all i want is you

      Чтобы нормально натянуть чулки, ни разу их не порвав, у Яна уходит три пары по сорок ден и полпачки Лаки Страйк. Он даже начинает еще больше уважать женщин, которые добровольно на ежедневной основе подвергают себя этой пытке капроном. Резинка впивается в бедра, а если ее немного приподнять, на коже будет отчетливо виден след от кружева. С какой-то стороны это даже красиво.       Нет, Ян никогда не испытывал тягу к подобному. Кроссдрессинг казался ему вульгарным и пошлым. Да, сценический костюм это одно, но обряжаться в женские тряпки, чтобы потрясти жопой перед богатенькими клиентами? Нет. Он не пошел бы на это ни за какие деньги. Более того, предложи ему это Давид, тот бы сразу получил в лицо, которое крайне не хотелось бы портить. Ян даже из косметики использовал только черный карандаш для глаз, который к концу смены в клубе растекался, придавая ему вид потасканной жизнью рок звезды.       Сейчас же он стоит в своей ванной, с трудом затянув на себе корсет, и, задумчиво куря в вытяжку, думает, как он докатился до жизни такой? А докатился он очень просто.       Перед Рождеством у каждого хорошего мальчика должны исполнятся желания. Перед Рождеством для всех пожарных частей наступает особенно жаркая пора. Вызовы сыплются, как из рога изобилия. То драки за подарки на рождественских ярмарках, заканчивающиеся членовредительством. То бытовые пожары из-за забытых в духовках пирогах. Ян перестал считать на седьмом за неделю. Последнее время на сменах у них не было времени даже присесть, а после смены сил оставалось только на то, чтобы приземлится в кровать горизонтально. На секс и личную жизнь времени не оставалось. Ян не мог даже вспомнить, когда они последний раз ночевали с Дмитрием вместе. В начале прошлой недели? Две недели назад?       Вызов в кабаре в центре города был довольно неожиданным. Почему туда решили послать именно их часть — остается загадкой. Возможно, потому что им было просто по пути, а возможно — боженька услышал мольбы Лестера о том, что его достало спасать забывчивых бабулек. Легкое задымление в гримерках, очаг возгорания потушила пожарная сигнализация до того, как они приехали. Когда Ян, Дмитрий и Лестер оказались в помещении, всех клиентов уже разогнали, а испуганные танцовщицы, прижимаясь друг к другу плечами, хлопали нарощенными ресницами и стыдливо прикрывали себя руками. То, что несколько часов назад они прыгали по сцене, задирая ноги, сейчас, видимо, подзабылось.       Дмитрий, коротко переговорив с директором данного заведения, уже готов было дать команду возвращаться в машину, когда его за локоть осторожно взяла самая смелая из девушек. Обтянутая в плотный черный корсет, из которого почти вываливалсь грудь, в черных чулках, с ярко-накаршенными губами, быстро-быстро проговорила, что-то на ухо. Ян даже подавился слюной от такой наглости. Он призвал все свое самообладание, лишь бы ни единый мускул на его лице не дернулся, и никто не увидел, насколько тот был возмущен. А возмущен он был не только фривольным поведением незнакомой девицы, которая в данный момент протягивала капитану приглашение на рождественское шоу. Возмущен он был тем, что хоть Дмитрий и практически сразу взял себя в руки, Ян успел заметить на несколько секунд остекленевший взгляд, которым тот посмотрел на наряд танцовщицы. Несколько секунд, а потом он вежливо отстранился, чтобы пойти в его с Лестером сторону. Он сразу же всучил последнему конверт:       — Держи. Тут два билета, развлечешься на выходных, — Дмитрий, не оборачиваясь, направился в сторону машины.       — Кэп, а ты чего? Тебе нужней. Вечно с постным лицом в праздники.       Дмитрий бросил взгляд на Яна, позволил себе быструю улыбку, но тут же свел брови вместе, чтобы рявкнуть на Лестера:       — Не понял, тебе что билеты не нужны? Так я их Грегу тогда отдам.       Мечты и фантазии хороших мальчиков должны сбываться, думает Ян, когда проводит помадой по губам. Этот оттенок красиво контрастирует с его цветом кожи, цветом волос. Яну нравится, что он видит в зеркале. Он думал, что, возможно, будет выглядеть дешево. Что сам себе начнет напоминать шлюху. Но, видимо, все эти мысли были только порождением стереотипов в его голове. Остается только дождаться Диму, чтобы проиграть нужный сценарий. Мечты и фантазии должны сбываться, но не всегда в том виде, в котором их ожидают.       Ян ждет его в спальне во всеоружии, на нем длинные кружевные перчатки, кружевной чокер. Корсет заканчивается точно под грудью. Он выглядит эффектно, этого точно не отнимешь. Придирчиво рассматривает свой образ, поправляет бордовую помаду. Ложится или становится в какую-то красивую позу он не хочет. Уверен, что и так сможет произвести впечатление. Ждать Дмитрия не приходится долго, он слышит, как тот открывает дверь. Чертыхается, спотыкаясь обо что-то в прихожей. Отряхивается от внезапно обрушившегося на Сан-Франциско снега. Ян стоит спиной к двери, в тонкую щелку не видно практически ничего, но он специально оставил ее так, чтобы можно было разглядеть только ногу одетую в тонкий черный капрон.       — Блядские пробки! Мне пришлось припарковаться в двух кварталах от тебя, а потом идти пешком. Народ будто сошел с ума. На улицах народу больше, чем на карнавале Марди Гра. Ян?       Дмитрий не слышит никаких звуков. В квартире тихо. Такое ощущение, что Яна нет в принципе. Но они же договаривались, что проведут Рождество у него. Черт, может быть он что-то не правильно понял?       — Ян?       Снова зовет его, идет в спальню. Там горит только ночник. Дмитрий подходит к приоткрытой двери и замирает. Он останавливается, как вкопанный. Внутри кто-то есть. Нога в чулках стоит на кровати. Дмитрий громко выдыхает через нос. Сердце пропускает пару ударов, а потом кровь приливает к лицу и шее, на которой сразу же вздувается вена.       — Ты не один?       В голову приходит самый ужасный сценарий. Дмитрий разгоняется из спокойного состояния, до состояния быстрого горения за несколько секунд. Он распахивает дверь, заранее готовый увидеть акт вероломной измены, но то, что видит, выбивает воздух. Он даже слегка отшатывается назад, хотя выглядит как тот, кто готов броситься вперед защищать свое с кулаками.       Ян поворачивается на него через плечо, продолжает подтягивать чулок выше на бедра. Круглая, аппетитная задница в черных плавках. Плотный корсет. Блядские перчатки. Если до этого кровь прилила к лицу Дмитрия, сейчас она резко устремилась в пах. Ему кажется, что он никогда еще не возбуждался настолько быстро. Чтобы член с силой надавил на ширинку, причиня дискомфорт. Чтобы в ушах не оталось ничего, кроме шума собственного кровообращения. Чтобы он не слышал, как Ян что-то произносит с хитрой улыбкой.       Дмитрий в два шага настигает его. Обхватывая ладонями лицо и шею впечатывается в его рот. Накрашенный, мать его, рот! Размыкает языком губы, тут же начиная трахать его. Прикусывает. Рычит. Ян выдыхает ему в губы, обнимает. Дмитрий отстраняется, прислоняется лбом ко лбу. Говорит хрипло:       — Ты хочешь довести меня до инфаркта?       Ян тихо смеется. Подносит палец к губам Дмитрия, размазывает след от помады по щеке. По свежей щетине, а потом коротко лижет в губы.       — Нравится, Капитан?       Дмитрий сжимает его за талию. Целует ниже. Оставляет следы укусов и помады на груди. Рефлексировать на тему того, что его никогда не возбуждали мужики в бабском белье, он будет позже. Возможно даже не сегодня. Скорее всего даже никогда.       Дмитрий кусает его за сосок, оттягивает его зубами. Посасывает. Ян зарывается пальцами ему в волосы, нажимает на голову, чтобы он опустился ниже. Дмитрий смотрит на него снизу вверх. Ухмыляется совершенно пьяной от охвативших его эмоций улыбкой.       Он опускается на колени. Берет его за бедра. Не удержавшись, прикусывает бедро чуть выше резинки чулок, оставляя след. Заставляя Яна зашипеть. Дмитрий тянет вниз белье. Приподнимает ногу Яна, чтобы тот мог снять его полностью. Эрегированный член на конце блестит от смазки. Полностью обнажившаяся темно-розовая головка, поджавшаяся мошонка. Дмитрий закидывает ногу Яна себе на плечо, пока тот опирается о него для усточивости. Он берет в рот сразу наполовину. Старается не закашляться. Тренировки делают свое дело, он отсасывает уже намного лучше, чем раньше. Меньше боится облажаться. Больше хочет доставить удовольствия. Лижет языком ствол, не вынимая член изо рта. Ладонями, до следов, сжимая ягодицы. От контраста легкой боли и удовольствия Ян стонет. Дмитрий расстегивает собственную ширинку торопливо, выпуская наружу член. Возвращает ладонь на ствол Яна. Двигает рукой жестко, быстро, как любит сам. Ян снова дергает его за волосы, заставляя поднять голову. Посмотреть в его темные, горящие пламенем глаза.       Дмитрий снова кусает его бедро. Прямо поверх чулка. Оттягивает капрон зубами. Он хочет порвать его. Хочет, чтобы по ним пошли стрелки. Хочет еще больше размазать помаду по губам Яна. Целует в головку, снова слизывая текущую смазку. Потом аккуратно снимает ногу с плеча, поднимается на ноги.       Они еще ни разу не доходили до конца. Дрочка, минеты. Что угодно, но не полноценный секс. Дмитрий хотел Яна до невозможности, но не хотел напирать слишком сильно. А сейчас. Сейчас, когда Ян в таком виде стоит перед ним, он может только хрипло выдавить из себя:       — Ложись, — Ян же берет его за подбородок. Наклоняется к его лицу и вкрадчиво произносит в губы:       — Нет, капитан. Это ты укладывайся поудобней.       До Дмитрия доходит не сразу. Он тянется за поцелуем, действуя на автомате. Все еще гладит шелковистую ткань корсета на талии. Она уже успела нагреться от тела и даже это доставляет ему тактильное удовольствие.       Ян подталкивает его к кровати. Дмитрий снимает футболку кидая ее в сторону. Потом он наверняка получит от Яна за это, но то будет потом, а сейчас есть Ян, который гладит себя по груди рукой в перчатках. Ян, который зубами стягивают одну. Ян, который толкает его на кровать, а Дмитрий на локтях пятится к изголовью, откидываясь на подушки. Он живо прощается с джинсами и бельем. Со стоном обхыватывает член, несколько раз с силой проводит по нему рукой. Ждет, что будет дальше. Ян оседлает его? Даст себя растянуть?       Но Ян только хитро ухмыляется, доставая смазку кладя ее рядом с бедром Дмитрия. Он целует его грудь. Слизывает капельку пота рядом с соском, кусает его с силой так, что Дмитрия простреливает молнией от мозга до яиц. Ян целует ниже, ниже. Проводит языком рядом с темной дорожкой волос ведущей к паху, но не касается губами члена. Пытает его удовольствием. Дмитрий смотрит на него, сведя брови на переносице. Ян же шумно открывает колпачок смазки, выдавливает ее себе на пальцы. Проходится скользкой ладонью по стволу, вниз по мошонке минуя ее, двигаясь между неплотно сжатых бедер. Дмитрий взвивается. Опирается на локти. Смотрит вопросительно. Пальцы Яна замирают в нескольких сантиметрах от дырки. Кружат по коже.       — Ты чего?       Вопроса глупее сложно было придумать. Понятно чего. Не то чтобы Дмитрий не думал об этом ранее. Думал. Он не был дураком и понимал, что в любых отношениях должно быть равноправие. Что если он ждет, что Ян позволит ему трахнуть себя, то и ему когда-то нужно будет сделать то же самое. Но сейчас, кажется, он не был готов к этому. Особенно когда Ян выглядит так. Или же наоборот? В его порочной улыбке, глазах, в том, как метками на нем горят следы от поцелуев Дмитрия. Как тот смотрит на него, склонив голову. Не принуждает. Не уговаривает. Просто молчаливо спрашивает: «Ты мне доверяешь?» «Я не пойду дальше, если ты скажешь — нет».       Дмитрий колеблется несколько секунд. Ему не стыдно брать в рот. Не стыдно дрочить Яну до вспышек перед глазами. Дело в том, что Ян — это Ян. Дмитрию не стыдно быть с ним, так почему ему должно стать стыдно сейчас? Он снова падает на подушки. Закрывает глаза. Снова обхватывает свой член, двигает ладонью в неспешном темпе. Раздвигает ноги.       Яна коротко хмыкает. Потом двигается к нему. Так, что его лицо оказывается на уровне лица Дмитрия.       — Посмотри на меня, — и Дмитрий смотрит. Продолжая себе дрочить свободной рукой, обхватывает Яна за шею. Целует глубоко. Взрагивает, когда скользки пальцы касаются сжатой дырки. Ян расстягивает его неспешно. Дмитрий не знает, как описать свои ощущения. Пожалуй — терпимо. Ему не больно, но и удовольствия от этого он не получает. Думать о том, почему вообще геям нравится анальный секс, он не успевает. Не успевает, потому что Ян раскатывает по своему члену подготовленный заранее презерватив, а потом ложится сверху. Он непривычно горячий, будто у него температура.       Дмитрий чувствует, как к входу прикасается головка. Надавливает, растягивая мышцы. Медленно проскальзывает внутрь. Наверное даже слишком медленно. Дышать получается с трудом. Он пытается втянуть воздух, но тот будто становится вязким. Возбуждение не падает. Он все еще ужасно его хочет. Чтобы подтолкнуть, кладет ладонь Яну на задницу и притягивает на себя. Тот охает, и действительно заходит глужбе.       Яну тесно. Дмитрий сильно сжимается. Он весь как натянутая струна, но его член все еще стоит. Он все еще смотрит жадными глазами. Сам приподнимает бедра, чтобы облегчить вхождение.       Когда Ян наконец почти полностью оказывается внутри, Дмитрий снова притягивает его на себя. Кусает за шею до следов. Его дыхание нормализуется.       Он старается расслабиться и не зажиматься. Дать то, чего Ян хочет. Ему пока все еще никак. Он видел в порно как некоторые парни кончали без рук, только от анального секса. Но, возможно, это такая же брехня, как и сквирт. Ян берет его за подбородок. Снова горячо шепчет в губы:       — Много думаешь, Капитан, я вижу как у тебя в голове двигаются шестеренки. Надеюсь, ты готов, потому что я уже, блять, просто не могу больше ждать.       Дмитрий хочет спросить, к чему конкретно он должен быть готов, когда Ян резко двигается назад. Он двигается назад, а Дмитрий будто падает в глубокую кроличью нору. Сердце начинает биться в два раза чаще. Он хватается за простыни до треска. Выгибается в пояснице. Не понимает, что происходит, но перед глазами начинают плясать красные кляксы. Ян резко снова засаживает внутрь, входя почти до корня. Дмитрий громко матерится скозь зубы. Ян на это только улыбается так, что видны зубы. Он редко улыбается именно так. Открыто. Честно. Показывая настоящего себя.       — А что такое? Ты же, судя по всему, мужественно собирался перетерпеть? Передумал, Капитан? Или распробовал?       Он гладит его поджавшийся живот. Обхватывает рукой член. Слегка оттягивая его вверх. Так, что мошонка и место под ней напрягается сильней. А потом снова начинает двигать бедрами усиливая амплитуду движений. Он попадает внутри куда-то так, что Дмитрий даже не может ничего ответить. Яйца и член через уретру будто бьет током. Из головки течет прозрачная смазка, как-будто из ведра. Стекая по его влажному боку, скапливаясь на простынях.       Ян двигает рукой, с его челки капает пот на грудь Дмитрия. Он дышит как марафонец. Четко. Так же четко двигает бедрами. О том, насколько он сосредоточен можно понять по выражению лица. Он двигает рукой быстрей и быстрей. Его член практически не выходит из Дмитрия. Сам же Дмитрий снова дергает его за шею. Целует так, что начинают ныть губы, язык. Прикусывает. Всасывает. В ритме Яна трахает его в рот.       Пока Ян не задевает своей головкой внутри особенно чувствительную точку, запуская в голове Дмитрия необратимый процесс. Он выгибается так, что кажется сейчас хрустнет позвоночник. Густая струя спермы вылетает из члена, падая вязкими каплями ему и Яну на грудь, оседая даже подбородке, а когда она заканчивается Дмитрий, кажется, кончает уже сухими спазмами.       Ян выходит из него, быстро стягивает резинку, чтобы додрочить ему на живот. Помада размазалась окончательно. Один чулок спустился почти до колена. Он выглядит выебанным не меньше Дмитрия. Дмитрия, у которого часто и быстро поднимается грудная клетка. У которого кажется даже пропало зрение на какое-то время.       Он не ожидал от своего тела такой реакции. Не думал, что все может быть так. И, пожалуй, ему нужно будет все хорошенько обдумать. Когда он открывает глаза, Ян снимает со своей щеки каплю спермы и облизывает свой большой палец. Улыбается как всегда хитро.       — Не думал, что ты так умеешь.       Дмитрий хрипло смеется и кидает в него подушкой, которую Ян ловит на лету.       — Веришь? Я тоже не думал. Ложись уже ко мне. В душ потом, — он тянет его на себя. Ян ложится к нему под бок, а Дмитрий целует его в губы. На этот раз тягуче медленно.       Где-то далеко за окнами играют рождественские песни и кричат люди. Дмитрий думает, что впервые за много лет наконец не чувствует себя одиноким.