Ряска на озёрной ряби

      У них не было отношений. Так, встречались раз-два в неделю, иногда чтобы переспать, иногда — просто провести время. Иногда силы оставались только на то, чтобы валяться на диване в обнимку, втыкая в какой-нибудь незамысловатый фильм.       Они даже друзьями-то не были.       Он не помнил, как они пришли к тому, что у них есть: к коротким встречам в коридорах, украденным поцелуям в подсобных помещениях, к вечерам в доме одного или другого. К пониманию на уровне кивков и взглядов. К касаниям украдкой в компании общих друзей. К шуточкам о семейной парочке. Когда — а главное, зачем — начали всё… это.       Если бы у него спросили, что именно, он бы не смог точно описать. Просто нарисовал бы в воздухе квартиры круг, неизменно включающий в себя кровать. «Это». Не отношения. Не дружба. Что-то большее, чем незнакомцы, что-то меньшее, чем близкие. Нечто.       Он даже не знает, есть ли у него девушка. Возлюбленный. Возлюбленная. Может, хранит в себе давнюю влюблённость. Может, ему хорошо одному. Может, их встречи — всего лишь дань сформировавшейся привычке. Может, попытка заполнить пустоту. Может, просто физиология.       Они не говорят об эмоциях — зачем? Это не нужно ни одному из них. Они не устанавливают правил — чтобы нельзя было их нарушить. Они уверены — это нужно обоим. Они уверены — смогут прекратить, если понадобится. Без лишних привязанностей и чувств.       В чем уверен он: с ним хорошо. Его понимают. Чувствуют на каком-то ином уровне. Их связь — особенная, уникальная, только для них двоих.       Их «нечто» — это комфорт. Принятие. Тепло. Уют. Это нежелание покидать чужие объятия поутру. Это помнить привычки друг друга. Это делить гардероб на двоих. Это неуловимая забота.       Их «нечто» рушится, когда он влюбляется. Осознаёт свою влюблённость. То, что когда-то казалось светлым искренним чувством, сейчас затягивает болотной трясиной. На ладонях ощущаются крохотные лепестки ряски, бесчисленные её стебли обвивают запястья, мягко, но настойчиво опутывая — так, что не выбраться. Заключают на дне; сквозь водное полотно не просвечивают солнечные лучи. Воздух в лёгких заканчивается.       Он впервые отменяет встречу.       Не могущий выкарабкаться на поверхность. Утопленник собственных чувств.       Уверенность разбивается об отсутствие контроля.       Он не избегает. Не игнорирует. Уделяет внимания столько же, сколько и раньше. Друзья изменений пока не чувствуют, но замечает он. Конечно же, замечает. Он не шарахается от прикосновений, но не позволяет перейти черту, дозволительную для знакомых. Юркой рыбкой выскальзывает из чужих рук — рук, которые он знает лучше своих.       Его оставляют. Дают время разобраться.       Но он знает: когда закончится время — разговор состоится. Хочет он того или нет.       Холодом прошивают тёмные воды. На дне потоки леденящие. Не добраться к солнцу. Из склизких водорослей не выпутаться. В песке увязают ноги, заставляют застыть диковинным подводным обитателем.       Зелень ряски на озёрной ряби надёжно скрывает собой.       Он его вылавливает. Не даёт утопнуть. Поит спасительным воздухом в поцелуях. Муть болотную в чистые воды обращая.       Нарушает свою же договорённость: дать время. Не позволяет затеряться в бегущих песчинках бесконечных часов.       От чувств — таких — не отказываются. Не контролируют. Не останавливают.       Взаимных.       И знание об этом оказывается столь же естественным, как сменяющиеся времена года. Как река, впадающая в океан. Как солнце, встречающее день рассветом и завершающее закатом. Как луна на ночном небосводе. Как мерцающие звёзды в бесконечной глубине неба.       Столь же бесконечной, как их «нечто». Большее, чем знакомцы. Ближе, чем близкие.       Искреннее до покалывания в подушечках пальцев.       Уникальное.       И только их.