Снова Рождество

Первым, что Югири услышал, едва открыв дверь и войдя в прихожую, была какая-то совершенно незнакомая мелодия, совершенно непохожая на ту, которую мог бы написать Казами. "Кажется, что-то старое и европейское" - подумал Югири. Он чувствовал себя немного неловко - накануне вечером они с Казами, что называется "крупно поговорили" из-за какого-то совершеннейшего пустяка, бытовой мелочи - Югири уже и сам толком не помнил, с чего именно всё началось. В результате, они легли в постель, отвернувшись друг от друга и накрывшись разными одеялами, а утром, когда Югири нужно было уйти по делам, Казами ещё спвл и вокалист не стал его будить, хотя и не отказал себе в удовольствии совсем легонько коснуться губами кончиков пальцев. И вот сейчас, слушая незнакомую мелодию, Югири почуствовал, что оставшийся от вчерашней размолвки осадок бесследно растворяется в воздухе. Переобувшись и вымыв руки, Югири вошёл в комнату и сказал: - Привет, я дома! Казами играл без наушников, благо звукоизоляция это вполне позволяла, так что ответил, не отрываясь от своего занятия, только попутно убавляя громкость на синтезаторе: - Добро пожаловать! Югири поудобнее уселся на валяющуюся на полу подушку и стал внимательно слушать. Казами играл с листа, из какого-то толстого и старого сборника нот - Югири не мог припомнить, видел ли он его раньше. Совсем скоро Казами закончил играть и вопросительно посмотрел на Югири. - Хм, если я спрошу, что это, то сильно упаду в твоих глазах? - поинтересовался вокалист. Он пододвинулся почти вплотную к синтезатору, взял нотный сборник в руки и открыл титульный лист. "Европейские рождественские гимны 18-19 веков в переложении для фортепиано" - было крупно написано сверху, а снизу помельче "Типография католического университета. 1980 год". Югири посмотрел на Казами в совершеннейшем изумлении: - Откуда такое чудо? И в честь чего? - Зашёл сегодня в магазинчик Коматсубары-сана - а у него там движуха, студенты снуют туда-сюда. И я как-то внезапно поддался чувствам, вспомнил студенческую молодость - и извлёк этот сборник с самой дальней полки. Решил немного поиграть, как раз и Рождество не за горами! Иногда с возрастом становишься таким сентиментальным!.. Югири небрежно пролистал пожелтевшие страницы - и его внимание привлёк небольшой сложенный лист, лежащий ближе к концу сборника и тоже выглядящий весьма старым. - Хм, ты это видел? Интересно, что это? - Нет, в магазине не обратил внимания, а сейчас ещё не дошёл до этого места. Кажется, это записка из прошлого! Прочитаем? Югири развернул листок. Текст был на английском - Югири никогда не считал себя особенным знатоком, но сейчас как-то неожиданно для самого себя обнаружил, что написанное совем несложно и он вполне понимает содержание. Вокалист прочёл вслух, сразу переводя на японский: "Дорогая Анна! Скорее всего, ты никогда не прочитаешь этого письма. Но накануне того момента, когда ты навсегда покинешь наши края, я просто хочу, чтобы ты знала - я люблю тебя! Пусть наша любовь осуждается теми, у кого в головах только страницы старых книг вместо собственных мыслей, теми, кто называет себя "обществом" и почему-то решил, что имеет право осуждать других, не таких, как они. Пусть у нас никогда не хватит ни сил, ни мужества на борьбу... Но я хочу, чтобы ты знала - все мои помыслы и молитвы всегда будут с тобой! Люблю тебя! Мари, 24 декабря 1982 года" Музыканты изумлённо поглядели друг на друга, не находя слов. Наконец, Казами сказал: - Да, бывает же такое... Грустное, должно быть, у Мари было Рождество... Интересно, прочитала ли Анна записку? Наверное, нет, раз она так и осталась в сборнике нот... И как сложились их судьбы дальше, живы ли они сейчас? В любом случае, мы никогда этого не узнаем... Югири бережно сложил листок и снова положил в нотную тетрадь. Поддавшись внезапному порыву, пододвинулся к Казами вплотную, крепко обнял, положил голову на плечо и горячо зашептал на ухо: - Я так рад, что ты со мной! Что мы вместе! С тобой так хорошо! Иногда мне кажется, что я сам не осознаю своего счастья! Казами ответил на объятие, тихонько погладил Югири по голове: - Я тоже тебя люблю! Некоторое время они сидели молча, крепко обнявшись. Наконец Югири сказал: - Слушай, а давай ёлку нарядим в этом году? Сто лет не наряжали! - Только не предлагай опять нарядить ёлкой меня! - фыркнул Казами. - А если серьёзно, то ты же не любишь возню с ёлкой - сначала её собирать, наряжать, потом опять разбирать... - Иногда с возрастом становишься таким сентиментальным!.. Кстати, я до сих пор считаю, что ты был чудесной ёлкой! Но на сей раз, думаю, лучше нарядить обычную! - А знаешь, пожалуй, мне тоже нравится эта идея! Скажи ещё - пипаркуков напечём! - Можно и пипаркуков!.. Правда, я не знаю, что это, но расчитываю разобраться по ходу дела! И будем исполнять рождественские гимны - там, вроде бы, были с текстами? - Угу! И будет у нас прямо самое настоящее Рождество! Музыканты начали целоваться, не обращая внимания на заглядывающую в окно Луну... И, разумеется, они никак не могли знать, что где-то далеко-далеко, на другом краю мира, в маленьком домике на окраине заснеженного Ванкувера, этой же Луной любуются две немолодые женщины. Они стоят у окна, возле наряженной ёлки, взявшись за руки, пирог на столе источает восхитительный аромат, а из колонок компьютера разносится музыка. - Помнится, когда-то давным-давно, сто лет назад, как раз под Рождество, я написала тебе любовное письмо и вложила его в сборник рождественских гимнов, который тебе должен был передать Коматсубара-сан. Но он всегда был растяпой, забыл про сборник и вообще дел его неведомо куда. Интересно, прочитал ли это письмо кто-нибудь?..В любом случае, мы никогда этого не узнаем... Но это совершенно неважно! В любом случае - я так счастлива, что в итоге всё устроилось самым наилучшим образом! Я так счастлива, что ты со мной, что мы вместе! Анна обнимает Мари, прижимаясь к ней всем телом. Мари отвечает на объятие, тихонько гладя свою любимую по голове. - Я тоже тебя очень люблю! Некоторое время они стоят молча, крепко обнявшись, потом Анна спрашивает: - Мари, а что мы, кстати, слушаем? - DaizyStripper. Они из Токио. Иногда хочется тряхнуть стариной и послушать музыку из той страны, где прожила столько лет. А по ним ещё и Джоанна моя обмирает, весной даже на концерт летала, ну, ты помнишь, я рассказывала. Подарила мне диск, не дожидаясь Рождества - "и Анне дай послушать, говорит, может, и ей понравится!" - Да, пожалуй - мне нравится! Анна легонько обнимает Мари, и они вместе любуются начинающимся снегопадом, снежинками, сверкающими в свете луны и отсветах городских огней, словно крохотные рождественские звёзды...