Цветок дракона

Пролог Запах цветов пропитывал все стены в квартире, как напоминание о чём-то давно забытом, почти выцветшем. Он летал в воздухе, словно призрак ненавязчивый, но настойчивый. В каждом углу квартиры, среди шелеста лепестков и треска старых половиц, скрывалось нечто большее, чем просто тишина. Цветы здесь были везде живые, ухоженные, будто чья-то рука заботливо расставляла их каждое утро. Каланхое в кухне. Лилии в спальне. Белые орхидеи на подоконнике, там где раньше сидел отец, читая книги. Но теперь его там не было Смерть пришла тихо как паук. Беззвучная ,терпеливая. Он всегда боялся пауков хотя сам никогда в этом не признавался. Иронично, что именно с ними теперь её жизнь так тесно связана. Она не знала, почему их стало так много. В углах, в трещинах, в цветах особенно в цветах. Чёрные, тонконогие, они жили рядом с ней как будто тоже оплакивали его. Глава 1 «Паучья тень» На третий день после похорон отца Радиата вернулась в город, где никогда не чувствовала себя дома. Ключи от квартиры бабушки лежали в кармане её потёртого пальто. Маленькие, старомодные, с выгравированной цифрой 13. Её мать, не скрывая раздражения, вручила их через окно машины и даже не вышла попрощаться. Просто сказала: — Можешь остаться там. Всё равно ты теперь наследница. — с этими словами мама уехала к своему “настоящему счастью”. К мужу, к сыну, к жизни, в которой для меня не было места. Дверь квартиры открылась с тихим щелчком. За ней — тишина и запах, слишком сильный, чтобы быть естественным. Сладкий, цветочный, с горьковатым оттенком увядания. Она сделала шаг внутрь. Цветы. Всё пространство было заполнено ими. Подоконники, этажерки, углы комнат, даже старая ванная — всё было уставлено горшками, вазами, плетёными кашпо. Лилии, герань, орхидеи, каллы, странные вьюны с чёрными лепестками, которые она никогда прежде не видела. Цветы не выглядели мёртвыми, но в них не было жизни. Будто они замерли, замкнутые в каком-то ожидании. Радиата прошлась по коридору, не включая свет. Всё было так, как оставила бабушка. Или… как будто она всё ещё здесь. Даже в отражении запылённого зеркала ей показалось — кто-то только что стоял за спиной. Она быстро отвернулась. Бабушка умерла тихо, во сне, оставив эту квартиру внучке, которую толком не знала. Радиата помнила её смутно — запах табака и жасмина, вязанные шали, мягкий голос, рассказывавший сказки про женщин, которых цветы забирали с собой в другой мир. Тогда она думала, что это просто сказки. Сейчас — уже не была уверена. Она сняла пальто, бросила его на спинку кресла и подошла к окну. В пыльном луче солнца блестела пыль, как мельчайшие паутинки. В углу стояло высокое, узкое растение с красными, изогнутыми лепестками, похожими на лапки насекомого Паучья лилия. Она не знала названия, пока не увидела его в бабушкиной записной книжке, оставленной на подоконнике. Страницы были исписаны почерком, которого она не узнала. Почти все заметки касались растений, их свойств и… ритуалов. Некоторые страницы были вырваны. На одной осталась только одна фраза: Цветок прощания Приходит, когда уходит жизнь. Но может забрать и проклятие… Радиата сжала край страницы пальцами. Проклятие. Это слово будто ударило по вискам. Слишком знакомое. Слишком личное. Она не знала, почему умирают те, кого она любит. Только знала — умирают. Один за другим. Как будто она — трещина в их судьбах, вирус в их жизнях. Как будто её любовь отравляла. Может быть, бабушка знала правду. Может быть, в этих стенах она оставила ответ. Или хотя бы шанс на спасение. А может… и ловушку. Радиата обернулась к тишине квартиры. Она была одна. Но почему тогда ей всё время казалось, что кто-то наблюдает? Пока она раздумывала, паучья лилия медленно качнулась. Хотя в комнате не было ни ветерка. Я зашла в комнату, где стояла большая, мягкая кровать. Как только подошла ближе, ноги сами собой подкосились, и я рухнула на неё от усталости. — За что мне всё это?.. — пробормотала я вслух, но в ответ раздалась лишь тишина. Проснулась уже под утро. Тело ныло, как будто я всю ночь таскала мешки с кирпичами. Еле-еле заставила себя подняться с постели и поплелась на кухню. Сделала себе крепкий кофе и, обхватив кружку обеими руками, устроилась у окна. В квартиру тихо проникал аромат свежих цветов, разносившийся из букета на подоконнике. Было так спокойно, так непривычно тихо, что мурашки пробежали по коже. Но тишина длилась недолго. Её нарушил настойчивый стук в дверь. Не раздумывая, я направилась к ней. — Кто там? — спросила я, прислушиваясь. — Внученька, это твоя соседушка. Открой дверь, пожалуйста, — раздался дрожащий голос пожилой женщины. Я приоткрыла дверь и увидела бабушку лет шестидесяти-семидесяти, с добрым взглядом и уютным платочком на голове. — Внученька, я твоя соседка с первого этажа. Можно тебя попросить об одной услуге? — Да, бабуль, спрашивайте, — ответила я, стараясь держать дистанцию. — Сходи, пожалуйста, за булочкой хлеба. Я тебе денежку дам, — с улыбкой попросила она. — Хорошо, мне не сложно, — с лёгкой полуулыбкой согласилась я. — Ой, спасибо тебе, родная! Я вышла из подъезда, направилась в сторону магазина, но по пути взгляд зацепился за книжную витрину. Моя слабость — книги. Пройти мимо, не заглянув внутрь, было бы преступлением против самой себя. — Добро пожаловать! — раздался приветливый голос продавщицы. — Здравствуйте, — ответила я, входя в прохладное помещение. Прошлась между стеллажами, задерживая взгляд на обложках. Одна из книг сразу привлекла внимание: на ней была изображена яркая бабочка цвета крови. Красный — мой любимый. Взяв пару книг, направилась к кассе. Продавщица посмотрела на меня и вдруг спросила: — Девушка, а вы какой краской краситесь? У вас такой необычный цвет волос! — Э-э… это мой натуральный цвет, — с раздражением ответила я. В голосе непроизвольно прозвучало недовольство. — Ой, простите! Просто редко увидишь такой цвет волос…. Ещё раз извините. Она быстро пробила покупку, избегая взгляда. По лицу было видно, как ей неловко, но я привыкла к подобным вопросам. Привыкла — но легче от этого не становится. Радиата шла домой неторопливо, как будто не спешила возвращаться в пустую квартиру. Ее шаги отдавались в тишине мокрого асфальта, а в голове крутились мысли как ей будет сложно освоиться в новом городе. Она свернула в узкий переулок— подумав что так путь домой будет быстрее Где-то рядом, почти под ногами, послышалось тихое «мяу». Едва различимое, жалобное. Радиата присела на корточки, вглядываясь в тень под лавкой у стены. Там, свернувшись в крохотный комочек, сидел котенок. Черный как ночь, с пушистой шерсткой и огромными золотистыми глазами. — Привет, — тихо сказала Радиата, протягивая руку. Котенок не убежал. Напротив, он медленно вышел из тени и ткнулся мордочкой в ее ладонь. Сердце Радиаты сжалось. Он дрожал, весь мокрый от дождя, словно сам был частью облака. — Ты совсем кроха… Что же ты тут делаешь один? Она огляделась — никого. Ни мамы-кошки, ни других людей. Только одинокий комочек тьмы, смотрящий на неё с надеждой. — Ладно, — вздохнула она. — Пошли со мной, Тучка хоть ты будешь со мной в трудные моменты Так, не совсем понимая, что делает, она прижала котёнка к груди, спрятала его под кофтой и пошла дальше. Тепло его крошечного тела согревало больше, чем толстая кофта . Он не мяукал больше — только тихо дышал, прижимаясь к ней, как будто уже знал, что теперь он не один в этом жестоком мире В ту ночь впервые за долгое время я заснула с улыбкой. Тучка свернулся калачиком у меня на подушке, мурлыкая, как старенький двигатель. И в этом тихом мурлыканье было что-то волшебное — как будто мир, пусть на чуть-чуть, но стал лучше. Но я знала что со мной Тучка будет не долго. Мое проклятие не заставит долго ждать но на улице я тоже его оставить не могла Хоть с людьми я была грубой но с животными я всегда добрая -Тучка спасибо что появился в моей жизни- шепотом сказала я котенку -Мяуу- в ответ котенок коротко мяукнул и прижался еще ближе к хозяйке