По уши в объятьях

      Была, вероятно, середина ночи. Вокс слышал странные царапающие звуки и… какой-то странный свистящий шум? Словно воздух выпускали из воздушного шарика. Он все еще был уставшим, но эти звуки раздражали. Он включил свой экран, сел и посмотрел в сторону шума.       — Аластор? Что ты делаешь?       Услышав голос Вокса, Аластор прекратил то, что делал (казалось, он терся головой о комод). Он повернулся к Воксу, спрятав руку за спину, но телевизионный демон заметил подергивание его глаза и то, как он топал ногой по полу. Вокс сразу же заметил, что рога Аластора увеличились в размере, его уши опустились, а улыбка выглядела натянутой.       — Ал, ты в порядке? — спросил Вокс.       Аластор издал глубокий хрип.       — Д-да… — ответил он, снова топнув ногой по полу. — У меня все вполне хорошо.       Вокс не был убежден, затем его осенило.       — Ты… сейчас в брачном периоде?       Олень-грешник наклонил голову.       — Что такое «брачный период»?       — Что? Как ты не знаешь, что такое брачный период?       — Просто… — еще один хрип, еще одно подергивание, — скажи мне, что это.       — Брачный период — это сезон спаривания оленей… понимаешь? Когда у оленей течка?       Аластор махнул рукой.       — Я этим не занимаюсь.       Вокс оглядел его с ног до головы.       — Ты сейчас серьёзно? — он указал в сторону Аластора. — Посмотри на себя!       — Я никогда раньше так себя не чувствовал.       — Правда? — Вокс сделал паузу. — На самом деле… это может иметь смысл.       — Разверни свою мысль, — прорычал Аластор, продолжая подергиваться и топать.       — Ты ведь никогда не был сексуально активен до меня, верно? Ну… я не знаю насчет кого-то другого, но мои внутренние инстинкты акулы делают меня немного более возбужденным во время «сезона размножения». Возможно, поскольку у тебя никогда не было такого опыта, твое тело никогда по-настоящему не «активировало» твои оленьи инстинкты? И теперь ты переживаешь свой первый настоящий брачный период?       Аластор начал хвататься за рубашку.       — Что мне с этим делать? — спросил он.       — Ты… ты блять шутишь, верно? — Вокс усмехнулся. — Аластор, я здесь.       — И?       — Я единственный доступный «партнер» прямо сейчас, верно?       Аластор опустил свой посох и подошел к кровати.       — Не могу поверить, что я становлюсь жертвой первобытных инстинктов, — пробормотал он, забираясь на Вокса. — Я постараюсь сделать это быстро, чтобы это чувство прошло. Извини, если это будет неудовлетворительно для тебя.       — Просто сделай то, что нужно, я не против.

***

      Аластор явно начинал злиться, и Вокс, честно говоря, тоже уже был на пределе, а его задница чертовски болела.       — Почему это не работает? — прорычал Аластор, убирая щупальце. — Хочу содрать с себя кожу.       — Не знаю, — ответил Вокс. — Обычно мои желания проходят после одного-двух раз.       Аластор слез с кровати и начал ходить взад-вперёд по комнате, качая головой и топая ногами, когда на миг останавливался. Олень-грешник издал низкий, гортанный звук, который, честно говоря, больше напоминал мычание коровы, чем зов оленя.       — Может, тебе просто нужно переждать? — предложил Вокс.       — Я не могу «переждать»! — огрызнулся Аластор, вцепившись в рубашку. — Я не могу выйти на люди в таком состоянии.       Вокс посмотрел вниз на себя и заметил пятна крови на простынях — следы повреждений его дырочки.       — Да, мне тоже не стоит. — Он помолчал. — Можем пересидеть, пока не пройдёт? Просто остаться здесь?       — Я не могу торчать здесь один, пока это чувство не уйдёт!       Теледемон скрестил руки и закатил глаза.       — Один? А я, по-твоему, кто блять? Кусок ебаной мебели?       Аластор посмотрел на Вокса и вздохнул.       — Прости, дорогой, я не хотел так сказать… Я просто… — он беспомощно развёл руками. — В ярости! Хочу, чтобы это чувство исчезло!       Вокс наблюдал, как Аластор снова ходит туда-сюда, а потом возвращается к комоду и опять начинает тереться рогами о дерево. Он всё время тихо рычал. Теледемон оставалось только смотреть, как Аластор борется с первобытными инстинктами, с которыми никогда раньше не сталкивался.       — Не понимаю! — Аластор явно пытался рационализировать животные порывы, в которых редко бывает логика. — Я делаю всё, что обычно делаю для тебя, а чувство всё ещё здесь. Мучает меня. Что я упускаю? — Он явно говорил сам с собой. — Думай, Аластор, думай! Что я упускаю? Что ещё я могу сделать, чтобы себе помочь?       Словно игла заела на пластинке, Аластор резко замер. Медленно повернул голову и посмотрел на Вокса краем глаза.       — Дорогой, перевернись, — сказал он. — Ты не против ещё одного раунда?       Вокс послушно перекатился на живот.       — Не поделишься планом? — спросил он. — Или хочешь сделать сюрприз?       Он услышал, как Аластор подходит к кровати и забирается на него сверху.       — Поделиться планом? А как насчёт того, чтобы наполнить тебя?       Вокс повернул голову на 180 градусов, чтобы посмотреть на Аластора.       — Воу-воу, ты уверен? Тебе правда не нравилось проникать самому в прошлый раз.       — Уверен, — ответил Аластор. — Хочу, чтобы это чувство ушло.       Теледемон вернул голову в нормальное положение.       — Хо-рошо. Надеюсь, это сработает.       Вокс услышал шорох ткани — наверное, Аластор стягивал свои пижамные штаны. Грешник-олень снова рыкнул, и Вокс почувствовал, как кончик упирается в его вход. На этот раз вошёл легче (видимо, потому что анус Вокса уже был разогрет утром щупальцем… и теперь был весь потный).       Как только Аластор вошёл полностью, он схватил Вокса за плечи и начал медленно двигаться вперёд-назад. Постепенно ускоряясь.       — Аластор… — простонал Вокс.       Аластор снова рыкнул.       — Рад знать, что тебе приятно.       — Мы можем остановиться, если тебе не...       — Нет. Мне нужно это закончить, — Аластор сделал паузу. — И это не так плохо, как в прошлый раз.       Аластор вошёл глубже в Вокса, чуть вышел и снова резко вошёл. Вокс вцепился в простыни под собой: член Аластора не наносил такого ущерба внутренностям, как щупальца, но поддержка была нужна.       Радиодемон наклонился над Воксом, тяжело дыша ему в шею и продолжая вбиваться в него.       — Я бы сделал тебя беременным, если б мог, — прорычал он.       Вокс не был уверен, действительно ли Аластор так думает или это просто первобытные инстинкты из-за гона.       — Горячо. — Ему бы это понравилось, хотя бы сейчас, пусть он и не был в восторге. Это было ради Аластора.       — Ты был бы идеален, чтобы выносить моё потомство.       — Если ты так считаешь, — Вокс подавил ещё один стон.       Аластор снова рыкнул, всё ещё тяжело дыша.       — Скажи, что ты этого хочешь. Выносить моих детёнышей.       Вокс закатил глаза, но… это было ради Аластора.       — Да, с удовольствием, — ответил он. — Дай мне своё потомство.       Грешник-олень хмыкнул. Вокс почувствовал, как хватка на его теле усилилась, а Аластор внутри него расширился и продолжил толкаться.       — Ты всегда хотел союза между радио и видео, — выдохнул Аластор. — Разве это не идеальный способ их объединить?       Вокс застонал, чувствуя, как стимулируются его жабры.       — А-Аластор..! — он уже плохо соображал, что происходит, пока Аластор продолжал.       Теледемон пытался ответить на слова Аластора, но сосредоточиться становилось всё труднее. Грешник-олень снова вернулся к тому, что Вокс — его, и что ребёнок навсегда свяжет их вместе.       — Аластор! — заскулил Вокс. — Просто кончи! Наполни меня уже!       Несмотря на то, что Аластор отчаянно хотел удовлетворить животные порывы, в глубине души он оставался собой, а Аластор хотел, чтобы Вокс умолял.       — Скажи, как сильно ты этого хочешь, mon amour, — проворковал Аластор.       — Дай мне своё потомство, своих детёнышей! — воскликнул Вокс. — Наполни меня своими малышами, и я выношу тебе прекрасный помёт щенков!       После этих слов Аластор наконец излился в Вокса, заполняя его семенем и удовольствием... >Сбой системы VOX.conscious

***

>VOX.conscious Перезагрузка завершена       Экран Вокса снова включился, он чувствовал себя сонным, как всегда после перезагрузки. Он всё ещё лежал на животе, поэтому перекатился и попытался сесть. Чёрт, задница болела. Что снова произошло? Экран посветлел, когда он вспомнил. Вокс оглядел комнату — где Аластор?       Теледемон снова почувствовал подкрадывающуюся тревогу. Аластор просто взял, что хотел, и ушёл, оставив его одного?       К счастью, тревога утихла, когда Аластор вернулся в комнату с подносом в руках. Он явно привёл себя в порядок и был одет в свой обычный наряд. Грешник-олень поставил поднос на колени Воксу и сел рядом на кровать. На подносе были тосты и кружка чёрного кофе.       — Тебе лучше? — спросил Вокс, начиная есть.       — Намного, — ответил Аластор. — Спасибо, что потерпел мои капризы.       — Не за что... или, может, небольшая проблема. Не думаю, что сегодня встану с кровати.       Аластор наклонился и принюхался к нему.       — После завтрака отнесу тебя в ванную помыться. — Он поцеловал его в плечо.       — Спасибо... — Вокс помолчал. — Ты серьёзно говорил, что хотел бы сделать меня беременным? Или это был гон?       Аластор хмыкнул.       — Это точно был гон, — ответил он. — Я обожаю детей, но... воспитывать их? Не думаю, что кто-то из нас для этого создан.       Это было правдой. У Вокса были отцовские отношения с Вельветт, а у Аластора — похожие с Ниффти, но их псевдодочери прибыли в Ад уже взрослыми, им не нужны были настоящие отцы. Ещё у Вокса был Shok.wav — демон-механическая акуло-собака была его ребёнком, но не такой разумной, как большинство детей.       — Хорошо, что нам не приходится об этом беспокоиться. — Вокс хохотнул. — В любом случае, наши дети выглядели бы чертовски уродливы.       — Не говори так, — цокнул языком Аластор. — Уверен, они были бы прекрасны.       — Прекрасно уродливы. Смесь оленя и акулы? Им даже не нужна была бы твоя сила — они бы всех до инфаркта доводили одним своим видом!       Аластор рассмеялся.       — Ты, похоже, много об этом думал?       — Не нужно много думать, чтобы посмотреть на нас и понять: любое потомство между нами было бы... странным.       Грешник-олень привалился к Воксу.       — Возможно, ты прав. Лучше надеяться, что они пошли бы в меня.       — Эй, меня же признали самым сексуальным генеральным директором Ада!       — Это правда... — Аластор помолчал. — Я мало знаю о размножении акул.       Глаза Вокса загорелись.       — О! Это очень интересно! — сказал он. — Зависит от вида акулы, но некоторые откладывают яйца — они называются «кошельки русалки» и похожи на штопоры; некоторые рожают живых детёнышей, как млекопитающие, хотя они рыбы; а у некоторых яйца вылупляются внутри матери, и нерождённые акулята поедают своих братьев и сестёр прямо в утробе!       Аластор слушал, как Вокс углублялся в другие «интересные факты об акулах». Аластор не знал, что у акул нет костей, и не знал, что кожа акул на ощупь как наждачная бумага (он просто думал, что Вокс плохо увлажняет кожу). Вокс рассказал, как однажды, ещё при жизни, перевернул пилорыбу, и она впала в транс, так что он смог её погладить.       Вокс продолжал болтать об акулах за едой, а Аластор слушал.

***

      В следующие несколько дней Аластор просыпался посреди ночи и снова начинал вести себя как в гону. Вокса в итоге будили хрипы, скрежет, рычание... какие угодно звуки, которые издавал Аластор. Теледемон несколько мгновений наблюдал за ним, а потом давал понять партнёру, что проснулся и готов.       Олень-грешник злился, что эти порывы возвращаются, явно не в восторге от того, как гон на него влияет, и от того, что это не закончилось одним разом. Но поскольку он уже знал, как это исправить, быстро возвращался в норму и успокаивался.       Каждый раз после завершения Воксу приходилось перезагружаться, но как только он приходил в себя, Аластор вскоре возвращался в комнату с завтраком. Грешник-олень был особенно внимателен, стараясь заверить Вокса, что заботится о нём и ценит его. Приятно, что Аластор действительно послушал Вокса, когда тот упомянул о необходимости нормального послеухода.       — Как долго это будет продолжаться? — прорычал Аластор, забираясь на Вокса сверху.       — Не знаю, — ответил Вокс. — В моём опыте это не один в один совпадает с животным.       — Если это повторится в следующем году, я сдеру с себя кожу.       — Первый раз в «сезоне размножения» обычно самый тяжёлый, в следующем году, наверное, будет, но... не так интенсивно.       Аластор вздохнул — вероятно, с облегчением — и вошёл в Вокса.       — При таком раскладе я мог бы и правда сделать тебя беременным, — пошутил он, начиная двигаться. — Столько тяжёлой работы впустую.       — Ого, да уж, вся эта тяжёлая работа в моей заднице целую неделю. Я бы вынашивал бог знает сколько! Ты знаешь, сколько акулы могут быть беременны?       — Ты бы предпочёл быть беременным или отложить яйцо? — спросил Аластор, уже ускоряясь — он не хотел это затягивать.       — Ах..! Мне всё равно пришлось бы растить эти чёртовы яйца. Знаешь, сколько яиц откладывают некоторые акулы?       — И я бы заботился о тебе на каждом шагу, но, к счастью, нам не приходится беспокоиться о гипотетических олене-акулах яйцах или живорождении.       — И слава богу за это!

***

      Гон Аластора длился около полутора недель. Вокс понял, что всё кончилось, когда проснулся в нормальное время. Никаких странных оленьих звуков, и Аластор прижимался к нему, дыша в шею. Вокс был рад, что Аластору больше не придётся мучиться с внутренними оленьими инстинктами, но соврал бы, если бы сказал, что ему не нравилось, когда Аластор был внутри него по-настоящему и изливался в него.       Вокс почувствовал, как Аластор притянул его ближе.       — Доброе утро, petite miette, — пробормотал он.       — Утро, — ответил Вокс. — Чувствуешь себя нормально?       — Да, спасибо, что спросил, и спасибо, что терпел меня.       — Не за что, я был рад помочь. Тебе, наверное, было тяжело.       — Да, рад, что это закончилось... Ты не против, если какое-то время у нас не будет близости? — спросил Аластор. — Мне может понадобиться время, чтобы прийти в себя.       — Конечно! — Вокс был даже рад — его заднице нужно было восстановиться. — Главное, чтобы мы могли обниматься.       — Ммм. Это допустимо, но... — Грешник-олень появился в поле зрения Вокса, нависая над ним. — Мы сохраним это между нами?       — Сохраним что?       — Мой... «гон».       — О, да, полностью. Никто не должен знать, мои цифровые губы на замке.       — Это значит, что и Чарли не нужно знать.       — Нет, конечно. С чего бы мне рассказывать Чарли?       Глаза Аластора сузились.       — У тебя привычка болтать с ней на сессиях.       — Не о нашей сексуальной жизни! Фу.       — Не знаю...       — Аластор, если ты про то, как я рассказал, как ты меня называл во время секса, то это потому, что это создавало напряжение и было актуально, — сказал Вокс. — Я не рассказываю ей, что у нас интенсивный секс, где ты долбишь мою задницу щупальцем через день и заставляешь меня кончать с нечеловеческой силой.       Грешник-олень хмыкнул и положил голову на грудь Вокса.       — Ладно, сдаюсь, — сказал он. — Возможно, ты был прав, делясь тем, что беспокоило в наших отношениях.       — Это нужно было поднять.       — Да, нужно. — Аластор взял руку Вокса и поднёс к своей голове. — И ты знаешь, что ты для меня важнее, чем какой-то объект?       Вокс понял, что Аластор хочет, чтобы его гладили, и послушно начал.       — Да, знаю, — ответил он. — Просто... иногда всё равно беспокоюсь.       — Ммм. Ничего не поделаешь, надеюсь, со временем мы это перерастём.       — Я тоже так думаю.