половину третьего. Полноценно поднявшись с кровати, он медленными шагами дошел до окон, распахивая их как можно шире и впуская холодный зимний воздух. Веритас Рацио сказал бы, что он идиот, закрыл бы окна как минимум на половину, а самого Авантюрина завернул бы в одеяло. Может, поцеловал бы в лоб. По крайней мере, он всегда так делал перед уходом, думая, что Авантюрин спит. Спустя час поднимался, медленно собирал свою одежду и переодевался, вдыхая переплетённые между собой феромоны. Тихо подходил к кровати и лёгким касанием губ прижимался ко лбу, оставляя прощальный поцелуй. Глупо было думать, что Авантюрин не знал. Первые два раза он думал, что это случайность, что ему приснилась эта нежность. Но после третьего старался не заснуть ещё час, получив долгожданный поцелуй в лоб, и услышать закрывающуюся дверь. Ведь они никогда не целовались в губы. Это правило, почему-то, придумал авгин, ещё во время их первой встречи. Стоит ли упомянуть, что он жалел? Веритас Рацио уходил, оставляя на подушке обволакивающие феромоны древесного мускуса и чего-то ещё, такого теплого и почти родного. А Авантюрин оставался, перекатывался на чужую подушку, утыкался в ткань носом и засыпал. В эти дни он не видел кошмаров. Но это было два года назад, а сейчас все кончено. Авантюрин даже не знал, сообщил ли КММ Рацио о том, что он вернулся из Небытия. Авгин сменил смартфон, потерял все данные, а вместе с ними и номер доктора. Новости о Веритасе то и дело высвечивались в новостных колонках. Авантюрин не читал. Не хотел делать себе больнее. Но хотелось прочитать. Хотелось узнать, что творится в жизни человека, который помог ему в последней миссии. Кто "предал", но при предательстве отворачивался к стене, лишь бы не смотреть на актерскую игру Авантюрина. Кто сопровождал в большинстве миссий, подавлял все не логическое в блондине своим разумом, мог найти выход даже из самой паршивой ситуации. Чем сейчас живёт Веритас Рацио?

***

Авантюринова работа в КММ прекратилась всего на месяц, ведь руководство устроило ему отпуск после злосчастного Небытия. Но вот он быстрым шагом проходил мимо кабинетов, иногда заглядывая в них, чтобы поздороваться или перекинуться парочкой слов. Его офис, как топ-менеджера, находился в самом конце и в него нельзя было просто так... — Авантюрин, наконец-то! — взмахнула руками Яшма. Попасть. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, сладко улыбаясь. Вся комната пропахла кислыми ягодами и Авантюрин сморщил свой аккуратный нос. Яшма была недовольна, раздражена и совсем чуточку зла. Свинка-копилка Топаз бегала в ее ногах, но самой девушки рядом не было. — Попросила меня немного приглядеть за ней. — пояснила женщина, заметив взгляд. Парень пожал плечами. Стоило ему только усесться, как соскучившийся, видимо, Счетовод тут же залетел к нему на колени, радостно повизгивая. Авантюрин погладил его по спине и почесал за ушко. — Отдай, Счетовод, некрасиво брать чужие деньги. — о, он определенно соскучился не столько по Авантюрину, сколько по его деньгам. — Ты же не думаешь, что я такой идиот? — хитрая свинка почти вытащила у него из кармана бумажник. Счетовод издал недовольный звук и спрыгнул с коленей авгина. Он подбежал к окну, улёгся напротив него и начал тихо ругать Авантюрина на поросячем. Благо, ни один из людей в этой комнате его не знал. Яшма довольно улыбнулась. — Ох, если Счетовод действительно любит тебя, то можно... Авантюрин не дал ей закончить. — Нет, это твоё несчастье. Не перекладывай его на меня. — отмахнулся от наставницы, покрутившись на стуле. — Ну? Почему ты здесь? Женщина вздохнула. В комнате повисла тишина. Ещё более кислые ягоды перемешались с парфюмом и медовыми феромонами Авантюрина. — Тебе нужно отправиться на станцию "Герта", чтобы подписать документы. Они строго засекречены, потому что у Алмаза какие-то тайные делишки с Гертой. Просто прилетишь, отдашь бумажки на подпись, погуляешь туда-сюда полчаса и вернёшься обратно. — пожала плечами Яшма. Она качнула головой и укладка рассыпалась розовыми локонами по плечам. Поправив шляпу, она продолжила. — Тебе даже не нужно вдаваться в подробности. Авантюрин вздохнул. Только вчера он вернулся с Клипотом забытой планеты, блистая там своей улыбкой во сто карат, так его уже сегодня отправляют опять. И не "куда-то", а на станцию к Герте. Встречаться с высокомерной ведьмой ой как не хотелось. — Почему опять я? — закатил глаза. Яшма учуяла изменение в феромонах у подчинённого: теперь просачивался жжёный сахар. — Мне ведь даже за это не доплачивают. Женщина улыбнулась совсем по-матерински, словно читала Авантюрина как книгу и знала, что он сейчас так ответит. — Тебя там ждёт сюрприз. — словно невзначай произнесла, вставая со стула. Она потыкала в Счетовода наманикюренным ноготком, на что он недовольно хрюкал и уже рванулся было в сторону Авантюрина, когда она прихватила его за спину. — Не успеешь опомниться, и уже будешь снова в своем любимом кабинете разбирать бумажки и считать доходы. С этими словами она вышла, конечно же, оставив дверь открытой. Авантюрин упал головой на стол.

***

Станция выглядела так, будто её построили фанатично влюблённые в математику гении. Прозрачные панели и металлические арки складывались в что-то идеальное — ни единой лишней детали. Свет стекал с потолка мягкими голубыми линиями, будто кто-то намеренно проектировал одно только падение света. Рабочие зоны тоже были восхитительно симметричными. Прозрачные панели мерцали потоками данных, тонкими строчками формул и схемами исследований. Бесконечное колличество столов — таких огромных, гладких и накиданных кучей бумаг, Авантюрин не видел нигде, кроме этого места сборища гениев. Даже запах здесь был каким-то другим: чистым, без примесей, которые часто можно уловить в таких местах, наполненных людьми. Словно учёные станции переставали принадлежать к своему вторичному полу после попадания сюда, а все их феромоны в момент перестали различаться. Поэтому, наверное, появление Авантюрина заставило людей оборачиваться. Они морщили свои носы, хмурились и долгим взглядом провожали авгина, который в сопровождении Арлана шел вперёд, к офису их вредной властительницы. — Госпожи Герты нет на станции сегодня. — подал голос Арлан. На секунду он посмотрел в глаза Авантюрину, но тут же отвёл. Люди всегда боялись смотреть в его глаза, ведь переливчатый взгляд туманит разум и оставляет горькое послевкусие. — За нее Аста, но и госпожа Жуань Мэй сейчас на станции. Если это что-то важное, вы могли бы обратиться к ней. — Госпожа Жуань Мэй? — переспросил Авантюрин, показывая свою заинтересованность. Что учёный из Общества Гениев делает на станции. И без хозяйки? Арлан закивал. — Госпожа Жуань Мэй вместе с Доктором Рацио проводят эксперименты, что-то связанное с феромонами, — пояснил парень. В этот момент они проходили мимо лабораторий. — Не хотите заглянуть? Авантюрин замешкался. Веритас Рацио здесь — рукой подать. Пройти сквозь одну дверь, натянуть улыбку и наконец-то встретить доктора, о котором он грезил ночами. Доктора, чьи янтарные глаза он вспоминал в самые тяжёлые дни Небытия. Чья капсула с этой глупой совой до сих пор лежала у него на полках в квартире. "Оставайтесь живым. Удачи вам." — Зачем? — он трус. — Я всего лишь приехал подписать документы о сотрудничестве. Мне не интересно... За дверью послышались жалобные мяуканья, в которых он узнал сходство со своими кото-пирожными. — Коты-пирожные? Так это они их создатели? — удивлённо спросил Авантюрин. Арлан все же открыл дверь, из-за которой доносились мяуканья. Это правда были они: маленькие коты-пирожные бегали по помещению друг за другом. Когда зашли новые люди они на секунду остановились, но, видимо, здешние коты совсем не пугливые. — Доктор Рацио, посоветовавшись с госпожой Жуань Мэй, отправил вам трёх котов, вроде? — спросил Арлан. — Аста рассказывала мне это два года назад. — его смуглая кожа покрылась лёгким румянцем. Авантюрин удивлённо посмотрел на котов, а потом перевел взгляд на саму комнату. На соседних стульях висели два идеально белых халата: ни на одном из них не было лишней складки. Один женский, один мужской. Даже не заходя в комнату авгин чувствует такой знакомый древесный запах, от которого все внутри переворачивается и успокаивается одновременно. Только вместе с ним переплетался нежный цветочный аромат, до этого ничуть неизвестный Авантюрину. Незнакомый. Чужой. Как так прекрасно могли переплетаться твердая древесина и переливчатый запах магнолии? — Он думал, что коты могут помочь вам справиться с вашими... трудными обстоятельствами? Доктор Рацио никогда не посещал нас в подробности своего знакомства с вами, он просто сказал, что, наверное, сейчас вы чувствуете себя немного отрешённо. Вам понравился его подарок? Подарок? — Да, мои коты-пирожные очень милые. Они правда помогли мне в нелегкие времена. — качнул головой Авантюрин, вежливо соглашаясь. Арлан застыл в дверях, с кем-то переписываясь, пока авгин разглядывал бесконечное множество котов. Они подпрыгивали, разглядывая гостя, принюхивались и громко мяукали. Один за другим оказывался на руках у Авантюрина, пока он смотрел на них и пытался понять, что именно изучают Веритас с Жуань Мэй. Казалось, это малыши такие же, как и его собственные. — Господин Авантюрин, — наконец сказал Арлан, — нам с вами нужно идти в офис госпожи Герты. Она согласилась уделить минуту внимания вашим документам, пока слушает отчет доктора Рацио и госпожи Жуань Мэй. Авантюрин почти не удивился дерзости Герты. Все космическое пространство знало о ее невыносимом характере, поэтому почти никто не пытался подлизаться к ней. Иногда авгин задумывался, пытались ли КММ это сделать ранее, может, пятьсот лет назад, когда о чёрствости ведьмы никто не знал. Но сейчас все договоры и контракты со станцией "Герта" были четкими и структурированными. Даже без подвохов. Пока они шли до офиса Герты, Авантюрин не мог перестать думать о сладком переплетении феромонов Жуань Мэй и Веритаса Рацио. Из-за этого он задал случайный вопрос: — Жуань Мэй — омега? Спросил и захлопнул рот так быстро, что зубы затрещали. Арлан позволил себе маленькую вольность: он цокнул и покачал головой. — Неужели и до КММ дошли эти сплетни? Авантюрин неподдельно удивился: — Сплетни? — Ну, о том, что доктор Рацио пометил госпожу Жуань Мэй. — пояснил Арлан. Для него это было пустяковым делом, посвящать кого-то в сплетни станции. Пометил? Рацио? Все его нутро выворачивали от этой мысли, ведь чтобы Рацио действительно пометил человека в том смысле, о котором подумали сейчас все, этот человек должен быть достоин. Достойна ли Жуань Мэй? Определенно да. Она великолепный образец для подражания. Величественная, прекрасная, эрудированная и нежная. Все восхищаются Жуань Мэй, даже Герта, эта невыносимая женщина, уважает ее. Жуань Мэй та, кто нужен Веритасу Рацио, чтобы раскрыть его способности. Может, с ней он попадет наконец-то в Общество Гениев, о котором мечтает так давно? Как только Авантюрин мог подумать, что действительно может быть нужен Веритасу. Эти его коты — просто... Может они были лишними? Слишком эмоциональными, непригодными. Рацио избавился от лишней проблемы, скрыв это под переживанием. Так и есть, да? Кому нужен будет Авантюрин? — Прекратите думать. — прозвучал чей-то голос. Он был так близок, но слышался словно из под воды. Авантюрин поднимает глаза и сталкивается с ним. Доктор Веритас Рацио с каждым годом становится все совершеннее. Его глаза, смотрящие раньше с отчуждением, сейчас пропитаны лёгким переживанием и почти неизведанной нежностью. Как оказалось, они с Арланом давно дошли до офиса Герты, где уже находились Веритас и Жуань Мэй. Женщина что-то печатала на телефоне, пока Рацио стоял здесь перед ним. Смотрел в глаза. И Авантюрин сделал глубокий вдох. Кажется он не дышал уже минуту, словно организм решил перестать тратить свои силы на такую глупость. В лёгкие тут же попадает сладость весенней смолы, она делает что-то невообразимое с его телом. Язык немеет, а руки вдруг мелко затряслись. — Веритас... — прохрипел он, смотря в такие родные глаза. В один момент с ним прозвучал другой голос, мелодичный и спокойный: — Веритас. — Жуань Мэй позвала его к себе, чтобы что-то обсудить и Рацио повернулся к ней, прося минуту. И он снова посмотрел в глаза авгину, приподнял руку и погладил его локоть. Ой, кажется Авантюрин схватился за его одежду, услышав только голос Жуань Мэй. — Авантюрин, — блондин почти забыл, как соскучился по этому вкрадчивому, глубокому голосу, трепетом отражавшемся в каждой клеточке его неугомонного тела. — Мне нужно работать. Мы поговорим позже. И это "поговорим позже" вселяло в него столько же надежды, сколько и тоски, ведь Авантюрин даже не знал, что ему хочет сказать: раскрыть правду об их взаимоотношениях с Жуань Мэй, или справиться о его здоровье? Рацио склонился к Жуань Мэй ближе, что-то тихо говорил ей на ухо, даже не предполагая, как внутри Авантюрина разливается уксус. Удивленный собственной реакции, парень сразу же переводит взгляд на бумаги, которые он держал в руках все это время. Глаза пытаются выхватить текст, но мозг отчаянно путает буквы: они то расплываются, то переплетаются между собой, даже не стараясь сложиться в одно цельное предложение. Позже, значит позже. Ведь полчаса это не два года, верно?

***

Равномерный стук каблуков означал, что Жуань Мэй приближается к экспериментальному кабинету. Скорее всего доктор Рацио здесь. — А теперь, котики, — произнес Авантюрин вкрадчиво и тихо, — Мне либо разобьют сердце, либо сделают самым счастливым в мире. Дверь распахнулась и в помещение влетела Жуань Мэй, что-то недовольно высказывая. Увидеть эту женщину, постоянно прибывавшей в спокойствии и умиротворении, в таком состоянии было чем-то необычным, поэтому Авантюрин лишь наблюдал. Она продолжала говорить, когда Рацио, который явно все недовольства слышал, зашёл следом и уставился на авгина. Жуань Мэй, застыв и поведя аккуратным носиком, повернулась в его сторону. Ахнув, она подхватила свой халат со стула и направилась к двери, последний взгляд кинув на Рацио: — Я оставлю вас. Веритас кивнул и, о всемогущий Клипонт, улыбнулся ей. Потом он повернулся к Авантюрину и все эмоции, наконец, отразились на его лице. Он подходит ближе и облокачивается на стол, захламленный бумагами с вычислениями и отчётами. Смотрит на него из-под своих очков, и тихо, почти неразличимо для слуха, выдыхает. В комнате становится невыносимо душно, а Авантюриново тело снова творит чудеса. Неужели подавители перестали работать? Или эмоции, которые переполняют парня, вот-вот выльются за край. Поэтому гормоны разбушевались, заставили тело выпускать все больше феромонов? Таких отчаянно сладких, в которых переплетались цветочные поля и жаркий летний день, жужжание пчел и аромат свежего меда, мягко ложившегося на язык и оставлявшего такое чудесно-сладкое послевкусие. Авантюрин не может стерпеть, он встаёт и на шаг приближается к своей несбыточной мечте. Рацио стоит. Он ждёт, пока авантюрин задыхается в теплой древесине, а сумасшедшее сердце билось от близости такого родного-далекого Веритаса. — Вы.. — мужчина пытается что-то сказать, но мозг не может сопоставить слова. Впервые в жизни в голове Веритаса Рацио нет ни единой логично связанной мысли, чтобы выразить все эмоции, что он испытывает сейчас. Авантюрина хотелось притянуть к себе, уткнуться в шею, провести носом им по безобразному клейму, услышать, как авгин задыхается под его руками. Но Рацио мог лишь выпустить чуть больше феромонов, надеясь, что обволакивающее чувство покоя поможет Авантюрину справиться с этой встречей. — Вы... — Веритас снова тихо выдыхает. Он хочет сказать слишком многое, все то, что копилось в нем в течение двух невозможно долгих лет. — Вы в порядке? Но получается лишь это. — Да, — тихо отвечает Авантюрин, смотря в глаза напротив. Он делает ещё один шаг вперед, а руки Рацио чуть поднимаются, словно в желании ощутить тепло тела авгина здесь и сейчас. — А ты? — Да. — прошептал Веритас. Его взгляд бегает по лицу Авантюрина. Глаза, щеки, лоб, нос, губы. На губах он слегка задерживается, а авгин закусывает внутреннюю щеку, плавясь под любимым взглядом. Он обретает силы и подходит ближе. Рацио тянет руку, чтобы поправить воротник на чужой шее, но, видимо осознав, как глупо это будет, отдаляет ее. Авантюрин тянется за прикосновением и ластится к нему как кот, требующий внимания. Веритас никогда не знал, что такое нежность. Но впервые захотел узнать о ней с Авантюрином. Его рука нежно поглаживает шею, большим пальцем проходят по иероглифам татуировки. Но, кажется, он пишет что-то другое. Авантюрин не способен понять что, ведь мозг перестает функционировать все больше, а иррациональное желание быть ближе и ближе к доктору настигает со всех сторон. Ни один из них не знал, кто сдался первым. Их первый поцелуй был сладостным, как долгожданная встречая нежным, как руки Рацио на его шее и талии, и немного загнанным, словно время, выделившееся на это лёгкое касание почти закончилось. Но оно не заканчивается даже тогда, когда Авантюрин слегка отстраняется, чтобы набрать побольше воздуха в лёгкие. Когда Рацио закрывает глаза, отправляя все на самотёк, ведь когда сладость Авантюрина заполняет его всего, Веритас перестает думать логически. Когда под ногами мяукают коты-пирожные, заинтересованные человеческими эмоциями. Рацио отстраняется первым. Он оставляет свои руки на талии Авантюрина, держат так, словно тот сейчас сбежит, и утыкается в его грудь своим лбом. Авгин гладит его волосы, улыбаясь моменту единения. Когда Рацио снова приходит в себя, он целует чужой лоб самым теплым и родным поцелуем. А Авантюрин понимает, что все у них получится.