Операция снег

Чувство несомненного блаженства что разливается в теле волнами. От чего становится чертовски хорошо. Сладкое чемпионство которое Ландо жаждал всю свою маленькую жизнь, наблюдая за остальными он просто грезил об этом в своих снах. И вот сезон в котором у него все получилось. Каким бы высокомерным он себя не показывал, в тот вечер сдерживать свои слезы и ранимую часть личности казалось невозможным. При виде Ландо прикрывающего свой визор, Оскару становилось не по себе. Слезы казались слишком откровенной частью личностью для Оскара, ту которую он давно похоронил и не показывал никому кроме своего дневника и подушки. Но австралиец лишь приобнял своего товарища с лицом что расплывалось в улыбке. Безусловно он был рад тому что кумир коим он восхищался, и по совместительству его товарищ получил свое первое чемпионство. А единственное что оставалось делать самому Оскару, — это не страдать и не размякать под гнетом своих прошлых ожиданий. Этому помогали мысли о предстоящем отдыхе, а так же рождестве. Он так давно полноценно не отдыхал с своими родными, от одной мысли о предстоящем празднике, на душе у Пиастри становилось теплее. Ну а сейчас время повеселится и затмить нагнетающие мысли алкоголем. Вечер танцев, когда от алкоголя сносит крышу, музыка играет настолько громко, будто буквально проникает в людей. А люди в свою очередь бросаются в пляс отбрасывая все маски и прелюдия. Условно Оскар не был одним из таких ярых тусовщиков, но каждый раз Пиастри заглядывался на британца, что всегда в гуще событий танцевал с кем-то, обнимался, и проявлял диджейские навыки. Хотелось присоединиться? Безусловно, но Оскар допил очередной бокал текилы и покинул мероприятие решив отдохнуть. _____ Солнечные лучи проскальзывали сквозь шторы а комнату оглушал звон телефона, что подпрыгивал от вибрации. Оскар перевернулся на спину слипающимися глазами смотря в потолок своей квартиры. Мелодия что стояла на звонке начинала все больше и больше раздражать. Оскар наконец протянул руку и сняв свой мобильник с зарядки, поднял трубку не глядя на то кто звонит. На другом конце сперва послушались какие то звуки шуршания, а после тихий и как и обычно весёленький голос Норриса. — Добрейшего утра, выспался? — спросил парень на другом конце звонка с более протяжным и дружелюбным тоном. — Более чем выспался, а ты как? — Тебе не плохо после количества алкоголя которое ты влил в себя? Оскар сел на край кровати держа устройство у своего уха дожидаясь ответа. — Не все столь плохо, в любом случае я хотел тебя предупредить кое о чем. — Ландо сделал небольшую паузу и после продолжил более спокойным тоном. — Наше руководство решило устроить нам пиар день на Альпах. Обязательно почитай сообщения своего менеджера. — Ты уже и менеджера мне заменяешь.. — тихо хмыкнув проговорил Оскар, — Ладно увидимся там. Оскар отключился от звонка и почесал затылок. Желания заходить и переписываться с менеджером не было никакого. Вскоре телефон плюхнулся на одеяло что безмятежно расстилалось по кровати. Австралиец лениво поднялся и потянувшись в стороны ушел в ванную комнату, чтобы принять душ под цепочку бесконечных мыслей. Тем временем Ландо уже паковал свой чемодан готовясь к поездке. Этим утром его охватило похмелье но с удачей, и заранее подготовленными лекарствами он преодолел это состояние хоть и влияние самую малость оставалось. Ранним утром он получил письмо от руководства о том что они собираются устроить им съемки для пиара, и благотворительный вечер в коллаборации с пумой. Да в первые дни после конца сезона. Но эту работу надо было закончить быстро и качественно. Руководство сообщило что это займет всего денёк, "те даже и не заметят". При прочтении этого Ландо особо ничего не удивляло, их частенько вытаскивали на съёмки. Хотя сама локация... Швейцарские Альпы, — место что остаётся прекрасным в независимости от сезона года. Зимние Альпы были шикарным горнолыжным курортом. Возможно это была зимняя коллекция одежды. "Н-да уж..." — поразмышлял Ландо понимая полет какой длины им предстоит преодолеть. Смотря на себя в зеркало перед выходом, Ландо увидел в нем совершенно усталое лицо с большими синяками под глазами. Хотя выражение лица отражало довольство. Но вот они уже в пути в изобильные Альпы с своими белыми горными вершинами, что манят любого экстримала. Но для обоих это было не особо интересно. Один пялил себе в телефон в поисках подходящего фильма, а кудрявый пытался настроить себе кресло чтобы по должному поспать в полете, ведь он бы занял ±7 часов. Что было прямо таки не медом. И между ними двумя не было особого диалога, словно они пытались игнорировать существование друг друга на воздушном судне. Это получилось у них достаточно хорошо. Общаться друг с другом после получения чемпионства Ландо, было достаточно неловким. Порой даже очень. После самолёта их ждала дорога в машине. Белые снежинки кружились друг с другом, и мягко приземлились на землю. Вся округа была уже под белой пеленой. Привычный бизнес класс, салон которого буквально окутывал уютом. Хотя переходить с столь теплого Абу Даби в уже похолодавшую Европу было непривычно. Снег за окном шел очень обильно. Наконец спустя 8 часов пути они прибыли на место назначения съёмок. Достаточно уютный и большой отель что находился у склона горы. И продолжая играть в молчанку, парни разошлись по комнатам. Следующий день был насыщенным. Съёмки начались почти с самого утра: «встань тут, встань там, повернись туда, гляди сюда». Сперва работали в стерильной, но роскошной обстановке отеля, а затем переехали в охотничий домик, расположенный выше на склоне. Здесь, в холоде и на пронизывающем горном воздухе, на них накинули не очень уж удобную лыжную экипировку, а после — основную зимнюю коллекцию одежды от Puma. Сами съёмки были, в целом, даже ламповыми: закуски на каждом шагу, максимум внимания и беспрерывный поток похвалы от команды. И только лишь Оскар сидел в сторонке под опытными руками гримёра, его обычно строгие черты смягчались профессиональным тональным кремом. Ландо изредка посматривал в его сторону. Он видел эту собранность, эту почти видимую броню, которую носил его товарищ, и старался концентрироваться на своей части работы — быть максимально лёгким и доступным чемпионом. Наконец, их поставили в одну композицию, чтобы показать новые пуховики Puma. — Ландо, Оскар, отлично! Теперь, Ландо, встаньте к Оскару чуть ближе, — попросил фотограф, глядя на выходящий кадр в объективе. — Чуть больше товарищества. Норрис немедленно исполнил просьбу, перекидывая руку через плечо Оскара и лучезарно улыбаясь в объектив, словно это и не было серьёзным рекламным фото. Для Ландо такая близость была привычной и не стоила никаких усилий; это было частью его бренда — его дружелюбности, его света. Оскар не сопротивлялся. Он просто замер. Под рукой Ландо его плечо напряглось, но он сдержал порыв отстраниться. Это был рабочий момент. Тепло тела Ландо чувствовалось даже сквозь слои экипировки. Оскар ощутил лёгкий, свежий запах мужского одеколона с нотками бергамота, который не могли заглушить ни холодный воздух, ни запах искусственного снега. Это было слишком лично, слишком тесно для человека, который пытался отстраниться. Он просто смотрел перед собой, демонстрируя безупречную профессиональную отстранённость, в то время как внутри росло раздражение, которое пока ещё маскировалось под усталость. Сразу после съёмок они спустились на виллу, расположенную чуть дальше по склону, где уже начинался благотворительный вечер. Контраст был ошеломляющим. От запаха сосны и глинтвейна в охотничьем домике — к густому аромату дорогих духов, старого виски и свежесрезанных лилий. Зал был наполнен шелестом шёлка, звоном кристалла и гулом голосов. Много богатых людей обсуждали всякую «богатую штуку» — инвестиции, яхты, следующие горнолыжные сезоны. Оскар чувствовал себя аутсайдером, лишним элементом, который можно было легко отбросить. Каждый комплимент или вопрос о прошедшем сезоне возвращал его к одному и тому же, болезненно-точному факту: он проиграл. Он проиграл своему товарищу, который сейчас с лёгкостью порхал среди толпы, смеялся и отвечал на вопросы, уже не ослеплённый слезами победы, а сияющий лучами заслуженного успеха. Ландо, напротив, был в своей стихии. Он был центром внимания, чемпионом, которого все хотели увидеть. В какой-то момент, заметив Оскара, отстранённо стоящего у стены с бокалом газированной воды, Ландо подошёл. — Не похоже, что ты наслаждаешься обществом, Оск, — чуть прищурившись, заметил Ландо, понизив голос, чтобы не нарушать атмосферу. — Я не большой фанат разговоров о том, куда лучше инвестировать свои миллионы, Ландо, — сухо ответил Оскар, не отрывая взгляда от танцующей в центре зала пары. Ландо усмехнулся. — Я тебя понимаю. Это... обязывает. Но это ненадолго. Я только что поговорил с руководством. Он наклонился ближе, чтобы Оскар лучше его слышал, и от его дыхания по коже Пиастри снова пробежали мурашки. — Я убедил их, что мы оба сегодня «переработали» и заслужили ранний старт. Они могут ехать обратно сами в запланированное время. Мы можем уехать сейчас. Оскар впервые за вечер почувствовал облегчение. Это было идеальное спасение, и, как ни странно, его предложил тот, кто меньше всего нуждался в побеге. — Правда? — Оскар поднял бровь, пытаясь скрыть свою радость. — Правда. Зачем нам торчать тут до утра? Нам нужно добраться до отеля. Поехали, — Ландо кивнул в сторону выхода, и в его глазах блеснул мальчишеский азарт. Через десять минут, попрощавшись с несколькими ключевыми людьми, Ландо взял Оскара, и они направились к его машине. Оскар, уже сидя в пассажирском кресле внедорожника, взглянул на навигатор. Маршрут был прост: от виллы — вверх по узкому серпантину около километра, затем поворот на основную расчищенную трассу, ведущую в долину к их отелю. Без пробок — минут 40. «Идеально»,— подумал он. Ландо завёл двигатель, и они тронулись. Снег, хлопьями прилипавший к стеклу, казался безобидным. Первые пятьсот метров — нормально. Дорога была заснеженной, но проезжей. И тут Оскар первым заметил неладное. —Ландо, притормози. Впереди,в свете фар, дорогу перекрывала свежая, рыхлая лавина — не катастрофическая, но достаточно серьёзная. Дерево, подмытое снегом, упало поперёк пути, увлекая за собой тонны снега. Проехать невозможно. —Чёрт, — выдохнул Ландо, ударив ладонью по рулю. — Это новое. Днём тут всё было чисто. —Разворачивайся, — коротко сказал Оскар. — Возвращаемся на виллу. Ландо попытался сдать задним ходом, чтобы развернуться на узкой дороге. Колёса беспомощно забуксовали в глубоком снегу по краям. Они застряли. По-настоящему. Минуту они молчали, слушая, как воет ветер и снег бьёт в металл. —Варианты? — спросил Ландо, и в его голосе впервые за вечер не было ни намёка на шутку. Оскар снова взглянул на карту в навигаторе. Их положение было кристально ясно. —Вниз не проехать — лавина. Назад не выбраться — мы в сугробе. Пешком до виллы — около километра вниз по бездорожью, в метель, в темноте. В этот момент атмосфера в машине не на шутку изменилась. Прежде игравший джаз отключился и начались какие-то помехи. Они лишились последнего источника надежды, — связи. Теперь в этом кромешном лесу Альп они были одни. Только они, лес и метель что напевала свои песни за окном машины.