Глупо, неловко, неизбежно

***

Дверь открылась ровно через минуту, как в неё позвонили: раздался щелчок и тихое поскрипывание. Минхо сразу почувствовал, как у него внутри всё сжимается в ледяной комок. На пороге, рядом с улыбающимся Чонином, младшеньким с первого курса, стоит он. Хан Джисон. С четвёртого, старше на пару лет точно. Тот самый громкий парень с продюсерского факультета, который на прошлой неделе в студенческой столовой "случайно" вылил свой, благо остывший, но явно безвкусный капучино ему на конспекты. Конспекты по хореографии, которые, как некстати, шли на проверку прямиком на следующую пару — вместе с вложенным заданием на дом. Самым ублюдским в физических нагрузках остаётся всё ещё письменный разбор движений и инструкций. А порой и составление целых упорядоченных таблиц. Второй курс вам не шутки, а полная дичь. Это можно назвать настоящей подставой. К дизморали добавили ещё и чувство стыда, словно прилюдно раздели: было обидно от насмешливых взглядов. От них не скорешься за несгибаемым самомнением. Минхо тогда получил не только неуд, но и разочарование в глазах преподавателя, подающего на студента большие надежды. Всё же порядочным отличникам негоже заваливать свои старания в период зачётов. Автомат был почти в руках, ведь те создают не танцы, а отдельную вселенную искусства, но.. Но. Пересдача, две ночи на подготовку нового сжатого конспекта, синяки под глазами и три кружки злосчастного кофе. Сдал в итоге. И какой ценой? Безучастный взгляд Джисона, тут же скользнувший по Минхо с ног до головы, такой же колючий, как и тогда. Бесит. Какого хрена? — Привет. Ты не говорил, что.. — сухо начинает Минхо, обращаясь исключительно к своему знакомому, и небрежно одёргивает домашние шорты. Но его успевают перебить. — Минхо-хён, это мой старший брат, Джисон-хён, – жизнерадостно произнёс Чонин, представляя друг другу парней. Словно не видит молний, сверкающих между ними. – Он подбросил меня на машине. Родители настояли ему меня забрать после наших с тобой занятий, но ехать довольно далеко обратно, так что он.. э.. подождёт здесь. Можно? — Я твой временный репетитор, а не гостиница для всяких отброс.. — Не говори так, хён! Внешность обманчива, у него просто стиль такой, — несколько удивляясь тону своего добродушного репетитора на пару часов, студент складывает руки в мольбе. Во-первых, потому что это правда: Джисон нормальный, хоть и любит кричащие и нестандартные вещи, зачастую перешитые толстовки, когда-то состоящие из разных частей другого шмотья. Все эти выдуманные символы, стрёмные изображения лиц и смайлов, кресты и.. Ну, в целом сочетание ярких картинок на абсолютно чёрном полотне. Весь какой-то рваный, штаны похожи на балахоны, ухо проколото штангой. Сам себе на уме только в этом плане. Выглядит странно, но, если немного сжалиться, то можно признать, что стиль в этом есть. Хотя бы сочетание вещей между собой? Но Минхо не станет. Нет. Во-вторых, будущий хореограф, в лице Ли, никогда таким агрессивным не был рядом с Чонином. Не по характеру, что ли? Да, бывает поворчит на расписание, бывает где-то поругается с глупыми однокурсниками, но в то же время часто идёт на уступки своему любимчику, теплея на глазах от одной только надутой нижней губы. В чём сейчас сложность, как обычно, помочь разрулить ситуацию? — Не хочу потом выслушивать занудство, что ему пришлось снова переться сюда через весь город, вместо того, чтобы писать свои дурацкие песни. Пожалей меня! — Я здесь причём? — Я сразу сказал, что идея хреновая, — слух режет хриплый голос, вызывая на коже непроизвольный бег мурашек. — Стоит хоть иногда слушать старших. Подожду в машине, — соглашается с хмурым хозяином Джисон и, накидывая широкий капюшон стилёвой на вид толстовки на голову, разворачивается к лифтам. Уж лучше побудет в удобном кожаном салоне своего авто, чем останется в эпицентре смертельной для жизни среды обитания. Хотя, если его здесь задушат этими бёдрами — он не против. Да, у него фетиш на эту злюку. Если серьёзно, то сам понимает, что их первая встреча прошла максимально отвратительно. Кто ж знал, что человеком, который взялся подтянуть его младшего брата по теории искусства, окажется этот обиженный на ерунду котёныш? Ей-богу, не говорит, а мурчит. Каждый звук, каждое слово — ёбаное неслышимое отсутствие жёсткой буквы р. Скорее тягучее мягкое р. Интересно, а стонет он с каким звучанием? Нет, Джисон не отбитый и не из тех парней, что меняет партнёров, как перчатки, но и расслабляться иногда никто не запрещает — тем более фантазировать и восхищаться прелестными созданиями, когда отношениями не обременён. Свою нимфу он ещё не нашёл. Ну, он так думал, пока не встретился вот с этой. Чудная, блять, пижамка. Это была первая мысль Джисона из тысячи других, когда перед ним открылась дверь и выпустила на лестничную клетку не только вкусный вид голых ног танцора, но и запах чего-то пряного. Яблочного? Сладко. Это всё слишком сладко и приторно на восприятие для того, кто ненавидит сахар в кофе. Быть может, отсутствие в нём сахарозы и послужило их вселенскому раздору? Минхо ведь входит в короткий список одного конкретного, как личность интересующая. Не пресная. Причём на первые позиции. От того и пошлятины в башке навалом. Это даже смешно. Прекрасные взъерошенные волосы, пухлая верхняя губа и это презрительное выражение лица с запоминающимся вырезом глаз, что становится уже, когда его владелец замечает интерес к собственному телу. А что? Сам виноват. Кто так гостей встречает? Хан не наглый, по крайней мере не всегда, но, толкаясь языком в щёку, пялится, пока ничего не говорят вслух. Всё равно шансов наладить общение с красивым парнем всё меньше и меньше, так хоть посмотрит. С другой стороны, скрывать не будет: он, блять, пытался. Так, пару раз выловил в коридоре за локоть, преграждая путь, с шуткой напомнил про больной неуд, предлагая кофе в стаканчике. Не специально. По доброте душевной. И много вещей — в том числе популярный бренд кофейни в виде логотипа на картонной упаковке, где такая чашечка кофеина прилично кусается за кошелёк — сбило Минхо с толку. Очередной богатенький придурок без чувства такта? Или всё-таки нет? Джисон вблизи чуть выше ростом, складен в ширине плеч и языкаст на небрежный диалог: изо рта так и выпадают жаргоны лесного характера — но его тёмные глаза, раздевающие до гола во время этого диалога.. Этот низкий смех и выглядывающие на шее и запястьях прожилки вен, словно паутина.. Даже сейчас стоит с закатанными рукавами, чтобы было удобно упираться в раму дверного проёма, и, невольно напрягаясь в мышцах, дразнит чужие слабости. Это тогда сбило ненадолго, но Минхо быстро вспомнил, за что так невзлюбил. Как итог: Хан получил по шапке и, ошарашенный таким злобным настроем, остался стоять с кофе в руке на месте, пока от него отдалялся кипящий от яда силуэт. Ну и хрен с ним? Джисон после очередного отказа перестал обращать особое внимание на мелькавший в толпе блонд. Блять, он ещё и блондин. Да. Все кинки его музы потихоньку сходились в круг, криво напоминая о том, что он в очевидном пролёте. Однако, как удавалось, Хан всё же украдкой наблюдал, подмечая, что и улыбаться выдающийся танцор своего потока умеет, не только скалиться: с ямочками на щеках, едва заметными передними зубами и искренним закусыванием губ. Правда, не ему. И не так часто. Джисон вообще редко наведывался к своему младшему брату в его корпус, поэтому даже не знал, что тот сумел сдружиться с объектом мимолётного воздыхания. Так сказать, поразил своим милым личиком. Это ведь Чонин. Вот так блядская несправедливость? Одним — всё, другим — ничего. Что ж. Раз уж не задалось общение и идёт такой прямой отказ, то лучше не распыляться на нежности. Минхо пускай и роскошный максимум, который не трудно потянуть, но не шибко заслужил с таким поведением самое главное, что очень трудно копится в Джисоне — терпение. Он тоже не железный, поэтому пускай царапается с другими. Хан не специально подставил ногу под чужой рюкзак. Не специально запнулся и разлил кофе. Не хочет видеть его? Вперёд. Джисон тоже не хочет слушать о себе в дурном ключе, однако не успевает удалиться: за плечо перехватили и повернули обратно к квартире лицом. — Он не будет мешать! — настаивает Чонин своими щенячьими глазами, не выпуская из плена ругнувшегося Джисона, что сразу даёт ему смачный подзатыльник. — Мой брат настоящий..! — У твоего братца руки из задницы, — решает поделиться Минхо. Наверное, позже всё же расскажет увлекательную историю их знакомства. — Ты уверен, что он ничего не прольёт на наши справочники во время занятия? — стоять на пороге прохладно, сквозняк обдувает голые колени. — Случайно. — Эй, — цокает Джисон, буравя блондина взглядом из-подо лба, — я извинился тогда. — "Сорян, блин, бывает" — это извинение? — Мне на колени упасть? — поднимает бровь. — Я не раз подходил, с неба спустись. — Да вы даже..! — Мы знакомы, – отрезали они хором, не отводя друг от друга глаз. Одни пытливые, другие раздражённые. Чонин в моменте заморгал, ошарашенный настроем, но всё же протиснулся в коридор, как только Минхо отступил назад. Пропустил обоих в квартиру. Всё же перваку сейчас важнее подготовиться к зачёту с человеком, что хорошо разбирается в теории искусства, а не стоять и слушать весь этот бред. Потом спросит. Тут явно что-то не так, и это очевидно. А Минхо так не считает. Всё так, как и должно быть. Отворачивает платиновую голову в сторону, когда рядом, практически нос к носу, проходит Джисон, едва задевая грудью, и закрывает входную дверь. Конечно, после той случайности и пары стычек парни больше не встречались и не планировали это делать. Но ладно? Не конец света. Пускай этот недоделанный хипстерский модник с дебильными подкатами и приятным на аромат одеколоном подождёт своего младшего, не такая уж и беда. Тем более за эти щенячьи глаза можно сделать многое. Чонин не виноват.

***

Прошло два часа зубрежки. Чонин, уткнувшись в учебник по эстетике, одного из направлений предстоящего зачёта, что-то бормочет себе под нос, пока его репетитор складывает материал по стопкам. Джисон же сидит на диване в гостиной, уткнувшись в телефон с наушниками, и не мешает. Совсем не влезает в диалог и даже не смотрит. Но Минхо чувствует его присутствие в каждой клеточке своего тела — как навязчивый раздражающий фон. Привычка барабанить пальцами по твёрдой поверхности — как оказалось, дебильная привычка. Ли украдкой слушает неловкий голос Чонина, который повествует о сложности наслаждения своей жизнью, когда за стенкой вечно шумят колонки, визжат струны гитары или бьёт бас электронной барабанной установки. Пальцы, признаться, ещё по-божески. Ищет свой стиль или тренирует выбранный? Работает над чем-то? Не каждый готов похвастаться в таком возрасте, что есть уже готовый альбом, продающий себя на музыкальных площадках. Конечно, бо́льшая часть добра надарена в начале тернистого пути любимыми родителями для продвижения детища, как двойки: музыканта и продюсера в одном флаконе, ну а теперь пошла плавная черта по окупаемости. Трудно сказать, повезло родиться в крепкой семье, которая поддерживает всеми возможными способами, или же ты сам по себе такой уникальный и притягиваешь дары мира по щелчку пальцев. Кажется, Джисон себя именно таким и считает. Ну, исходя из уверенности в том, что несёт, и как легко выхватывает к себе из толпы. Как собирает взгляды в универе своей харизмой в добавление к дурацким ляпистым толстовкам и популярность на музыкальной платформе. Его характер трудно назвать тихим и покорным, это малость разжигает любопытство, если зависнуть. Но лучше так не делать, иначе можно подумать, что сосредоточенный вид Джисона за работой в телефоне выглядит комфортно. Он будто становится старше и разумнее. Без тупых подкатов и шуток. Как бы не хотелось признавать, но эта серьёзность ему к лицу, как и случайный взгляд из-под ресниц, когда тот замечает в мимо проходящем интерес к своей персоне. А взгляд-то и правда жгучий. — Оденься, — затылок откидывается на подушку дивана, являя более выраженный кадык в вырезе толстовки. Хан сидит полулёжа, небрежно раздвинув колени, и без стыда пялится вплоть до намеченной точки пути Минхо. Возможно, в его грешной голове картина давно другая: там этот красавчик уже плавно опускается на его бёдра, и Джисон с удовольствием сжимает стройную задницу, чтобы пододвинуть ближе к своим губам. Втянуть в неторопливый поцелуй, укладывая на себя. Вылизать он может не только чужой рот. Так, к слову. С другой стороны, этот ангел с белоснежными волосами выглядит совершенно не целованным. Грех не научить. — Отвали, — Ли непреклонен. Портит в моменте всю задумку, даже о ней и не подозревая. Наверное, и хорошо. Забирает из ящика в гостиной старые тетради с первого курса и, прижимая те к груди, идёт обратно в свою комнату, отчётливо ощущая на своих ногах прожигающие глаза. Косится в ответ, сразу об этом жалея. У этого типа явно аура на уровне знаменитой шестьдесят девятой позы. — Так общаешься со старшими. Давно рот не затыкали? — Джисон лениво складывает указательный и большой палец в круг и высовывает язык. Что? Ему скучно, в телефоне дел не осталось. — Могу помочь, только попроси. — Идиот. Минхо отрицать не станет: длинный язык — главная проблема Джисона. Нет, он не про тот, на котором по-глупости всё-таки завис. Он про метафоричный. Самодовольство так и плескается, гляди, скоро через край выльется. Он всегда такой громкий? Точнее до ужаса раздражающий, вообще не следит за потоком пошлого бреда. А не слишком ли много Ли думает об этом фоновом шуме? Верно. Хрен с ним. Забивает болт, возвращаясь к учебнику по эстетике, и начинает новый параграф. Проходит ещё минут тридцать. А это успешный успех, верно? Чонин прочитал теоретическую часть и приступил к вопросам, письменно на те отвечая. Минхо же пришлось приостановить умственную деятельность, как только живот у обоих предательски заурчал: он, конечно, не мастер, но решил встать и устроить перерыв для приготовления чего-то быстрого. Жареная лапша ведь получится в этот раз? В прошлый её пришлось выкидывать в мусорку вместе со сковородкой под вой пожарной сигнализации, ибо еда чуток почернела. Ладно. Попробует снова. На кухне, погрузившись в шипение масла и нарезку овощей, он даже на мгновение расслабился. Переглядки с рецептом иногда прерываются на короткие ответы Чонину, что муторно черкает ручкой задание в тетради в соседней комнате и криком спрашивает вводные. На уборку и обдумывание планов на поздний вечер. — Пахнет сносно, — раздаётся хриплый голос за спиной, и Минхо тут же вздрагивает в плечах. Оборачивается на мгновение. — Для того, кто ест одни дошираки. Джисон стоит в дверном проеме, нагло прислонившись к косяку, и с привычной непробиваемостью во взгляде пилит импровизированную башню из коробок лапши быстрого приготовления, которая устроилась на подоконнике. — Ты обо мне ничего не знаешь, — огрызается Минхо и возвращается к своему блюду, энергично помешивая засыпанное специями содержимое сковороды. Пахнет и правда хорошо, а вот на вкус.. К слову, танцорам и впрямь бы что-то более диетическое к приёму пищи, но Ли и так редко питается. А доширак, как бывалый друг, выручающий в серые загруженные будни. — Не трудно догадаться, что готовишь ты впервые. Выглядит ужасно. — Не переживай, угощать тебя никто не собирался. Мысль о том, что придется кормить этого наглеца, переполняет чашу терпения Минхо. Однако, юноша старается не подавать виду, дабы не отвлечься от ужина, как в прошлый раз. Ещё один мини пожар его соседи не вынесут. — Наверное, я больше рад этому, — Джисон цокает языком и медленно направляется к плите. Изучая. Подходит ближе и заглядывает в сковороду уже не издалека, а прямо-таки в исток проблемы. Вздыхает, замечая стыдливые попытки непутёвого повара тут же замешать подгоревшие куски мяса на самое дно. — Отойди от плиты. Ты всё портишь одним своим присутствием. И этот насмешливый снисходительный комментарий сорывает тумблер. Минхо вспыхивает от возмущения и громко стукает лопаткой. Нет, ну, какого хрена? — Тебя не спрашивают. Свали. — Дай сюда, — Хан протягивает руку к ручке сковороды. — Не смей! Борьба за металлическую рукоять была недолгой, но ожесточенной: они толкаются, пока их пальцы сплетаются в схватке, и посыпают друг друга громкими эпитетами до звона в ушах. Продолжили бы, если бы не одно но. Сковорода резко дёргается под чужим давлением, и часть раскалённого содержимого — лапша, овощи и масло — с шипением выплёскивается через край. Острая обжигающая волна боли ударяет по голым ногам Минхо. Он вскрикивает, отшатываясь назад, и глухо врезается копчиком в поверхность обеденного стола. Стиснув зубы, не отстраняется, а машинально ухватывается для равновесия за его края. На коже, к сожалению, в этот раз не защищенной штанами, а лишь едва прикрытой домашними шортами, уже проступают красные пятна. — Блять, да что ты будешь делать, — вырывается у Джисона с парой-тройкой других ругательств, и вся его напускная злость испаряется в одно мгновение. Его лицо мрачнеет от ужаса: он подлетает к раковине мочить под холодной водой кухонное полотенце. — Не двигайся. И прежде чем Минхо успевает что-то сказать, Джисон уже оказывается рядом: опускается перед ним на корточках. Аккуратно, но быстро, начинает промокать и вытирать горячий жир с кожи. Прикосновения твёрдые, но не грубые. Отчего-то застали врасплох зашипевшего от боли Минхо: он сглатывает и, пытаясь скрыть дрожь подбородка, отворачивает голову в сторону. Медленно возвращает ту обратно, когда слышит размеренное: — Это должно помочь, потерпи, — Джисон прикладывает мокрое полотенце к самым красным участкам, прижимая его ладонями. — Блять, хреново. Но они всё равно прекрасны, не думай. Боль острая. Минхо мычит, сдавливая пальцами стол, но не отрывает глаз от тёмной макушки, склонившейся у его ног. Зачем-то собирает образ сконцентрированного серьезного лица, на котором не осталось и следа от прежней насмешки. Выдыхает. Растерянно моргает, чувствуя, как бережно касаются его обожжённой кожи, хотя минуту назад яростно боролись за глупую сковородку с уже очевидно сгоревшим ужином. Тишина на кухне повисла внезапно. До оглушения звонкая и.. полная невысказанного, что ли? Шипит только пригоревшая лапша, под которой уже не горит конфорка. Ту от греха подальше выключили сразу. Минхо чувствует небольшую дрожь в своих коленях и не совсем понимает: дело в ожогах или резкой смене обстановки? Какие-то неудачные дни пошли. — Глупо получилось, — тихо, не поднимая головы, говорит Джисон. Голос давно утратил всю язвительность, став низким, почти приглушённым. Большой палец вдруг невзначай совершает крошечные успокаивающие движения по краю воспалённой кожи, едва ощутимые полукруги. Это происходит бессознательно. Инстинктивно. — Да, — хрипло соглашается Минхо, глядя на согнутую спину. Смотрит вниз на склонённую голову, на линию его челюсти, которая сейчас напряжена будто в большинстве своём не от злости на ситуацию, а от сосредоточенности и некоторой ответственности за случившееся, и добавляет: — Полная глупость. Он не знает, говорит Джисон о борьбе за еду, о выплеснувшемся масле или о чем-то другом, что какое-то время кипело между ними. От этой внезапной неловкой заботы колет под рёбрами. Он и таким умеет быть? А у него вообще границы есть? Что за многогранник из грёбаной задачки по геометрии? Джисон наконец поднимает взгляд, и Минхо зря смотрит в ответ, заглядывая в тёмные глаза. Сверху вниз лучше этого не делать, странное ощущение. Если говорить о приземлённом, то в них нет злорадства. Только тревога, просьба довериться и что-то еще, незнакомое и трепещущее. Это несколько смущает. Снова. — Всё пройдёт. Для танцора это дерьмово. Максимально дерьмово, но мы всё исправим, — голос звучит непривычно мягко. Так по-другому? Минхо, к своему собственному удивлению, хочет верить. Хочет слушать и совершенно не хочет отталкивать такого Джисона, как с психу сделал это раньше. Да, вероятно, перегнул с враждебностью, всё же за ним бегали и, вроде как, искренне извинились. Он мнительно кивает и обратно утыкается глазами в свои покрасневшие колени. Ну, раз лучше знает? Чужие пальцы осторожно ложаться на голую кожу чуть выше одного из ожогов. Полотенце смещают на прохладную сторону ткани и проводят им выше по ноге. Этот контраст немного сбивает. — Спасибо, — выдавливает неуверенно Минхо. — Не за что, — отвечает ему Джисон. — Это я виноват. Снова, — он встаёт с корточек, и его движения опять становятся немного резкими, но уже без прежней дерзости. Решает ещё раз промыть полотенце под холодной водой, чтобы вернуть ему нужную температуру. Заодно и окно открыть — пахнет горелым. В этот момент в кухню с опаской заглядывает Чонин. — Э.. у вас всё в порядке? Я услышал крики и.. Что за дичь? — он косится на пол, заляпанный едой, а после переводит взгляд на полотенце в руке брата. — Вы устроили здесь кулинарную битву шефов? — Несчастный случай, — быстро говорит Джисон, отворачиваясь к раковине. — Твой друг обжёгся. — Ох, чёрт. Хён, ты как? — Чонин тут же направляется к Минхо, который до этого и не знал, что его младшенький умеет так выражаться. Хотя, ясно же, от кого набрался. От такого экспоната трудно не зачерпнуть. — Ничего страшного, — Ли врёт, чувствуя, как обожжённые участки кожи пульсируют. Но мысли, вроде как, далеко от боли. — Просто случайность. — Какой кошмар! Где аптечка? Пока Минхо сидит, прикладывая к ноге чистое полотенце со льдом, которое молча протянул ему Джисон, происходит нечто неожиданное. Для Минхо, по крайней мере. Зачинщик беспорядка, к счастью или сожалению, не избегая прямого взгляда, а наоборот им и давя, принимается убирать кухню. Вот так сюрприз. Без единого слова, без язвительных комментариев: Джисон собрал разбросанную лапшу и овощи, протер пол и даже вымыл сковороду. Его движения были зачастую плавными, иногда немного резкими, но в них стабильно читалась тихая упрямая решимость загладить вину. А потом он подошел к холодильнику и открыл его, внимательно всматриваясь в содержимое. — Что ты делаешь? — кусая губы, не смог-таки промолчать Минхо. Всё ещё глупо и как-то неловко. — Готовлю. Вы ведь голодные, — Джисон бросает на него быстрый взгляд. — И не смотри так, умею. Лучше тебя, судя по всему, — в его голосе снова звучат знакомые бесящие нотки, но теперь они лишены колючек. Это скорее заявление о факте. Дразнящее. — Да, хён. Джи вкусно готовит, — подтверждает Чонин, подкрепляя слова своей коронной чеширской улыбкой. — Родители часто в разъездах, поэтому он у нас за хозяюшку. — Хватит болтать, иди помогай, — фыркает парень, закатывая рукава толстовки. Минхо не в силах сдержать натянутую ответную улыбку, которая, впрочем, тут же сменяется гримасой от боли. В итоге со вздохом откидывается на спинку стула и невзначай залипает на паутину вен на чужих запястьях. Блядский Хан Джисон и его эта черта. Плевать, пускай творят, что хотят. Ему уже глубоко насрать, главное покормите.

***

Они едят вместе за небольшим обеденным столом, который внезапно кажется Минхо слишком тесным. Чонин, счастливый и даже не подозревающий о всём списке стычек между двумя конкретными, болтает без умолку, делясь впечатлениями от быстрого решения заданий: продвижения уже есть, и те радуют. Джисон молчит, безучастно уставившись в свою тарелку. Да и Минхо тоже. Лишь иногда кивает, вставляя комментарии, где младший совершил ошибки. Признаться, атмосфера сильно отличается от пары часов назад, когда те только пересеклись на пороге. Минхо не может не заметить, как строгий взгляд Джисона несколько раз, будто против воли, скользит под стол: по его ногам. Всё еще покрасневшим, но обработанным мазью. А потом, когда Чонин наклоняется за в моменте падающей салфеткой, их колени под столом сталкиваются. Рефлекторно или случайно. Неизвестно. Минхо вздрагивает, Джисон замирает. Но никто не отодвигается, озадаченно смотря на новый всплеск эмоций младшего, что вынырнул из-под стола с настойчивой просьбой провести ещё одно занятие на выходных. Только подольше и углублённее. Втроём, если можно понаглеть, потому что бесплатное такси — услуга роскошная, а обед от знающего толк брата — одно удовольствие и не надо отрицать, вкусно ведь. Джисон наблюдает за "помятым" согласием со стороны Минхо и не может выкинуть из опьянённой планами на этого красавца головы, что их прижатые друг к другу колени в жесте более обжигающие, чем бывает между незнакомцами. Казалось, так думает и сам Минхо, порой краснея в ушах и хмуро пытаясь это скрыть за прочищением горла. Нет, он не падок на озабоченных дураков. Блять, нет. То, что Джисон заботливый и умеет готовить, ещё не повод поддаваться чарам. Это случайность. Пока у Минхо это лишь случайность, у Джисона это уже своего рода попытка. Маленький шаг. Он плавно заводит руку под стол, туда, куда не проникает взгляд младшего брата, и осторожно, но довольно смело, касается тыльной стороной ладони колена Минхо. Проводит по неповреждённой коже всего на секунду. Быстрый проверяющий жест. Ты в порядке? Минхо же, не отрываясь от своей тарелки, медленно кивает. Позволяет своему колену остаться там, где оно есть, касаясь колена Джисона, пока Чонин рассказывает что-то смешное про профессора. Это до сих пор неловко. И до ужаса, до головокружения.. правильно? Вот только осознание того, что рука Хана всё ещё на его ноге, даже не то, что смущает, а скорее возмущает. Минхо сводит колени друг с другом, поймав в ловушку парня, и поднимает голову, взъерошив тем самым пряди у лба. Сощуривает глаза, как самый настоящий кот. Злой кот. — Сломаешь, — Джисон довольно усмехается, вгрызаясь во взгляд напротив. И руку, зараза такая, не убирает. — Если продолжишь вести себя, как пубертатный подросток, то обязательно. — Мне просто нравятся твои бёдра. Можешь сделать то же самое с моим лицом? — Вышел из-за стола.

***