срубленная ель

— Напомни мне, почему я тебе не отказал и мы сейчас здесь, — со вздохом и смирившимся недовольным взглядом выдал одним тоном Исаги, все равно, доставая среднего объёма пилу изнутри своего чёрного потрепанного рюкзака, и подготавливая её к работе над древесиной. — Не строй из себя дурака, мы уже оба знаем, что ты не можешь мне отказать, — игриво отвечал Кайзер, стреляя своими глазами-океанами в Йоичи, и сразу же следом, не медля, замахиваясь своей острой блестящей пилой по стволу молодой ели. Вершить свои не самые умные замыслы Михаэль с Исаги выдвинулись в подходящее к своему концу тридцать первое января, когда небо было уже ночным и тёмно-синим, а преобладающая часть людей подготавливала новогодний стол у себя в домах к наступающему празднику. Парни шли на риск уже как минимум в моменте, связанном с временем, ведь им двоим следовало поспешить, чтобы успеть к бою курантов¹, — традиции дзёя-но-канэ, в свою снятую однокомнатную квартиру в Токио. Погода уже, подавно, не тёплая, а на парней и на всё их окружающее сыпится мелкой пылью белёсый снег. Всего неделю назад никто из них и не знал, что отвечать на вопросы каких угодно людей, как и с кем они будут справлять праздник. Эту же неделю назад они, едва, могли назвать себя друзьями, ведь их враждебные взаимоотношения затмевали весь случившийся прогресс. А прогресс был, как-никак футболисты играют в одной команде который месяц. Но даже в Алексисе признать нового друга-товарища у Исаги вышло куда проще и быстрее, нежели Кайзера, с которым у них уже снята квартира на новый год, но даже при случившихся обстоятельствах они успевают друг на друга острить, и на новом уровне продолжать свои дебаты. Если неделю назад ни Михаэль, ни Йоичи, ещё не знали о подобном повороте событий в ближайшем будущем, то пять дней назад Кайзер уже завёл с Исаги в общем коридоре разговор о своём предложении. Именно, придумал всё это никто иной, как Михаэль, а Йоичи, к своему же удивлению, по долгу не ломался и быстро дал своё одобрение. Его, малость озадачило, что Кайзер, несмотря на неимение праздничных планов и метания между проведением времени с роскошными компаниями своих знакомых, сделал выбор в пользу Исаги. Выбор в пользу Исаги, за пару минут до озвучивания которого, Алексис с огромным энтузиазмом и наполеоновским обещаниями зазывал Кайзера отмечать с ним и его друзьями в частном богатом доме с бассейном. Исаги не знал, что Михаэль, как и он, остался без права на выбор. Точнее, альтернативой несносному парню было одиночество. Несс, Кайзера, быть может, и звал к себе, — но глупенький не посмотрел на сайтах авиакомпаний положение активных билетов, как это сделал приглашённый. А оно было неутешительным. Михаэль же, решил лишний раз не думать, что у него была возможность подобрать разные варианты времяпровождения, но он предпочёл не блистать сообразительностью, и выбрал сокомандника-болвана. Был в этом какой-то экзотический смысл, — поглумиться, что ли. Ну, или непризнанная Кайзером версия, слишком она для него обнажающая, — одиночество в толпе, это тоже одиночество, порою более прискорбное. Они с тобой, но ты не с ними. Йоичи был живым, — их враждебные и непонятные взаимоотношения были живыми, «так и зарядить бы хмурому парнишке в челюсть ногой». Исаги не хотел встречать, столь важный и сокровенный по его мнению праздник, в компании бутылки шампанского и игрового компьютера, сидя в тесной комнате. Очень жалкое существование, а Йоичи не такой. Кто же знал, что в этом году все его друзья разбегутся по семьям? И именно в тот раз, когда Исаги свою возможность поступить также, откровенно прозевал. Дикость, что он согласился на предложение Михаэля. Чёрта с два, дикость, что они в компании друг друга, рубят сейчас ель в городском сквере! Этот вандализм даже не являлся чем-то законным. Холодная, и пробирающая до костей зима, обнимала каждый сантиметр человеческой кожи, — а стройный и фигуристый Кайзер замахивался на ель в своей короткой, кроваво-красной кожаной куртке, подбирая журнальные позы, — почти позировал. Чертов фрик. — Вот скажи мне, тебе не холодно? — Исаги спрашивал это искренне, будучи одетым в синий пуховик и утеплённые тёмные джинсы. — Наш одарённый мальчик боится замёрзнуть? — Наигранно засмеялся Кайзер, даже не посмотрев в сторону Йоичи. Но уголки его губ приподнялись в самодовольной улыбке. — В больницу с обморожением сляжешь потом ты, а не я, расфуфыренный павлин, — Исаги коротко усмехнулся и отвёл взгляд. Он даже не унижал, — он факты констатировал. Михаэль со всей силой ударил по стволу ели, — послышался многозначительный треск. — Вот, с тем же напором, в твою голову и нужно пнуть мяч на поле. Не могу дождаться, когда нас определят в разные команды, и я сотру тебя в пыль, — он говорил с особой интонацией, возможно, занимаясь лёгкой самоиронией, чтобы не превратить посредственный пафос в посмешище и собственный позор. — В твоих сексуальных фантазиях совсем нет места девушкам? — Спрашивал Исаги, пока смотрел, как дерево падает на сверкающий снег под сокрушительным ударом немца. — У меня эти фантазии, хотя бы, есть. Фригидный, — не особо задумываясь, сморозил Кайзер. — Оу? — Голос Йоичи дрогнул в смешке, а глаза двойственно подмигнули. Фактически, Михаэль согласился с его утверждением, даже не сказав чего-то в свою защиту. Кайзер помрачнел. — Слушай, ты, — враждебные глаза и оскал, всё-таки, обратились на Исаги. Михаэль уже был готов оставить ель и перенаправить свои силы на приятеля, но раздался свист. Ничего не предвещало беды, но наоборот. К парням устремились двое полицейских, желающих прекратить вандализм. А прекращение вандализма приравнивалось к празднованию нового года в полицейском участке. Мало приятного, — встречать такой день за решёткой. Вот и Кайзер с Исаги так думали. — Ёлку и валим, — басом выдавил Михаэль и схватился за дерево, ожидая тех же телодвижений от товарища. — Совсем спятил?! — Исаги даже опешил. Им, мало того, нужно успеть убраться от стражей закона, так тащить вместе с этой сложной задачей ещё и ёлку? — По-твоему, мы зря здесь впахивали?! —  Агрессивно закричал Кайзер прямо в лицо Йоичи. — К чёрту ёлку! К чёрту всё! — Исаги больше не мог с этим мириться, его терпение кончилось. Относиться к Михаэлю снисходительно, может, и получалось, но не когда за ними гналась полиция в реальном мире, — сейчас нет времени на соенравные истерики. Йоичи пнул ствол, висящий в руках Кайзера, ударив его по руке, и, тут же, выхватив эту руку и сжав своими крепкими сильными пальцами. — Мы бежим, — он поставил напарника перед фактом и дёрнул на себя, переходя на сфокусированный бег. Михаэль не угнался за таким быстрым смещением событий, — вот, его уже тянут в сторону извилистого переулка, дерево из рук выпало, а полиция наступает им на пятки. Кайзер, может и гордый и принципиальный в своих намерениях, но он не тупой. Полностью лишиться праздника даже такому человеку не хотелось. — Надеюсь, на следующем матче ты споткнёшься и сломаешь себе все ноги и руки, — недовольное изречение, но в нём попытка справиться с поражением в схватке за расставление приоритетов. — Узнаем, если не будем сейчас молоть языками, — говорил Исаги в процессе бега, не оглядываясь, и выпустив руку Кайзера. Он знал, что Михаэль стремительно гонится за ним, он слышал эти громкие передвижения, он чувствовал напряжённое дыхание себе в спину. Полицейские, — не дураки, но в физической подготовке они сильно уступали профессиональным футболистам. Только поэтому Йоичи с Михаэлем смогли, в конечном счёте, с горем пополам, оторваться от преследователей в одном из переулков. Запыханные и злые, уставшие и красные, вымотанные и разочарованные. Исаги облокотился спиной о стенку кирпичного дома, переводя дыхание. — Ты доволен? — Провокационно спрашивал Кайзер, занимая пространство перед ним. — Не веди себя так, будто предпочёл бы праздновать за решёткой, — Йоичи констатировал факт, в его голосе даже не было обвиняющих ноток. Он для них слишком устал. — Во всяком случае, — Михаэль агрессивно схватил Йоичи за воротник куртки, и, почти вплотную, наклонился лицом к Исаги, устанавливая колоритный зрительный контакт, — если бы ты схватил сразу дерево, то мы бы убежали с ним. И не отмечали бы, как плебеи. По его вискам струился пот, щёки пылали от притока крови, а ко лбу прилипали блондинистые пряди, — детализированная укладка изжила своё. Губы сложились в осадочный оскал. Они были такие близкие и мокрые. — Успокойся ты уже, — Исаги самостоятельно оттолкнулся от кирпичей прямо на Кайзера, перекрывая тому дыхание своим ртом, опуская в процессе руки на кожаную красную куртку в районе мужской талии. Это было вторым разом за сутки, когда Йоичи крепко сжал пальцы на теле своего заклятого союзника. Он покусывал ему губы и инициативно двигался, навязывая поцелуй, и разделяя пар запыханного тела. Кайзер, по началу, был в ступоре. Даже предпринял рефлекторную попытку оттолкнуть нападающего. Но недоумение сменилось жаждой контроля и властвованием, — Михаэль грубо схватил Исаги за копну чёрных волос на затылке и направлял его лицо к своему. А потом, он требовательно отдёрнул Йоичи назад, заставляя запрокинуть голову и ахнуть. — Ты и новогодние подарки ещё не умеешь дарить, — хмыкнул Кайзер, продолжая смотреть на Исаги. Его пыл спадал. — Твоя реакция говорит об обратном, — тихо, но уверенно молвил Йоичи. Кайзер нахмурился, и был уже в боевой готовности сказать ему ответных гадостей, как некто из жилищного окошка громка сказал кому-то, мол, осталось-то у них всего десять минут. — Ликуй и чествуй, нам пора бежать. Опять, — у Михаэля было такое недовольное лицо, будто его заставили нюхать чьи-то грязные трусы. Наверное, принадлежавшие Исаги. — Ну, тогда давай мне свою руку, Кайзер, — Йоичи усмехнулся и протянул ему свою ладонь. Поговаривают, как встретишь новый год, так его и проведёшь. Их праздник только начинается.