Пропасти и откровения

             На улицах, обычно наполненных шумом городского дня — гулом машин, голосами прохожих зверей, бесконечным ремонтом дорог — этой ночью царила необычайная тишина. Патруль сегодня казался особенно долгим и монотонным. Свет мерцал редкими вспышками фонарей, в основном оставляя за собой приятный полумрак. Двое напарников безмолвно ехали в служебной машине наедине со своими мыслями.       Усталость окатила с ног до головы, мышцы противно ныли от долгой смены. Никаких громких дел, никаких сигналов тревоги, никаких скандалов. Только монотонная и рутинная работа – которая, к слову, выматывала гораздо больше, несмотря на полное отсутствие какого-либо морального давления. Только слабый гул мотора и ощущение, будто кроме него ничего и не существует. И только они вдвоем, как два острова в этом безмолвном океане, ощущающие на себе груз накопившихся страхов.       Груз весьма приличный – ведь то, что не так давно казалось им незначительным, теперь приобретало особую важность.       На волне эйфории, которая охватила их после недавно раскрытого дела, оба отложили внутри себя все неозвученные вопросы. И вроде бы казалось, что все наладилось: жизнь начала снова идти своим чередом, внимание общественности вновь было к ним благосклонным, и полоса испытаний, казавшаяся бесконечной, наконец-то закончилась. В конце концов, они оба выжили — даже смогли стать чуть ближе друг к другу — и это действительно самое главное, а всё остальное… На минуту настигло ощущение, будто все трудности остались позади, будто можно вздохнуть свободно и просто жить.       Но сегодня все с самого начала было не так.       — Вы, кролики, всегда такие напряженные? Или только когда рядом сидят такие привлекательные лисы, как я?       Джуди обыденно закатила глаза, выдавив из себя подобие смешка. Всё же, отвлечься от мрачных раздумий и выдать напарнику пару шпилек не помешает.       — Только когда такие привлекательные лисы, как ты, сидят за рулём.       Уайлд легонько прыснул в ответ, но тут же притворно оскорбился нанесенным его навыкам вождения ущербом и картинно приложил лапу к груди. На дорогу тем временем он смотрел лишь мельком (плохое, очень плохое качество для полицейского), обратив весь свой взор на напарницу – Хоппс же на очередное актерское проявление никак не реагировала.       — Морковка, ты играешь не по правилам – задеваешь струны моей тонкой душевной организации! Нельзя ли чуть больше доверия? — актер, тем временем, вовсе не собирался останавливать свой спектакль, все так же неотрывно наблюдая за реакцией своего единственного зрителя. Ответом ему послужила недвусмысленно вздернутая бровь, — Согласен, перебор. Но ты хотя бы не отрицаешь моё природное обаяние – я польщён!       — Не отрицаю – вот только оно никак не поможет нам не врезаться в ближайший знак.       Обаяние Ника хоть и было далеко не самой слабой его стороной, но от невнимательности на дороге действительно ничуть не спасало. Не то чтобы Джуди водила лучшего него – нет, ни капли. Все, что лишь косвенно начинало касаться погони и преследования, тут же выметало из ее маленькой прекрасной головки любые остатки инстинкта самосохранения. И всё же комплекс героя и синдром отличника в едином лице давали о себе знать: слишком высокие стандарты.       Чтобы не думать о своей неминуемой участи участника ДТП, Джуди поспешила включить что-нибудь из музыки. Радиостанции тем временем одна за одной трубили что-то об очередной премьере фантастического боевика с их мэром, о скором концерте в честь приближающихся праздников, и, кажется, о надвигающейся непогоде. А точнее – об огромных ледяных массах, которые в любой момент могут обрушиться на проходящих мимо зевак. Всех зверей просили по возможности не находиться на улице, и в особенности не приближаться к черте Тундратауна. Лишь вполуха услышав эту информацию, оба окончательно стихли.       Что ж, плотина все ещё не была разрушена и трещала по швам.       — Слушай, Морковка, — издалека начал лис, — Мы ведь теперь всегда можем поговорить по душам. Правда?       Обычно открытую к любым разговорам и обсуждениям Джуди этот вопрос вдруг застал врасплох.       — Конечно. Я всегда готова тебя выслушать, Ник, — неуверенно ответила она.       Непривычная от напарника серьезность всегда напрягала Хоппс. Что бы не происходило, Ник Уайлд все же оставался Ником Уайлдом, и даже в самых тяжелых ситуациях находил повод для шутки. И пусть сеансы у зверотерапевта таки начали давать плоды, лис все же не торопился снимать с себя все свои маски на публику. Он с сомнением нахмурил морду и будто чего-то ждал. Видимо, надеялся услышать слова, которые сподвигнут его не останавливать этот внезапный порыв откровений. Джуди, тут же уловив эти изменения в напарнике, решила, что откладывать любые разговоры между ними в любом случае не имеет никакого смысла – в конце концов, именно об этом она не так давно жалела. Она осторожно и аккуратно добавила:       — Ты что-то хочешь сказать мне?       Ник нервно стукнул когтями по рулю.       — Ты не против, если мы сделаем небольшую остановку?       Служебная машина плавно замедлила ход. Шум тормозных колодок заполнил пространство внутри салона, и вскоре автомобиль остановился на обочине дороги. Напарники обменялись взглядами, чувствуя, что им обоим нужна передышка. Они вышли из машины, ощутив свежий воздух, наполняющий легкие, и на мгновение просто остановились, чтобы перевести дух и немного расслабиться.       Хоппс озадаченно посмотрела на приближающийся к ней силуэт лиса. Нос задергался и, кажется, даже слегка намок — или виной тому послужил редкий дождь, понять было тяжело. Она ведь и сама не так давно думала о том, что одним разговором (поправка: прерванным разговором) всех проблем не решить. Всё-таки, копились они не один день, и даже не только за время их совместной службы. Разногласий между ними оказалось довольно много – о том, кому лучше доверять контроль в их паре или о том, кому наоборот стоит немного расслабиться и отпустить ситуацию, и, несмотря на всю их глубокую привязанность друг к другу, все это должно было постепенно решаться. И встретить инициативу в этом вопросе было очень даже приятно.       — Я давно вижу, что тебя что-то тревожит. Я же не слепая. Поделишься?       — Умная зайка.       Образ самоуверенного и беспардонного парня наедине с этой очаровательной обладательницей больших фиалковых глаз всегда давал сбои. Впрочем, Уайлда постепенно переставал напрягать этот факт — ведь если кто и заслуживает эмоционально зрелого партнера, так это она. В чем-то эта землеройка (вероятно, землеройка, ведь память на морды у Ника была весьма скромная: плюс ещё одна плохая черта для полицейского) определенно была права.       — Только обещай мне, что дашь слово.       — Что угодно, Ник, — нежно дотронулась до плеча лапой, нежно заглянула в глаза. Так нежно, как умела только она. Понимающе провела до самой лопатки, задержалась на спине. Все это слишком… Джуди. Душаще, до дрожи в костях. Ради таких касаний он готов был отдать что угодно – пусть никогда этого и не признает. И это расстраивало.       — В таком случае, Джуди, ты должна дать мне слово, что даже если я снова буду… висеть над пропастью, — лис задумчиво опустил глаза в пол, — Тонуть в океане, уворачиваться от пуль, да хоть от толпы баранов убегать, неважно. Ты никогда, слышишь? Никогда больше не пойдешь за мной.       Сердце начало стучать чаще. Пара секунд на осознание.       — Что?…       — Не надо было за мной прыгать, вот что.       — Ты с ума сошел?       Кажется, только сейчас до Джуди полностью дошел абсурд этой просьбы. Небольшая пауза на размышления о дальнейшем плане действий, и вот уже её возмущенные возгласы не остановить:       — Ты хоть понимаешь, о чем меня просишь, Ник? Как я могу дать тебе такое обещание? Мы ведь в конце концов напарники, и рисковать жизнью друг за друга – это наша прямая обязанность! Я, конечно, и раньше готова была прыгнуть за тобой или вместе с тобой, и ты это всегда знал и осознанно пришел на службу. Сейчас-то что изменилось?       — Много чего изменилось, Морковка, — Уайлд устало вздохнул, почесав переносицу. Он был готов к тому, что разговор будет довольно откровенным, но легче от этого осознания не становилось. Изливать чувства другому, пусть даже самому близкому – задача со звездочкой.       — Ну так просвети!       Во избежание неловкости лис поднял глаза к небу и, вытащив лапы из кармана (привычного их положения), оперся на капот.       — Тогда слушай: в тот момент, когда я окончательно перестал ощущать под ногами землю, единственной моей мыслью был вопрос – жива ли ты? — его мимика всем своим естеством выражала столько отчаяния и сожаления, сколько ещё никогда не выражала раньше, — Джуди, я думал только о том, не упала ли эта чертова колба вместе со мной, успел ли я? И единственной вещью, о которой я жалел перед самым концом, было то, что не смог найти тебя раньше. Я знал, что отдам жизнь только ради того, чтобы попытаться – и я сделал свой выбор. Так зачем ты полезла меня вытаскивать? Какой в этом тогда смысл?       — Стой, так это… так это ты достал для меня противоядие?       Осознание этого факта вдруг шокировало юную полицейскую. В момент своего пробуждения она, разумеется, вообще не задавалась этим вопросом, да и потом было как-то не до этого, но сейчас пазл в голове начал складываться. Точно, ну кто же еще мог это сделать! Проклятый шприц ведь был у Рысевича в сумке, вместе со всем остальным, и, получается… Ник смог достать его, находясь сам на волоске от смерти?       — Господи, Морковка, это сейчас вообще не важно. Речь не об этом!       — Как это не важно? Черт, Ник, ты ведь мог погибнуть только из-за своей попытки сыграть в спасателя!       — Прошу заметить, удачной попытки! И не переводи тему.       От перегрузки таким количеством новой информации нервы потихоньку начинали сдавать, и Хоппс со всей силы и злости ударила напарника по плечу.       — Я ни за что не прощу себя, если ты вдруг умрешь из-за меня, Уайлд. И ты ещё просишь с меня какие-то обещания? Хорош моралист!       — Не говори глупостей. Я умру только ради тебя, Морковка, никак не из-за. Не потому, что это моя обязанность и вовсе не из долга напарника. А потому что ты единственная за все мои немалые годы, кто заставляет меня держаться за эту жизнь, верить в неё и надеяться, — последовал ответ без тени сомнения.       Крольчиха, хоть и не была удивлена этим фактом, слушала эти слова с весьма странными ощущениями. С одной стороны, знать, что кто-то готов также рьяно, как ты борешься за чужие жизни, бороться за твою, было безумно приятно. Но вместе с тем отчаянно не хотелось, чтобы каждый раз, когда Джуди вновь решит кинуться навстречу опасности (а она обязательно это сделает), Ник тоже ей подвергался. В глубине души она знала, что со своей натурой ничего не поделает, а значит её напарника ещё много раз будут ждать подобные испытания.       — …И я буду делать это снова и снова, если ты снова и снова будешь лезть на рожон, — словно подтверждая её размышления продолжал он, — Конечно, было бы здорово, если бы ты больше не впутывала нас в такие истории. Ну, знаешь, со всякими змеями-изгоями и противостояниями важным шишкам, я ведь тоже не железный. Но зная твой неиссякаемый альтруизм, я скорее откушу себе хвост.       Последовала минута тишины, в течение которой Уайлд неотрывно сверлил глазами объект своей пламенной речи, а Джуди всё больше и больше хмурилась.       — Что ж… мне тоже есть, что сказать тебе, Ник.       — Тогда говори. У нас вроде как внеплановый вечер откровений.       Уже привычные звуки похлопывания маленькой лапы по земле давно не отвлекали лиса от их разговоров: неизменный атрибут кроличьей нервной системы.       — Когда перед глазами начала появляться беспробудная тьма, и последние остатки разума от меня ускользали, главной мыслью, которая без остановки звучала в моей голове, был вопрос – а жив ли ещё ты? Я бросалась в борьбу без оглядки, даже если оглянуться стоило на тебя. А ты безоговорочно следовал за мной, эгоистичной и глупой, и поверь, я очень это ценю! — уши Ника опустились, давая понять, что эта фраза застала его врасплох, попав в самую больную точку, — Умирая, я неотрывно наблюдала за тем, как ты борешься с чертовым Рысевичем, как медленно к тебе приближается его треклятая лапа. Понимала, что даже сейчас оставляю тебя одного. И единственным моим желанием, когда я вдруг очнулась, было успеть. Хотя бы в этот раз. Понимаешь?       — Понимаю, — легкий кивок в знак подтверждения, — Самопожертвование, самобичевание перед неизбежным и всё в этом духе. Получается, в чем-то мы с тобой все же похожи. Да?       — Получается так.       Сказала и робко ему улыбнулась. И снова нежно-нежно. От этой улыбки внутри Ника всё плыло, и он не смог сдержать ответную даже в такой момент. Если бы она только знала, как сильно ему плевать на собственную шкуру, она наверняка хорошенько бы эту самую шкуру потрясла. Поэтому ей остается довольствоваться только теми крошечными крупицами его слов, которые он позволяет себе сказать вслух. И всё же не может себя сдержать от комментария:       — Знаешь, если каждый раз, когда речь заходит о моей незавидной участи, ты будешь так мило улыбаться, то мне придется прыгать с этой глыбы снова и снова.       — А что, шуток про мои огромные уши больше не будет? — кажется, неожиданный комплимент растопил и её сердце, но виду она все же решила не подавать.       — Ну что ты, Морковка, их я припас на вечер!       — Уже вечер – самое время поделиться.       — И всё же…       — Нет.       Резко, решительно – тоном, не терпящим возражений.       — Ты не оставляешь никакого выбора, кроме как не попадать в такие передряги. Но вместе с тем ты просишь невозможного, зайка, ведь я теперь тоже в рядах хранителей порядка, какими бы путями меня сюда не занесло. А ещё я теперь нахожусь в напарниках у самой неугомонной дамочки всего департамента, любящей искать приключения на свой чудесный пушистый... — легкий щипок заставил вовремя прийти в чувства, не заходя в своих любимых рассуждениях слишком далеко, — А значит и передряги – мой второй верный спутник. После тебя, разумеется.       — Спасать город от зла всегда было и будет непростой работенкой, даже если это зло топит мороженое на чужих крышах и обманывает невинных хомяков, — Уайлд закатил глаза. Это всё уже было в прошлом, да и потраченная в тот день двадцатка давно вернулась законной хозяйке, только вот напоминаний об этом меньше не становилось, — И кто-то должен её выполнять. Так уж повелось, что этим кем-то оказалась именно я, хоть порой до сих пор и не верится. И я тоже без раздумий умру ради тебя, и тоже далеко не потому, что это моя обязанность, а потому что люблю тебя, глупый лис. И на самом деле это важнее всех законов.       Ник задумчиво прикусил губу, и стало очевидно, что доказывать что-то этой непробиваемой оптимистке больше не в его интересах.       — Видимо, компромиссы мы все же искать не умеем. Сдаюсь, пушистик! — усмехнулся Уайлд и широко расставил лапы в стороны в знак поражения, — Проигравшему полагается утешительный приз – иди сюда.       Он в нетерпении притянул её к себе быстрее, чем она приняла пригласительный жест, и Хоппс всем телом прильнула к спасительному теплу. Та хрупкая гармония, что сейчас вдруг воцарила между ними, на самом деле стоила любых разногласий. В такие моменты даже казалось, что любой их спор в конечном счете приведет к долгим объятиям, и что, если это так, любые их споры на сто процентов себя окупают.       Не разрывая объятий, он внимательно всмотрелся в её расслабленную мордочку. Она определенно воспринимается обществом как конвенционально красивая особь – черты её мордочки в любом положении выглядят правильно, гармонично, женственный силуэт явно привлекателен не только для других кроликов. Кажется, он никогда раньше об этом не задумывался всерьез. Его Джуди просто была его Джуди, с милыми ушками и большими глазами. Красивой для него.       Некоторое время Ник разглядывал её и дальше, запоминая каждую деталь, каждую впадинку, а затем со всей своей лисьей любовью вдруг поцеловал в лоб, прижимая к себе сильнее.       — Я тебя тоже люблю, Морковка.       В этот день он не смог добиться от неё обещания. Но ничего – самому себе он давно уже дал слово, что ни один зверь не посмеет и пальцем тронуть Джуди Хоппс. А теперь ему просто придется быть вдвойне осторожным, ведь сегодня он лишний раз убедился в том, что она никогда не перестанет видеть других лучше, чем они есть на самом деле. Даже его самого.       Но он защитит её от этого алчного и жестокого мира и будет рядом. В конце концов, ради этого он и пополнил ряды полиции.       Джуди хитро скосила глаза. Оставался только один незакрытый вопрос:       — Если так сильно не хочешь моей смерти, машину теперь веду я!