Демон перекрестка

Макао медленно брел по асфальту, который и не думал остывать после дневной жары. Воздух вокруг пек лёгкие, заставляя дышать с открытым ртом, пыльца цветущих растений щекотала чувствительный нюх, и Макао казалось, что эта дорога бесконечна. Где-то вдалеке слышался звон цикад, и солнце, упавшее за горизонт, заливало стремительно темнеющее небо тревожным багрянцем закатных лучей. Простреленное плечо не болело, только тупо ныло. Как он смог понять, пуля не задела кость, пройдя навылет, и плотная давящая повязка немного спасала ситуацию. Макао не чувствовал, как на месте выхода пули ткань постепенно намокает от выступающей крови - он спешил вперёд так быстро, как только мог... Глупо погибать в двадцать три года, думал Макао, стирая холодный пот с разгоряченного лба и понимая, что асфальт под ногами меняется на гравий. Ищейки, пущенные боссом новой мафиозной семьи, вздумавшей конкурировать с Терапаньякулами, шли по его следу - Макао неиллюзорно чувствовал их горячее дыхание на своем затылке. Время словно замерло в какой-то момент, а потом с неудержимой скоростью рвануло вперед: стрельба, стоны раненых, измазанный в крови Вегас и бледный Пит, матерящийся как сапожник Кинн, сосредоточенный Порш, злые усмешки Танкхуна и Кима, а еще - взрывы, взрывы, взрывы... Вегас едва успел вытолкнуть его из-под перекрестного огня, но плечо пострадало так, что в одно мгновение Макао едва не лишился чувств от боли. Брат беспокоился о нем - а сейчас Макао даже не знал, жив ли он или нет... Беги, сказал ему Вегас, торопливо перетянув плечо тем, что попалось под руку. Беги, я найду тебя. Они с младшим Киттисаватом разминулись: Ким выбрасывал Порче в подземный ход едва ли не силой. Макао же ушел по поверхности. И теперь не знал, кому молиться, чтобы все они - даже противный старший кузен, насмешник и шут, выжили. ...Голова закружилась, язык во рту ворочался с трудом, дьявольски пересушенный, словно земля вокруг, и Макао почувствовал, как сильно сказывается на нем ранение и, как следствие, сильное обезвоживание - нужно было срочно найти ручей или реку, подойдет все, что угодно. Вот только ни того, ни другого не было видно в обозримом пространстве. Только очертания старого кладбища где-то вдалеке. Поднялся неожиданный ветер, но даже он не охладил пылающее лицо, а только кинул в него горстью песка, заставив Макао зажмуриться и споткнуться об острый камень. Как глупо, подумал он, кулем падая на твердую землю, не в силах даже сгруппироваться, как следует. Как глупо... Марево перед глазами позволяло едва разглядеть узкую тропинку, пересекающую его дорогу именно там, где он упал. Макао усмехнулся. Сил встать практически не оставалось, и он решил дать себе немного времени, чтобы передохнуть, с трудом перевернулся на спину, щурясь от боли в простреленном плече. Перед глазами против воли замелькали картинки прошлого. Похороны отца, и то, как падает на землю дядя Корн - прямо там, в храме - убитый собственным старшим сыном. Весело кричащий Киттисават-младший, въезжающий во двор Особняка Вегаса прямо на спине Кима, довольного улыбающегося так, будто бы он готов поспорить с самим солнцем за свое счастье. Усталая улыбка Пита, делающего утренний кофе для них с Вегасом: кожа напоена утренней прохладой, прикосновение к волосам Макао в нежном жесте привязанности такое осторожное, что сердце наполняет искрящаяся любовь, а взгляд брата на них - словно железный щит, укрывающий от горя и невзгод. Хитрая усмешка Танкхуна над бокалом вина. Смуглая рука Порша на бледной щеке Кинна. ...Картинки замелькали быстрее, и Макао наконец почувствовал, как песок под ним пропитывается кровью. Ах, подумал он. Как глупо. На каком-то перекрестке, в двух шагах от воды и спасения. Он позволил улыбке наползти на сухие губы и, едва двигая рукой, с трудом достал из кармана на груди маленький, перепачканный кровью брелок. Его часть пазла - с выгравированной надписью Little Brother. Давным-давно, когда умерла мама, Макао долго не мог прийти в себя. Ему тогда исполнилось одиннадцать, сложный возраст, потеря родного человека и равнодушие отца переломали только начавшего взрослеть ребенка. Вегас не отходил от него ни на шаг, а когда выдалась минутка, сбежал из Особняка и нашел в каком-то магазинчике мелочей эти брелки-пазлы - Little Brother и Big Brother. Он тогда клятвенно пообещал, что никогда не оставит Макао одного и всегда будет оберегать его, и только благодаря его уверенности и любви, Макао снова смог без слез смотреть вокруг. Вегас сдержал обещание. А вот Макао... кажется, старшему брату дальше придется идти без него... Звон в ушах нарастал. Не хочу уходить, зло подумал Макао. Хочу быть с братом, с Питом, даже с этим мелким вредным Киттисаватом, который в прошлый раз обставил его в тире. Не хочу быть один. Никогда не хочу быть один. Он стиснул брелок, роняя руку на песок. ...Перекресток старых дорог омывали южные ветра. Воздух над ним дрожал от жара, а птицы словно исчезли, вынужденные замолкнуть среди полуденного зноя. Ни одного человека окрест, даже ищейки, идущие словно по запаху крови, заплутали среди незнакомых тропинок. Тишина была столь полной, что шуршание гравия под чужими подошвами показалось полубессознательному Макао оглушающим. Он с трудом открыл глаза, чтобы встретить чей-то насмешливый взгляд. Человек склонился над ним, закрывая собой солнце. То был молодой мужчина, и хоть возраст его было определить сложно, глаза его сверкали любопытством, словно у совсем молодого юноши. Светлые волосы свободно падали на плечи, затянутые в черный пиджак, а ярко алый галстук резал взгляд, выделяясь на теле мужчины кровавым пятном. - Такой юный, а такой настойчивый... Или лучше сказать - настырный?.. Голос незнакомца омыл Макао прохладой родника, и даже дышать словно бы стало легче. - Так хочешь жить? А что ты отдашь во исполнение своего желания?. Слова были странными, а тембр чужого голоса заставлял прислушиваться к себе, несмотря на боль и усталость во всем теле. Едва шевеля губами, Макао пробормотал: - Все, что у меня есть, это только я... - И этого не мало, - заключил мужчина. Сильные руки его приподняли Макао с земли, и юноша застонал, не сдержавшись: острая боль в потревоженном плече пронзила его насквозь. Мир померк, и последнее, что увидел Макао, это золотой блеск на чужой шее, чуть выше острого черного воротника. ...Он пришел в себя от того, что кто-то гладит его по голове. - Еще пять минуточек... - пробормотал Макао, не открывая глаз, и услышал легкий смех. Пит. Макао дернулся, зашипел от тупой боли в плече и распахнул глаза. Он лежал на постели, слишком твердой, чтобы быть его собственной. Заметный запах лекарств и антисептика, сумрак за окном и Пит в накинутом на плечи халате убедили его в том, что он не спит. А еще... - Очнулся?.. Вегас. В.е.г.а.с. Макао всхлипнул, и его тут же притянули в крепкое объятие, пытаясь тем не менее, поберечь его рану. - Вегас, Вегас... Вегас обнимал своего брата, заливающегося слезами, и едва мог дышать от переполняющего его счастья. Два дня назад он и помыслить не мог о том, что увидит его вновь. Бой, который они дали самозванцам, посмевшим пытаться захватить власть в городе, был воистину ужасающ. Взрывы, стрельба и стоны раненых - долгие часы смешались в один, не позволяя ни одной из сторон победить в этой битве. И хоть Макао и Порче удалось покинуть поле боя после уговоров и применения силы, Вегас не был уверен, что когда-то еще сможет увидеть своего брата в этой жизни: слишком уж пронырливыми и умелыми были соперники... ...Но в один момент ситуация изменилась в корне, и он так и не смог понять, почему это произошло. Нападавшие столкнулись с атакой своего собственного оружия. Пули взрывались в стволах пистолетов, не успевая пресечь чью-то жизнь, кроме жизни своего собственного хозяина, кинжалы вырывались из рук, раня не того, кого следует, а уж сколько было случаев, когда люди спотыкались на пустом месте, Вегас не мог и упомнить. Тогда он только малодушно радовался, что, казалось, сам Будда или Дева Мария распростёрли над ними свою благословенную руку. Но когда бой утих, а команда ликвидаторов медлила в замешательстве, не зная, с чего начать, Вегас бросил все силы на поиски брата. Он догадывался, что того могли преследовать выжившие ищейки их врагов, а значит - Макао будет прятаться, но не мог представить, что найти брата будет чрезвычайно сложно, пока Арм, к счастью, выживший в налете, стирая капли засохшей крови с собственных очков, не примется за дело. Но и Арму, каким бы он ни был умником, не удалось найти Макао... Порче, которого Ким силой отправил прочь из атакованного Комплекса, выбрался из катакомб достаточно быстро. Хоть там и можно было заблудиться, Ким успел передать ему подробную карту и маячок. А у Макао было только сквозное ранение в плечо и никаких преимуществ... Вегас не сдавался, и Пит только уговорил его переодеться и освежить себя в холодной воде пруда Танкхуна: коммуникации Комплекса были нарушены слишком сильно, чтобы искать работающий душ. Старший кузен смотрел на очередное осквернение своего пруда с мученическим выражением - словно бы и не он не так давно лично утопил в нем парочку нападавших, осмелившихся стрелять в сторону его драгоценных рыб. Что ж, пруд было не спасти. От Вегаса, окунувшегося в него с головой, расходились во все стороны черные и бурые круги - вряд ли Себастьян и Элизабет переживут еще и следы застарелой крови, которую Пит помог вычистить из волос Корнвита... Приняв более менее пристойный вид, Вегас бросился на поиски сам. Не все их тайные места были известны Арму, а, стало быть, шанс оставался. Вегас старался не думать о том, что на такой жаре, которая мучила Бангкок последние две недели, человек со сквозным ранением в плечо будет чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы добраться хотя бы до одного из схронов... Пока через два дня беспрестанных поисков в одном из них, маленьком домишке с покосившейся крышей, он не обнаружил брата. Макао находился в бессознательном состоянии, его сотрясал жар, а состояние его руки внушало серьезные опасения, однако... однако плечо его было аккуратно перевязано стерильными бинтами, а лицо было чистым, хоть и пылающим в лихорадке. ....И вот он пришел в себя, а Вегас до сих пор не был уверен, что ему это не кажется. И только теплые судорожные объятия, в которые он заключил Макао в палате больницы, дали ему понять, что все это происходит на самом деле. Его брат выжил. И пусть он не отделался пустым испугом, ему предстоит еще одна операция, чтобы восстановить поврежденные связки плеча, а потом - долгий период восстановления, для Вегаса было важно одно: его непослушный и своевольный, самый лучший младший брат наконец-то дома. Кошмар закончился. ... - А дальше что было? - спросил вредный Киттисават-младший, устраиваясь с ногами в кресле посетителей. Отросшие волосы он собирал в хвостик, и Макао противно хихикал, поддевая приятеля сходством с младшим кузеном. Порче почему-то улыбался на это слишком снисходительно, словно бы смотря сверху вниз на мельтешащего ребенка, не стоящего его беспокойства. - Я не знаю, - Макао пожал здоровым плечом. - Я вообще думаю, что мне все это показалось от жары, а в наш схрон я пришел сам. И никаких крашеных блондинов в алых галстуках. - Макао, - Порче склонился к другу, сочувственно глядя на него. - Мы нашли то место, перекрёсток, где ты свалился. Там такая лужа крови была - все в песок утекло, но кое-что осталось. Так вот от того места до схрона - почти тридцать километров. Ты, конечно, очень сильно крут, но не до такой степени, чтобы в полудохлом состоянии прошагать такой метраж. - Какой ты противный стал, Че, - поморщился Макао, не комментируя, однако, слов приятеля. - Это тебя младший кузен испортил. Половым путем передается. - А вдруг я всегда таким был? - моргнул ясными глазами Порче и ангельски улыбнулся. - А тут просто так совпало и усилилось. Резонанс. Резонанс... Макао против воли вспомнил золотой отблеск на коже незнакомца, который, как оказалось, тайным образом переместил свою немалую ношу за тридцать километров, промыл и перевязал пострадавшее плечо, а затем - исчез в неизвестном направлении... Тогда, на грани полного и беспросветного отключения сознания от боли кровопотери, он словно бы почувствовал именно это - как его собственное сердце отзывается, бьется в такт с чужим, усиливая кровоток. Как ярче на коже светится золото. - Уйди, пожалуйста... - Макао завернулся в одеяло и закрыл глаза, стараясь удержать в темноте под веками этот золотой свет. Порче приподнял брови, но послушался, хоть и не был склонен жалеть приятеля. Остатков жалости к окружающим его также лишил Ким, и относительно этого факта Че был уверен полностью - это к добру. Тяжело быть все прощающим. Тяжело вставать на место другого человека. Тяжело терять себя. Урок от Кимхана Терапаньякула был Порче усвоен на отлично. Да так хорошо, что самому Киму в свое время пришлось вымаливать прощение всеми имеющимися у него силами. ...Золотой отблеск словно бы решил не покидать Макао. Закрывал ли он глаза, открывал ли их - на периферии взгляда золотилось что-то... как чужое присутствие, как чужое дыхание. - Покажись уже... - отчаялся Макао, к которому взывала собственная паранойя, воспитанная в мафиозных кругах... - Сколько можно за нос водить... - Но я не вожу тебя за нос... - послышался чей-то мягкий голос, и юноше вновь почудилось, что его омывает холодной родниковой водой. - Я лишь наблюдаю... Макао моргнул, а в следующий миг перед ним появился человек. В строгом, но не лишенном изящества костюме, все с тем же алым галстуком, повязанным вокруг шеи и создающим впечатление разлитой по груди крови. - Я... не успел поблагодарить тебя... - Макао был готов поклясться, что палата его была до того момента полностью пуста. Незнакомец что, соткался из воздуха?.. Велики дела твои, о, Будда... - Не имею к нему никакого отношения, - произнес мужчина словно бы в ответ на его мысли и присел на край кровати, нежно улыбаясь. - Мы идем разными тропами, и они никогда не пересекаются. - Разве что в бесконечно удаленной точке... - Макао потер лоб и посмотрел на своего спасителя. - Тогда эта точка - ты, - мужчина улыбнулся кончиками губ, и по палате скользнули сотни солнечных зайчиков. - Ты веришь в Будду и молишься Деве Марии, ты пришел на перекресток старых дорог, что в двух шагах от кладбища, напоил его своей кровью и обменял свое неодиночество и чужие жизни у его хозяина на себя самого... Ты - та самая точка во времени и пространстве, в которой сошлись вероятности... - Звучит бредово... - выдохнул Макао. - Словно у меня до сих пор лихорадка. Я не сплю, нет? - Больше нет... - легкая и удивительно теплая рука прикоснулась к его щеке и погладила кожу, даря ощущение бархата и прохлады. - Твой сон окончен, и теперь ты больше не будешь ни дня блуждать в темноте домыслов и нестройных оговорок. Я не позволю ничему затуманить твой разум - такой восхитительно живой и энергичный. - Кто ты? - спросил через паузу Макао, уже зная ответ на свой вопрос. - Тот, кому ты вверил себя без остатка в обмен на очень редкую по нынешним временам просьбу... - мужчина, чьи глаза сверкали черными агатами, склонил голову к плечу, делаясь от этого беззащитным и скромным. Но Макао не обманывался его нарочито невинным внешним видом. - Обычно просят чего? Денег, власти, кто-то даже умудряется просить об искренних чувствах. Ты же... «Не хочу быть один. Никогда не хочу быть один». Мужчина улыбнулся, и Макао понял, как ждет этой улыбки. Ощущение зуда на кончиках пальцев дало понять - ему очень хочется прикоснуться самому. Но он - не шелк и не бархат. У него на пальцах мозоли от турника и курка, а вокруг костяшек россыпь мелких розоватых шрамов, где-то кожа подпалена сигаретами. Неуместно. - Не бойся... - тихий шепот коснулся кожи. - Я - не звездный свет и не туман, ты можешь прикоснуться ко мне. И Макао послушался. Прижался ладонью к гладкой щеке, наблюдая, как золотое сияние, виденное им ранее, проникает под его кожу, распространяется по телу, выжигая усталость и остаточную боль, а затем тихо гаснет. - Ты купил мою душу?.. - Ты заложил ее во спасение всех тех, кто тебе так дорог. Ты теперь принадлежишь мне - уж поверь, демоны своего не упустят... А твоя душа... Несмотря на все кажущиеся изъяны, она прекраснее многих и многих, встреченных мной. - Раз так... - Макао выпрямился. - Я буду твоим. Я брат Вегаса, а он учил меня всегда выполнять обещания и клятвы. И не разбрасываться своими словами. - Значит, я не ошибся в тебе... - Когда я умру? Когда ты окончательно заберешь мою душу? - О... - красивые губы растянулись в очаровательной улыбке, и Макао почувствовал, как внутри что-то переворачивается и падает с грохотом, возможно, это его моральные устои, но окончательно уверен он не был. - Когда придет время. Возможно, ты будешь уже убелен сединами, а возможно - тебя достанет шальная пуля. Кто знает. Точно - не я. - И тогда ты придешь за мной?.. - О, нет... - дьявольски красивое лицо приблизилось к нему вплотную, а на своих губах Макао почувствовал чужое дыхание. - Тогда ты - придешь ко мне...