«И ты знаешь, что это взаимно».

Концерты всегда были вещью своеобразной для альт-металл групп. У кого-то происходила полная анархия и зал устраивал слэм до момента, пока несколько не уводили без сознания или каких-то травм. У кого-то зал стоял по стойке смирно, подпевая каждую песню. В нашем случае, у группы Alter Admire последнего типа никогда не было. Их зал всегда был активным, без перерывов. Ну, это всегда нравилось участникам бэнда, однако, когда дело доходило до травм, никто в стороне не стоял. Ранее упомянутая группа месяц назад начала тур по Америке. В частности они уже объехали большие города: Нью-Йорк, Чикаго, Лос-Анджелес, Бостон, Орландо, Феникс.. Шутки ради подмечу, концертов в каждом из этих городов было минимум 2. Не в радость, но и не в горе Дусеккару, басисту, который не очень любил не только большие города, но и одинаковые сцены. Ему часто докучало сидеть на одном месте, когда он в своём сценическом образе, хотя в обычной жизни так и провёл бы всю жизнь в одном месте. Не суть. Честно говоря, учитывая, что наш Дуся – бас, фанатов у него было предостаточно. Его это изматывало, хотя они никогда не раздавали подписей, не особо часто фотографировались с фанатами. Хотя, что ему жаловаться, большую часть внимания брала на себя их вокалистка – Брайтайс. Уверенная в себе девушка с сильным голосом и манящим в её сети взглядом. Будто сирена, которую ты не знал, что полюбишь. Почти на равне с ней шёл их гитарист – Шедлетский, как его называли Шедлет или просто Шед. Вообще, его зовут Джон, но он считает, что для его образа это слишком простое имя, так что зовут его по фамилии. После этих двоих идут Дуся и Билдермэн, последнего в узком кругу называли Билд, потому что кому вообще хотелось постоянно говорить полный псевдоним. На сегодняшний день они на середине тура. Раскрутить новый альбом, в целом, уже удалось, что не могло не радовать. Они всю эту ночь провели в сидячем положении – в автобусе с их аппаратурой. Билд и Шедлет в этот раз менялись между собой, пока ехали к их отелю в Лас-Вегасе. Другие два либо спали, либо болтали о том или о сём, потому что в прошлый раз, когда они ехали в Новый Орлеан, вели именно они. Таф, честно говоря, уже давным давно был на месте. Он ездит отдельно от альтеров, потому что, ну, очевидно, не часть музыкальгой группы, но часть пьяной группы. Таф имел неплохие такие навыки по части бармена, чем, собственно, и помогал. Он не первый тур так ездит, формально, с бэндом. Первым, кто проявил такую инициативу "личного бармена", был барабанщик. Ибо Таф – его хороший давний знакомый. Ну, в целом, дальше и все были не против такого молчаливого компаньона. Да и платили они не так много с одного человека, а пили все, так что возмущений не было. Да и после таких совместных выпивок, их коллектив сплотился довольно сильно. Опустим даже то, как Шед именно благодаря Билдеру и Тафу набрался сил пригласить Брайт сначала на свидание, затем сделать ей предложение руки и сердца. "Вернёмся к нашим баранам", или как там говорили. Где-то к часам 5 утра они приехали на парковку того отеля, где и была их бронь. Никто не особо думал, что тащить с собой в номер, кроме Брайт. Вокалистка потащила с собой сумку с вещами, да и не только своими. Умудрилась впихнуть Шеду в руки его сумку. Иногда остальных троих смущает, как она вообще так долго и уверенно держится на каблуках. Что с женщинами только не делают клубы.. Но даже так, самый ответственный из них – Билдермэн. Он никогда не забывает, что им нужно, а если попросишь, он тебе в удачный момент напомнит мелочь, которую ты забудешь в моменте. В этот раз он не забыл про паспорта, которые очень были нужны для регистрации в отеле. Вообще, "серок", как его ещё в шутку называли, был мужчиной довольно аккуратным, буквально самый яркий пример джентльмена. Даже представить сложно, если вы его не знаете, что он состоит в альт-металл группе. Для тех, кто его знает – наоборот, сложно подумать о том, какой бы он был без группы. Заселились удачно. Без происшествий. В номере напротив, как и было договорено, жил Таф. Если бы тот не вышел из номера, то альтеры так бы и думали, что приехали сильно раньше. А так, буквально через час или полтора, они собрались группкой в пять человек у их бармена. Ибо тот уж сильно продуманный, имел при себе мини-бар с закусками. Знаете ли вы, сколько Таф мог рассказать про своих "работодателей" лишь по их любимым напиткам? Билдермэн, к примеру, любитель мохито. Он расслабленный и спокойный человек, который ценит даже мелкие радости, даже такие, как совместная выпивка. Брайтайс же любит коктейль.. "Малибу", как его называют. Самый сладкий коктейль в мире. Она чувствительная, нежная и заботливая женщина, то, как она проявляет любовь – также самая сладкая вещь в мире. Шедлетский когда-то в молодости в шутку сказал, что любит коктейль "Секс на пляже". Кажется, после этого заявления, мужчина забыл, что это шутка, и реально пьёт только его. Хотя эта дрянь заставляет его чувствовать себя снова молодым. Джин-тоник же идёт как любимый напиток Дусеккара. Рогатый – личность непостоянная, но любознательная. Он знает и может многое, однако горит так же долго, как и спичка. Наверное, единственная стабильность в его жизни это любовь к игре на басу. Хотя, эти знания скорее не из-за их любимых напитков, а благодаря количеству времени, которое он проводил с ними уже как несколько лет. Правильнее будет сказать, что именно люди оставили такие характеристики для напитков, а не наоборот. Ох, эти пятеро – ценители такого вида искусства. Эта утончённость каждого напитка, будь то крупица кислинки или сладости, будто наполняла душой каждый напиток. Таф был явно мастером своего дела, выполняя каждый напиток с своеобразной, но незабываемой грацией. Правда, это не мешало им напиваться в хлам, но сегодня такого и их бармен не допустил бы. Завтра концерт в 9 вечера, а они ещё толком не спали. Из выше сказанного следует, что они пошли отсыпаться где-то с часов 8, когда нормальные люди уже вставали и начинали какую-то деятельность, а не только заканчивали её. Мы явно не учитываем людей, которые работают в такое время, да? Извините, любитель отходить от основной темы. Увы, время для них идёт быстро. Вечер настал будто по щелчку пальцев. Час-другой и они уже в концертном зале, где через минуты начнётся бешеное представление. А ещё быстрее наполняется зал, который и не такой маленький. Дусеккар – персона, вливающая душу в своё любимое дело. В сценическом образе, собранного из крика, откровенности и душой, раскрытой на показ всему этому гнилому миру, особенно. На выступлениях он задавал жару знатно. Не настолько, как это делала Брайт или её муж, хаха, но тыковка явно не сдавал позиции на сцене. Таф, как бы невзначай, начал это подмечать ещё может с прошлого тура, который был чуть более года назад. Наверное, сейчас "алкобарон" назовёт только один момент, с которого басист начал его интересовать сильнее. Однако, кажется вам и его хватит.

***

Происходило это в клубе, Таф, не особый любитель устного разговора, сидел у барной стойки, руками "собирая" символы британского жестового языка, общаясь таким образом с работником бара. В Европе, на удивление, более 3 процентов персонала в подобного рода заведениях знали хотя бы пару символов и могли понять язык жестов частично. На деле, Таф не имеет никакой инвалидности. Только если его голос слишком тихий для разговора в шумном месте. Альтеры это знали прекрасно, что, думаю, не удивительно. Дусеккар, второй холостяк их компании, после выступления как-то удачно начал получать внимание от девушек. И, воспользовавшисть возможностью выпить после выступления, он этим вниманием наслаждался. Ну к то был бы против, особенно если такое происходит не часто. Бомбочка, aka Таф, не обращал внимания. Ну, рогатик получает удовольствие от жизни, что ещё... Однако, Дуся, видя своего друга, боролся с желанием подойти поболтать и желанием продолжить этот рай на земле. Побороть первое не смог, покинул дам, весь покрытый в поцелуях, однако обещал вернуться, будто он не понимал, что девушки его не сильно захотят ждать и быстрее найдут себе другую цель. –Бомбочка, ну как ты тут? – шёпотом спросил Дусеккар, когда наклонился на уровень сидящего у стойки парня, почти положив голову тому на плечо. Не получив ответа, тыква выпрямился, но всё ещё был прилипчивым, как пиявка, ибо положил голову поверх головы его знакомого, а руки непроизвольно потянулись к плечам, аккуратно массажируя, после чего ощутилось уж точно напряжение. –Неплохо, я так полагалю? Ты не напрягайся так, боже, будто я чужой тебе, – с усмекой подметил прилипала. Таф, правда, сидел как вкопанный. Он хоть и знал, что алкоголь делает с людьми, но не думал, что испытает это на себе. Однако, по началу испытав недоумение и негодование, буквально как только начал говорить Дусеккар, всё это будто испарилось. –Ага, – всё, что сказал личный бармен. Как бы в его мыслях не крутилась мысль о том, что рогатик очень странноват, когда выпивший, его тело всё равно расслабилось от ощущения приятного массажа. Осматриваясь по сторонам, Таф мельком увидел через зеркало, как выглядело их взаимодействие с басистом альтеров. И о боже, как горячо на мужчине с рожками смотрелась размазанная помада от поцелуев. Мужчина в чёрной куртке невольно начал думать непристойщину, из-за чего зажался и бегал взглядом куда мог, лишь бы забыть о своей фантазии. К сожалению для бармена, на басу у Alter Admire человек не слепой и не тупой. По тому, как сменился его взгляд и улыбка, было легко понять, что он знает то, о чём думает его приятель. Пока он пьян, у него ни стыда, ни совести. Хотя какие-то крупицы совести ещё остались, когда Дусеккар отпустил плечи сидящего мужчины и отстранился. Наверное, будучи пьяным, в коллеге он приставать не станет, ибо не позволяют моральные устои. Хотя сейчас он, с усмешкой, просто найдёт отговорку, чтобы отойти. Мол, ему пару минут назад Билд писал и т.п. И тогда, тыковка реально ушёл. Оставив о себе новое впечатление для своего друга, которого знает, вроде бы, не мало времени.

***

       С того момента, Таф подмечает даже мелочь в поведении Дуси. К примеру, бармен неволью заметил то, как поменялось предпочтение пить чай с сахаром на то, чтобы пить его без. Замечено было и другое, Дусеккар, который очень долго сначала входил в свой образ и также долго выходил из него, но рядом с Тафом становится самим собой за считанные минуты. И, увы, это работало и без алкоголя тоже. Перед выступлением басист никогда не выпивал. Боялся, что трестнет его образ крутого парня. В Лас-Вегасе это не было исключением. В лучах прожекторов красовалась Брайт, исполнявшая свой последний куплет песни. Это был разогрев и для бэнда, и для зала. Дусеккар всегда обращал внимание на зал, улыбаясь, пока его взгляд ловила толпа. Последнее время, когда он знал, кого увидит недалеко от световика, внимание парня размывалось будто морской волной, когда он видел знакомый чёрный капюшон. С каких-то пор его простые переглядывая радовали больше, чем визг фанатов от красивого соло. Перерывов не будет. Концерт идёт и идёт, песня идёт за песней. Рогатый выжимает из себя максимум, как и привычно. Этот максимум можно будет когда-нибудь выжать из его майки, хаха. Его не столько волнует усталось, не сильно волнует полный трепета зал. С каких пор он видит Тафа именно так? Наверное, с тех пор, как он начал понимать, что этому парню можно доверять. Наверное, с тех пор, как он понял, что Бомбочка знает о нём скрытые от чужих глаз мелочи. Наверное, с тех пор, как он задумался о долгосрочных отношениях. Тема о любви в его жизни как запретный плод – такая желаемая, но отвергнутая им же. Много раз любил он, много раз любили его. Удовольствие было мимолётным, он сгорал, в нём теряли интерес и он сам тоже. Однако с барменом альтеров это ощущение было иным – каким-то нежным, неловким. Он не стремился называть это любовью. Может быть, изначально он считал это чем-то платоническим, нежели интимным. В общем, Дусеккар осторожничал. Никогда в этом плане он не действовал сразу. Да и Тафа он не настолько хорошо знал. Он скорее был его объектом обожания в моментах, что свойственно для такого непостоянного человека, как Дуся. Ночь длинна, для трезвого покажется бесконечной, для пьяного она пролетит мельком. Басист, не выпивший ни капли, сожалел о том, что остался трезв. Как бы он не один такой: почти весь их состав не употребил ничего. Ну, кроме Джона, который сейчас выдирал из своей души мощнейшее соло на гитаре. На зависть людям, его руки будто действовали отдельно от затуманенного разума, безупречно отыгрывая каждую часть. У всех остальных минута на передышку. У Дусеккара эта минута прервалась, когда он вновь словил на себе взгляд Тафа. О боже, он был уверен что тот на него смотрел, мог гарантировать это, даже учитывая то, что глаза того было еле видно за капюшоном пуховика. И честно, это не только захватывало у него дух, но и зажгло искру в его глазах. Как бы он хотел чтобы эти переглядки имели больше смысла, чем просто надуманная им симпатия. Это даже звучало бредово, не в плане того, что он отрицал своё влечение к мужчинам в целом, а в плане того, что ему был симпатичен кто-то такой, как Таф. По крайней мере, симпатичен в тот момент, когда Дусеккар стоял на сцене с бас гитарой, ловя на себе этот непрекращающийся взгляд. Он готов был молиться, чтобы это значило что-то большее. Чтобы это не было гиперболизированным бредом.

***

Концерта будто и никогда не начиналось. Точнее, он закончился, когда наш самый обсуждаемый герой вновь начал думать и обращать внимание на внешний мир. На часах 12 ночи, автографы они особо не раздавали, просто сфотографировались в парочкой человек и на этом всё. Честно говоря, Дусеккар включил голову только потому, что ему в этот раз садится за руль. А ещё он мечтал о встрече со своей любовью – кроватью и сном на ней. Всё, о чём он думал в тот момент. Их машина легко вместила в себя пять человек. Пять, потому что к ним после концерта добавился бармен, который обходился молчанием всё это время. Доехали спокойно, на задних сидениях не слишком бурно, но обсуждали прошедший концерт. Слишком устали для активного обсуждения. Дусеккар и дошёл бы спокойно до своей любви, если бы, не вспомнив тот взгляд, он перехотел всё, о чём думал. К чёрту сон, к чёрту кровать. «К чёрту Тафа», – непроизвольно проскачила мысль у мужчины. Однако, он бы искренне хотел, чтобы чертом, к которому пойдёт Таф, будет он. И лучше не просто чёртом, а суккубом, если на то подворачивается судьба. –Ладно, уж лучше, чтобы пошёл к чёрту я.. – бормотал он, уже понимая, куда потянется его рука после захода в туалет в своём номере. К его сожалению, на тот момент, самоудовлетворение было единственным способом разрядки. Одно верное движение рукой и ширинка на его чёрных джинсовых штанах уже расстёгнута. К сведению, Дусеккар, по чистоте своей натуры, онанизмом не увлекался. Однако, это не первый и не последний раз. И точно не первый раз случай, который явно относится к бармену. Зацепив резинку на своих боксёрах, они аккуратно спущены вниз, и пока что больше на них внимания не обратят, пока его рука начинала водить вверх-вниз по его члену. Пытаясь доставить себе больше удовольствия, он пытался выбрать более удобную позу, ёрзая туда-сюда. Но комфортной тут явно не будет, так что он может наслаждаться, в основном, лишь самим процессом мастурбации. Сначала он думал о девушках, которых видел мельком на концерте и ему приглянулись их лица. Они были ему совершенно не знакомы, однако это не столь большая проблема, ему хватало вспоминать лишь лица. На какое-то время. Потом между этими образами начал мелькать Таф. Басист не особо придал этому значения сначала, вливаясь в процесс. Но когда девушки начали пропадать, он явно не был против. Пока его фантазия работала, он закрыл свой рот рукой, приглушая и так не очень громкие звуки удовольствия, а другой продолжая работать. Честно говоря, он не очень удобную позу выбрал – мало того, что стоя, так ещё и уперевшись в стену лбом. Ну, к чему я это говорю? Ну, убирать производные его похоти ему же, так что он не слишком думал о том, куда кончит. Конец пришёл через минуты две – уже проговаривали, что он не очень привык к таким делам. Но к тому моменту, единственное, чего он хотел – видеть Тафа. Хоть каким. Ему хотелось больше "материала", под который можно расслабиться. Он мог завалиться к парню посреди ночи. Мог, но не желал. Ради приличия, пока обратно нятягивал штаны, взял свой телефон, который в попыхах оставил на раковине. Пару секунд и вот уже написано и отправлено сообщение: «Бомбочка, я к тебе выпить прийду сейчас, надеюсь, что ты не против». Дусеккар, с полной уверенностью, что Таф не спит (парень в маске никогда в такое время не спал), вышел из своего номера. Пройдя буквально пару шагов, он уже стоял напротив номера своего приятеля. Он открыл дверь номера, до этого аккуратно постучав и не получив ответа. Музыкант, быстро миновав тёмный коридорчик, увидел Тафа, сидящего за столиком. В комнате только один источник света, и это не основное освещение, а красная лампа, которая стояла на том самом столике. –Так и знал, что придёшь сегодня, – бормотал Таф, не с оттенком недовольства, нет, а как раз наоборот, будто он был рад, что рогатый припёрся посреди ночи. Дуся же на мгновение застыл на месте, когда понял, что Таф сидел без накинутого на голову капюшона. Нет, он не впервые это видел, но непривычно. Таф имел волнистые русые волосы, с окрашенными в блонд некоторыми прядями. Красиво, не поспоришь. Особенно красиво, когда видишь его глаза – голубовато-зелёные. Сейчас Дусеккар их особо не видит, но помнит, почему-то. –Что стоишь? Давай, сюда, – дальше русоволосый начал говорить жестами. Приподнял правую руку и два раза махнул в свою сторону – ещё раз повторил Дусеккару идти к нему. И, о боже, басист ощутил себя собачкой на поводке, когда как по приказу пошёл и сел рядом. –Ты же не против, что я так поздно? Не планировал отдыхать? – поволновался тыковка, почесав затылок. Вопрос такой, будто он не знает, в какое время спит Таф. Затем он опустил руки, положив их на стол, и слегка прилёг. Всё это время не отводил взгляд от своего друга, будто не ублажал себя, пока думал о нём буквально пару минут назад. На вопрос бармен лишь закатил глаза с усмешкой, видной в этот раз, но всё-же отвечать не планировал. –Тебе как обычно, Дусь? – уже тянувшись за бутылкой спросил голубоглазик. Он уже знал ответ, ещё до того как басист легонько кивнул, уже сидя в ожидании. Руки уже на автомате делали всю работу. Честно говоря, Таф мог спокойно сделать напиток и закрытыми глазами. Это давным давно проверенный факт. Ну, проверенный пьяным дебошем, который толком не видел, что именно делал Таф, но опустим. Лёгким движением пихнув стакан с напитком к рогатику в руки, он поставил бутылки обратно в сумку, сам, продолжая сидеть, упёрся локтём в столешницу и положил голову на ладонь. На его лице красовалась улыбка – запомнившаяся Дусе как обаятельная и харизматичная. Честно, альтер совсем не понимал причины, почему столь красивой внешности парень не хочет показывать лица. Сделав глоток, Дусеккар, как обычно, сначала привыкал к вкусу, затем втянулся и ему нравилось. А бомбочка сидел молча, наблюдал. Будто рассматривал реакцию, хоть та была уже на 100% изучена. Но басист не просто пил. Он часто выпускал стакан из рук, начинал что-то болтать, вновь брал его в руки, делал малюсенький глаток и продолжал так по кругу. Пока он говорил и видел того, кому говорит, этого было достаточно. Хоть Таф и молчал, кивая не в попад. «Ты сюда не расслабиться пришёл, или мне кажется?» – спустя столько минут молчания услышал Дусеккар от приятеля рядом, – «смотришь так на меня, будто будешь мечтать обо мне в мокрых снах, м?» – шутливо спросил бармен, не намекая особо ни на что, но для альтера это звучало будто ультиматум, что его прочли как открытую книгу. Он замялся, отвёл взгляд и ухмыльнулся, не находя слов для того, чтобы оправдаться. Такая реакция вызвала недоумение, но Таф быстро уловил, что шутя, попал прям в точку. «Вау, Дусенька, не думал, что ты такие мысли себе позволяешь», – подразнивал русоволосый, пока он аккуратно двигался ближе, – «думал, ты только и умеешь, что шутки шутить, то выводить меня на своеобразные мысли», – договоря, его ладонь постепенно двигалась к чужой руке, чтобы резким движением скрепить их в непроизвольный "замок". «Таф, ты всегда такой разговорчивый?» – явно не зная что делать и прервав Тафа, спрашивал Дусеккар, – «ибо мне кажется, что ты мне просто заговариваешь зубы», – хоть тыковка и говорил такое, действиям не сопротивлялся. Скорее ждал. –Я могу делать всё это молча, если тебя такой вид прелюдий не устроит, – двигая созданный им "замок", голубоглазый поднёс руку партнёра к своим губам, нежно целуя, будто перышком по коже. Ему явно приносило удовольствие и мысль о том, что Дусеккар думает о нём в таком плане, так и то, что он делал сейчас. Хотя его не столь удовлетворяло само действие, как мысль о том, что он может предложить, хоть и подвыпившему, но мыслящему нормально мужчине рядом с ним. –Не хочешь расслабиться получше? Явно будет интереснее, чем ты сейчас запиваешь свои мысли джин-то.. – не успел Таф закончить, как Дусеккар резко встал, подняв их обоих из-за стола. И через момент уже были на кровати. Бармен хоть и ударился об спинку кровати, не столь ему мешала боль ловить чужие губы в поцелуе, аккуратно запускать руки под, облегающий тело, синглет. Тыковка сидел на Тафе, прижимая лицо последнего к себе, будто сдерживая поцелуй до последнего, пока у них обоих не хватило дыхания. Видимо, Дусеккар не дотерпел до озвучивания предложения заняться сексом вслух. Или от этого слова у него бы "упала" уже долго стоящая эрекция. Ну мало ли, человека кривит от самого слова, мы не можем осуждать. Как бы это не звучало, хоть странно, хоть слишком пошло, но одежда сходила с них охотно и быстро. И боги, Дусеккар любил это тело перед собой, любил с головы до кончиков пальцев. Да и Таф тоже нашёл чем любоваться, особенно когда мужчина перед ним имел неплохие мышцы. Оба довольны. Но оба не насытились, ибо процесс только начался. –О боже, глянь на себя, какой ты... – между поцелуями уже шептал альтер, пока его тело буквально вздрагивало каждый раз, как холодные руки партнёра сменяли положение на его коже. Ответ можно было прочитать на лице русоволосого – он прекрасно знал, как о нём думает мужчина, чьи губы так неуверенно и аккуратно касались его. Он красив. Да, он уверен. И красив в таком свете только для одного человека. И честно, они не спешили лезть друг другу в штаны. Сначала в ход шли взгляды, касания, неловкие котороткие паузы, которые заканчивались новым всплеском эмоций. Дусеккар так точно не спешил. Некуда было, ибо он откровенно не знал, что будет в следующую секунду, давая молчащему парню "вести" процесс. Однако, пока до Тафа это дошло, прошло минуты две. Ну, ладно, чего его ругать сразу, они оба не профессионалы такого рода интима. Руки бармена, в частности, лезли куда только могли, пока басист ласкал столь приятное ему личико. И только личико, пока Таф не решил, что можно пустить в дело и кое-что, что стояло у обоих уже приличное количество времени. К этому времени и позиции их сменились – пока Дусеккар лежал на кровати, над ним с прерывистыми вдохами надвисал парниша. –Дусь, ты же не против? – тихонько, своим привычным голосом, спрашивал бомбочка, пока его вдохи начали ощущаться на шее альтера, и тот чуть вздрогнул от этого. –Зачем ты спрашиваешь, приду... – сдавил оскорбление рогатик, будто совершенно ему не нравилось, что вытворяет его давний, уже не совсем просто, друг. Таф делал всё размеренно, с некой уверенностью. Будто не впервые у парниши такой случай, либо к Дусеккару тот же подход, что и к дамам... Последний не возмущался, а только помогал процессу. Даже когда дело дошло до проникновения, жёлтые глазки так и следили за чужим выражением лица. Правда, эти неопытные придурочки как-то не сообразили, что перед входом, нужно как-то поработать пальцами, иначе будет больно. Как догадаться можно, Дусеккар извивался как змея, когда в него постепенно начал входить Таф. И последний явно испугался, когда подумал, что дедает что-то не так. И они сделали что-то не так, просто откровенно не понимали что. «Дусь, Дусенька, сильно больно? Я могу-..» – взволнованно шептал Таф, пока смотрел на своего партнёра. «Помолчи, просто дай мне секунду..» – тяжело дыша, дал ответ тыковка, так и не дослушав то, что хотел сказать бомбочка. Было больно, и честно, мужчина думал, что не стерпит, лишь постепенно привыкая к новому ощущению, хоть и не столь приятного сначала. По ощущениям, в мире не осталось ничего, кроме этой комнаты, кроме них двоих. Они были будто центром мира, хоть и горящим ярким пламенем, но уже почти догорающим. Они слышали лишь друг друга, своё быстро бьющиееся сердце. Не было ничего лучше этого момента. И когда момент тишины прервался вопросами «Всё нормально? Готов продолжить?», Дусеккар был готов продать свою душу за продолжение. Один кивок в этом раю мог принести столько удовольствия после, это было прекрасно. Их тела двигались в такт, однако Таф сильно осторожничал, боясь навредить или сделать слишком неприятно. Конец пришёл также быстро, как и всё это началось. Таф двигался не слишком быстро – не было сил и желания. Дусеккар... Летал в облаках, быв на седьмом небе, наверное. Ладно, у него связи с Землёй явно не было. Тафу не особо нравилось молчание, особенно тогда, когда он почти кончил. «Дусь, ну чего ты молчишь?» – жалобно спрашивал русоволосый, будто щенок, ждавший внимания или похвалы. И, когда Дусеккар вышел из этого транса нежности и любви, он, немного возмутившись, ответил: «Может потому что ты меня в зад долбишь? Что мне, орать, стонать, чтобы все знали что тут мужика траха-!» –секунды возмущения закончились смущённым охом, когда Таф резко и сильнее двинулся вперёд, с таким беззаботным личиком, будто это нормальное дело. «Ну ты и сука, конечно... Иди сюда», – схватив парня за щёки, он потянул его в себе, целуя. Так продолжилось некоторое время, пока оба не устали. Увы, этот фактор сильнее любой похоти. Ну уж извините, ни у кого из них не было в планах то, что сегодня будет ночь интересного взаимодействия. Окей, окей, просто скажем ебли, так и быть. Они лежали рядом. Просто так, ничего более. Надо было бы сходить в душ, правда один из них сейчас даже встать не сможет. Ну, как он думает. –И что это теперь значит? – прозвучал неловкий вопрос от рогатого. –Что значит? –Кто мы теперь друг для друга? Пауза. Верного ответа тут, по суждениям обоих, нет. Ясно, что звучит это отстойно. Откровенно говоря, ни Таф, ни Дусеккар, на этот вопрос вслух не ответят, даже если бы думали иначе. –Не знаю, – заоткровенничал голубоглазый. – И ты, и я, знаем, что это не слишком обязывает нас к отношениям, так? –Да, вполне, – согласился Дусеккар, хотя он знал, что в глубине души хочет чего-то большего. Может в другой жизни. Может в другой вселенной, но уж точно не в этой. Лучше уж останется так. –Я тебя люблю, знаешь, – пробормотал Дусеккар, уже без стыда. Раньше, если бы он сказал это своему другу, то горел бы от стыда, ни больше, ни меньше. Но сейчас эта фраза была откровением, будто снятием груза с плеч. –Знаю. И ты знаешь, что это взаимно, – кратко ответил парень, садясь на кровати, натягивая на себя свою чёрную футболку. Ответ не звучал сухо или не откровенно. Это просто останется между ними, как и то, что именно произошло сегодняшней ночью.